Любое занятие, связанное с Кэмпбелл, стояло в моем списке где-то между удалением зубного нерва без наркоза и депиляцией зоны бикини, но ноябрьское мероприятие Бала Симфонии организовывали матери Дебютанток Риджуэй-холла. Поскольку мачеха Сэди-Грэйс была распорядителем самого Бала, оставалось только два реальных претендента за главенство в подкомитете: тетя Оливия и Шарлотта Эймс.

Недаром тетя и жена сенатора также были лидерами двух противоборствующих лагерей феномена платья23. Когда тетя Оливия выиграла эту битву, мать Кэмпбелл настояла на том, чтобы взять на себя основную часть работы по подготовке к ноябрьскому мероприятию.

Тетя Оливия, конечно же, настояла на том, чтобы помочь.

Нас с Лили призвали против нашей воли.

– Еда, одежда, приятные мелочи и хорошая компания. – Кэмпбелл встретила нас у дверей «Костко»24 с тележкой и насмешливым выражением лица. – Конечно, это не сравнится с «Жемчужинами мудрости», но благотворительность есть благотворительность.

Мы с Лили впервые после ареста Ника – и его освобождения – оказались наедине с Кэмпбелл. Дочь сенатора, конечно, намеревалась делать вид, будто ничего не случилось. Я бы не согласилась участвовать в этом спектакле, если бы к нам не присоединился еще один человек.

– Носильщик прибыл. – Уокер появился нечесаный, а его обычно загорелое лицо имело сероватый оттенок, и я сразу подумала, что ему пора бы уже найти какое-нибудь эффективное средство от похмелья.

– Не знала, что ты тоже придешь, – сказала Лили опасно ровным голосом. Я ждала, что она вот-вот поправит волосы, и кузина меня не разочаровала.

– Я и сам не знал, – ответил Уокер и посмотрел на Кэмпбелл. – Но мама вышла на тропу войны. Если она спросит, ты позвонила мне в панике, что тебе придется самой таскать тяжести, и мне ничего не оставалось, как покинуть дом и прийти тебе на помощь.

– Ты же знаешь, я не впадаю в панику. – Кэмпбелл выгнула бровь. – А вот с истериками у меня куда лучше.

– Может, нам стоит разделить список? – вмешалась Лили. Она не могла прямо заявить, что не подписывалась на это, но я знала, что ей хотелось бы, чтобы ее случайные встречи с Уокером заканчивались как можно скорее.

– Давайте. – Кэмпбелл махнула рукой. – Кто хочет забрать себе консервы? Кто за теплую одежду? Кому мелочь?

– Разве Бал Симфонии не организовывает акцию по доставке бесплатных консервов на День благодарения? – не удержалась я.

Лили несколько раз моргнула.

– Так и есть.

– Потому-то мы и здесь, – объяснила Кэмпбелл таким тоном, словно разговаривала с маленьким неразумным ребенком. – Чтобы купить консервы.

Я хотела заметить, что во время подобных акций ты делишься с нуждающимися своими лишними продуктами, но решила, что оно того не стоит.

– Теплую одежду мы тоже покупаем?

Лили, видимо, решила, что это риторический вопрос, и перешла сразу к делу:

– Я возьму на себя еду.

– Консервы довольно тяжелые, – заметил Уокер. – Я могу…

– Уверена, что справлюсь, – перебила Лили. – Не беспокойся.

Уокер, похоже, собирался возразить, но Кэмпбелл его опередила:

– Учитывая оригинальное чувство стиля Сойер, я займусь одеждой. Уокер, поможешь Сойер с приятными мелочами?

Были способы провести день и похуже, чем закупать книги, одеяла, мягкие игрушки, лосьоны, пену для ванн и шоколад за чужие деньги. Нас не ограничивали в тратах, но дали четкие инструкции: пять тележек еды, пять одежды и две с приятными мелочами.

Мы с Уокером загрузили в наши тележки столько вещей, сколько смогли. Он раза три пытался помочь Лили, но она упорно отвергала его предложения и обращалась за подмогой к складским рабочим.

– Должно быть, это больно, – не удержалась я от комментария, когда Лили отшила его в третий раз. За три месяца, которые мы с Уокером провели за разбором почты, я поняла, что у него все еще есть чувства к Лили. Так что причина их расставания была за гранью моего понимания.

– Это твой способ наказать меня? – Уокер наклонился над тележкой, положив локти на ручку.

– Я называла тебя словами и похуже. – Я посмотрела на прилавок за его спиной. – Как думаешь, у меня получится закрыть бока тележки коробками с «Монополией» и впихнуть туда еще что-нибудь?

Он взял пару коробок и бросил мне.

– Будь смелой в своих мечтах, Сойер Тафт.

