Они снова собрались тем же составом в кабинете спустя несколько часов. Тэруми к этому времени была совершенно невозмутима и собрана. На Сэма она не смотрела — крутила в руках последний оставшийся сюрикен, подаренный когда-то Лукасом. Лайя же, наоборот, разглядывала Сэма с интересом, невольно восхищаясь его силой духа. Он с детских лет был разлучен с семьей и жил в чужой стране под чужим именем, воспитывался и рос как танэри империи, но при этом всегда хранил верность родине. Шпионил на благо своей страны и, по сути, предавал тех, с кем был изо дня в день рядом.

Объем его собранных данных впечатлял. Лайя, теперь уже хорошо зная, что скрывает в тот или иной момент маска мужа, видела: даже он удивлен. Как и видела, насколько тяжело дается Чонсоку собственное решение быть с ними против империи.

Сэм точно знал численность отрядов, посланных в Иллиную, порядок захвата городов. Располагал и планами по вторжению на территорию за барьером. Знал количество заглушающих магию устройств и знал, в какие отряды они были выделены и кому. И все эти знания были у него в голове. Пришлось выучить, ведь доверять бумагам такую информацию тот не мог. Также Чим Сэм Джи сообщил, что уполномочен вести переговоры от лица отца. Сказал, что нужно согласовать предварительный план совместных действий и сроки.

Согласование стратегии Чонсок и Фенрис отложили на неопределенное время. Всё так быстро закрутилось, что они оказались не готовы к столь судьбоносным планам. Слишком много было ещё не учтено.

Когда сказать больше друг другу было нечего, Чонсок поднялся, собираясь найти одного из своих помощников и поручить ему временное размещение «гостя». Сэм вдруг повернулся к Тэруми и сказал:

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем с тобой говорить! — отрезала она.

Их взгляды встретились и замерли. Его — серьезный и её — злой.

— А если скажу «пожалуйста»? — неожиданно тепло проговорил он.

Тэруми неосознанно улыбнулась такой забытой, но только их шутке, на миг становясь подростком, которая проводила все дни с несносным мальчишкой.

— Тогда я отвечу «иди ты».

Он широко улыбнулся. Тэруми хмыкнула, убрала сюрикен и отстранилась от подоконника, медленно вышла из кабинета. Сэм последовал за ней.

Лайя аккуратно коснулась плеча Чона и тихо проговорила, пытаясь усмирить его жгучую ревность, выраженную в пылающем взгляде и сжатых руках:

— Ты же помнишь, что он ещё нужен нам?

— В такой ситуации, — неожиданно вступился за друга Фенрис, — если бы ты так ушла говорить со своей первой любовью… Как там его звали? Впрочем, неважно, я бы тоже серьезно призадумался, действительно ли нам так нужен Эктиан или можно справиться и без него.

— Фенрис! — возмущенно воскликнула Лайя.

Не поворачивая головы, он скосил на неё глаза. Морщинки у глаз выдали улыбку.

— Я — сильный, я справлюсь, — тихо и зло пробормотал сам себе Чонсок.

Лайя и Фенрис от его заявления прыснули от смеха, а потом захохотали в голос.

— Вы отвратительные друзья, — возмутился воин, но уже через секунду стал посмеиваться с себя и сам.

* * *

— Шпион, значит, — небрежно сказала Тэруми, щурясь от солнца.

— Ведьма, значит, — в тон ей ответил Сэм, смещаясь, чтобы она стояла не напротив солнца, а спиной к нему.

Повисла неловкая пауза, которую решила нарушить первая Тэруми.

— Не думала, что увижу тебя снова.

— Почему рассказала данхне, но не рассказала мне? Неужели он заслужил твоё доверие больше, чем я? — спросил Сэм то, что мучило его сильнее остального.

— Дело не в доверии. Когда у нас с тобой были отношения, я ещё думала, что смогу справиться, что смогу прожить одна, никого не подставляя. А потом тайну хранить стало слишком невыносимо, и я сдалась. — Тэруми улыбнулась воспоминанию того дня. — В итоге стала самой счастливой. — Она одернула себя. — О чем поговорить хотел? Не о былых чувствах же…

— Хотел, чтобы ты знала: я никогда не подвергал тебя опасности и никогда не использовал твоё хорошее отношение ко мне для добычи сведений.

— Принято, — кивнула Тэруми. На самом деле она простила почти сразу после драки, как только успокоилась. Ведь Сэм был прав, она дезертир, предавший свою страну, и ведьма, убивавшая своих сестер. Поэтому она точно не та, кто имел право осуждать. — За подбитое лицо извиняться не буду, — насмешливо добавила Тэруми.

— Я и не рассчитывал, — улыбнулся он.

— Ладно, пойдем, отведу тебя к Катрин, выделит тебе вещей и пристроит к кому-нибудь.

— К Катрин? — улыбка снова обозначила ямочки на щеках. — Кто это?

— Очень специфическая особа, которая заведует складом и иногда помогает расселять людей. Сильно не впечатляйся от её речей, она со всеми такая грубая.

— Да не грубая она, — возразил Сэм и тут же спохватился. — Не думаю, что она будет груба с незнакомцем.