Я начала экспериментировать с коробками.

– Интересный совет от человека, который бросил колледж и девушку и начал усиленно готовиться занять первое место среди тех, кто быстрее и лучше просрет свое будущее.

Между нами установилось соглашение. Я вываливала на него дерьмо, а он, похоже, этим наслаждался. Мне казалось, ему особенно нравилось, что я не была знакома с прежним Уокером. Я ничего от него не ждала, а взамен он прекратил попытки очаровать меня.

– Это было жестоко, Сойер Тафт. Очень жестоко. – Уокер взял плюшевого мишку и бросил в меня.

Я проверила на прочность конструкцию из коробок и водрузила игрушку поверх груды товаров.

– Как бы мне ни нравился наш разговор по душам, – сказал Уокер, – я осмелюсь сменить тему. Хочу попросить тебя об одолжении.

Я продолжала наполнять тележку.

– Слушаю.

– Будь подружелюбнее с Кэмпбелл.

Я оглянулась и посмотрела на него, не веря своим ушам.

– Я знаю свою сестру, – продолжил Уокер. – Если ты, Лили и Сэди-Грэйс сторонитесь ее как чумы, она наверняка это чем-то заслужила. Но эти последние несколько недель были трудными для нее. – Он помолчал. – Ей не помешает дружеская поддержка.

У Кэмпбелл были трудные времена?

Должно быть, лицо меня выдало, потому что Уокер решил объяснить:

– Она тесно общалась с тем парнем, Ником. Которого арестовали.

Не без помощи твоей сестрицы.

Я не сказала этого вслух только потому, что хорошенько толкнула тележку, повернув за угол, и столкнулась с другой тележкой.

Понадобилось два внедорожника, чтобы доставить наши покупки в дом Эймсов. Оказалось, мы были не единственными, кто привез материальную помощь. Прихожая и парадная гостиная были завалены вещами.

– Лили! – Миссис Эймс стиснула мою кузину в приветственных объятиях. – Выглядишь чудесно, милая. Ты похудела?

Это был вопрос с подвохом. Хорошо, что Уокер был занят разгрузкой машин и не слышал его.

Прежде чем я успела дать достойный – и, возможно, нецензурный – ответ от имени Лили, по парадной лестнице к нам неторопливо спустился сенатор.

– Проводите мобилизацию? – спросил он жену, подойдя к ней и обняв за талию.

– Этот этап уже пройден, и мы близки к завершению миссии, – задумчиво ответила Кэмпбелл.

Сенатор едва взглянул на дочь и повернулся к нам с Лили:

– Рад вас видеть, юные леди. Сойер, Уокер говорит, что ты неплохо справляешься в штабе.

– Что тут сказать? – ответила я, чувствуя, как рядом ощетинилась Кэмпбелл. – Я патриот.

– Кстати, об Уокере… – Шарлотта Эймс положила ладонь на руку мужа. – Уверена, ему не помешает помощь в разгрузке машины.

– Намек понят, – бодро ответил сенатор. – Прошу меня извинить, дамы…

Он прошел мимо нас к двери. Кэмпбелл развернулась за ним.

– Я помогу, пап.

– Не глупи, Кэмпбелл, – вмешалась Шарлотта. – Думаю, отец и брат прекрасно справятся без тебя.

Кэмпбелл выдавила улыбку и храбро посмотрела матери в глаза.

– Я сильнее, чем выгляжу.

– Привет-привет! – Тетя Оливия вошла через парадную дверь сразу после того, как вышел сенатор. Она окинула взглядом груды вещей. – Просто замечательно! Если тебе нужна помощь, чтобы навести порядок в этом хаосе, мы с девочками к твоим услугам.

Мне понравилось, как тетя Оливия сделала ударение на слове «хаос» и как Шарлотта стиснула зубы в ответ. Правда, до этого момента я полагала, что наше участие ограничится закупкой материальной помощи.

Тогда почему вдруг зашла речь о комплектовании корзин?

В предвкушении лекции о тонкостях завязывания «правильного» банта я последовала примеру Кэмпбелл и предложила помочь мужчинам в разгрузке.

Мне тоже отказали, и следующие несколько часов я провела в аду, завязывая ленточки на корзинках. В конце концов появилось подкрепление: сначала Сэди-Грэйс с мачехой, затем Бун с отцом.

Уокер и сенатор исчезли примерно в то же время, когда я решила, что мне уже не помешает выпить.

– Мы завязываем ленточки? – с надеждой спросила Сэди-Грэйс, усевшись рядом со мной за обеденный стол сенатора. – У меня есть всего три таланта, и один из них – завязывание ленточек.

Я подтолкнула к ней корзинку, с которой возилась:

– Валяй.

Сэди-Грэйс оглядела мои труды.

– Сойер, – помолчав, мрачно сказала она, – что тебе сделала целлофановая упаковка?

Я решила, что это лучший момент, чтобы уйти попить. На кухне было несколько вариантов: лимонад или чай, сладкий или несладкий. Я бы отдала правую руку за настоящий сэндвич, потому что кто-то решил, будто огурец – отличная начинка для бутерброда.

«Миниатюрные бутерброды, – мрачно думала я. – Бантики на корзинках. Я это заслужила».

– Надеюсь, я не помешал? – Бун запрыгнул на столешницу рядом с огуречными бутербродами, сложил вместе три штуки и откусил. – Закрой глаза и вытяни ладонь.

Но он не стал ждать, пока я выполню его просьбу, и протянул ярко-розовый конверт. Внутри оказалась открытка.

«Поздравляем! – было написано витиеватым шрифтом. – У вас девочка!»

На передней стороне Бун написал слово «НЕТ» толстым красным маркером. Из открытки выпал листок бумаги.

Результаты теста.

– Как ты сейчас убедишься, – Бун спрыгнул на пол, – ты точно не моя сестра!

Прошло так много времени с тех пор, как Бун взял у меня волосы для ДНК-теста, что я уже почти отчаялась получить ответ.

– Но раз ты еще не получила биоматериал моего дяди, – твердо предупредил Бун, – советую нам и дальше сопротивляться животному влечению.

– Думаю, у меня получится. – Я выразительно посмотрела на него, поскольку была уверена, что он прятался на кухне от Сэди-Грэйс, которую до сих пор так и не попросил стать его девушкой. – И спасибо. – Я немного помедлила, вспомнив его слова на маскараде. – Кстати, Бун? Я тоже не против, если у меня появится брат.

– Брат? – раздался голос. Бун подпрыгнул от неожиданности. Мне удалось сохранить спокойствие, но лишь до того момента, пока Грир Уотерс не подошла и не забрала у меня из рук открытку. Тест на отцовство по-прежнему был вложен внутрь. – Твоя мама ждет ребенка, Сойер?

Я прямо-таки видела, как закрутились шестеренки в ее голове.

– Нет.

Если бы я росла в этом мире, то, возможно, ответила бы более красноречиво, но я сделала то, что, по моему мнению, было единственной правильной реакцией на то, когда кто-то выхватывает что-то у вас из рук.

Я забрала у нее открытку.

Грир явно такого не ожидала.

– Бун, – поджав губы, сказала она, – я бы хотела поговорить с Сойер.

Бун посмотрел на меня, и я кивнула. Я не боялась Грир Уотерс, и к тому же у меня было к ней несколько вопросов.

– Как тебе уже известно, – сказала Грир, когда Бун покинул кухню, – сегодня вечером Дебютантки и Кавалеры развезут по адресам корзины, которые мы сейчас собираем. Еда, одежда и приятные мелочи – это лишь малая часть нашей работы. Хорошая компания подразумевает отзывчивость.

Уверена, она отрепетировала эти слова. Но следующая фраза оказалась неожиданной.

– Я хочу быть уверена, что прошлый раз не повторится.

– Прошлый раз? – переспросила я.

– Я про квест, – с расстановкой ответила Грир.

Если бы она только знала, что именно мы делали тем вечером…

– Мы будем придерживаться плана, – заверила я и одарила ее удачной, как я надеялась, имитацией одной из самых манерных улыбок Лили. – Честное скаутское.

– Что касается… этого. – Она кивнула на открытку. – Не потрудишься объяснить?

Я не понимала, как это ее касалось.

– Что-то не хочется.

– Я уже говорила, что ты можешь прийти ко мне, если у тебя появятся… вопросы. Мне бы не хотелось, чтобы ты втягивала в это бедного Буна Мейсона. Он милый мальчик, но, видит бог, чересчур своенравный. Ему и так достаточно сложно ориентироваться в ожиданиях общества.

И это говорила женщина, которая сказала мне, что моя мать была лапочкой, но у них было мало общего. Лгунья.

– Я недавно просматривала мамины вещи. – Я без стеснения разглядывала лицо Грир. Эта леди умела скрывать эмоции, когда хотела. – Мне попалось немало ваших с мамой совместных фотографий.

Грир изящно дернула плечом.

– Боюсь, в те времена я стремилась оказаться на каждой фотографии.

Если вопрос «Эй, каковы шансы, что именно твой новый муж обрюхатил мою маму?» не усложнил бы получение образца его ДНК, я бы задала его, просто чтобы увидеть выражение ее лица. Вместо этого я задала другой вопрос, не менее провокационный:

– Кстати, о тех фотографиях. Кто такая Ана?