Тэруми многозначительно хмыкнула, но спорить не стала.

Дверь от склада она распахнула не стуча. Эльфийка при виде Тэруми вздрогнула и вжалась в кресло, в котором сидела. Изимка же копошилась между стеллажей и явно не собиралась спешить к пришедшим.

— Катрин! — позвала её Тэруми. — У нас важный гость, нужно выделить ему лучшую комнату и вещи. Пробудет недолго, но смотри мне, не жадничай. Узнаю, Правителю Лим доложу!

— Вертела я ваших важных гостей! — донеслась ругань женщины. — Вчера только толпу привели, сегодня ещё один! Куда мне их девать?! К себе, что ли… — она осеклась, когда увидела, кто стоит на её складе, но всё же оторопело закончила: — в комнату разместить.

— А есть свободное место? — спросил Сэм.

Тэруми удивленно посмотрела на друга. Это сейчас были игривые интонации? Ей не послышалось?

Катрин стала нервно поправлять одежду и приглаживать волосы.

— Хорошо, я позабочусь о госте, — взволнованно проговорила женщина.

Глаза Тэруми сначала стали ещё больше, а потом в подозрении сузились. Эти двое знакомы? Она чего-то не знает? Сэм набросил на себя нейтрально-непроницаемый вид, и Тэруми поняла, что он свою оплошность заметил и теперь от него вряд ли что-нибудь добьёшься.

— Увидимся позже, Сэм, — сказала Тэруми и поспешила обратно к семье.

* * *

Чонсок и Фенрис не стали откладывать сложные разговоры, время в данном случае играло против них. Чем дольше на территории королевства идет война, тем меньше останется тех, кого можно спасти, кто встанет плечом к плечу с ними в финальной битве против империи. Поэтому Чонсок собрал после ужина только мужчин Изимы, собираясь сделать заявление. Фенрис выступил отдельно перед магами.

Чонсок изимцев просил. Фенрис поставил перед фактом: магам придется драться за свою жизнь, но под его командованием и принимая Чонсока своим будущим Правителем. И если у магов не было выбора, кроме как продолжать сражаться и всё равно под чьими знаменами, то у людей этот выбор был. Они не знали другого мира: им власть королевства, как и власть империи, была одинаково ни о чем неговорившими словами.

Чонсок смотрел на пребывающих в сомнениях людей и понимал, насколько безумно звучат сейчас его речи. Война. Новая. После мира, который совсем недавно установился на этой земле. Он, Чонсок, принес этот мир, и теперь он же пытается втянуть их в новую, более беспощадную бойню. А что взамен? Что он им может предложить, попросив при этом самое дорогое, их жизнь?

— …Три армии выступят единым фронтом против империи: эльфы, люди с даром и народ Эктиана. Простых людей, иллинуйцев, мы объединим по мере продвижения по территории королевства. Этих сил вполне хватит, чтобы показать империи Азуриан, что нас сломить не удастся. — Он сделал паузу, давая себе мгновение, прежде чем вступить на дорогу, с которой свернуть не выйдет. — И мне нужна ваша помощь. Вы, люди Изимы, выжили там, где другие бы сдались и растворились в песках времени, оставшись лишь на страницах летописи. Вас не сломили ни голод, ни война, ни монстры. Не уничтожила изоляция. Ваше упорство и жажда жизни — великая сила, но ещё более великая сила, что у вас есть — это единство, неподвластное ни одному другому городу. — С каждой новой фразой его голос звучал всё громче, одухотвореннее. Чонсок искренне верил в то, что говорил. — Однажды вы уже поверили мне, чужаку, который пришел в ваш город. И сейчас я снова прошу поверить мне и сразиться с врагом за свободу, за лучшее будущее, которое я смогу дать этому городу, этой стороне барьера. Вместе, мы сможем вернуть уверенность в завтрашнем дне и сможем обеспечить достойное будущее нашим детям.

Он видел волнение и сомнение изимцев. Они верили ему — хотели верить — а кто-то, следуя зову своего горячего нрава, был уже готов хоть сейчас биться с неизвестным врагом, но всё же основная масса мужчин осторожничала. Суровая жизнь научила их довольствоваться малым, и их нельзя было купить за обещание красивой жизни.

— Это правда, что вы наследный принц империи, той страны, с которой будете сражаться? — раздался вдруг голос Лукаса.

Чонсок нашел глазами мага, который сидел среди толпы остальных изимцев. Злость полыхнула в груди. Что этот борец за свободу магов здесь забыл? Почему не с другими магами и Фенрисом?

— Правда, — тщательно гася раздражение, ответил Чонсок.

— То есть вы будете выступать против родного отца и его армии? Хотя могли бы быть во главе её? — снова спросил Лукас.

Речи парня были простодушными. Звучало так, словно чрезмерно любопытный мальчишка сует нос, куда его не просят. Но Чонсок слишком хорошо знал мага — сейчас тот задает эти вопросы не просто так.

— Мог бы. — Зубы скрипнули от злости. Вышвырнуть бы его отсюда.

— Так зачем тогда всё это? — Лукас вскочил на ноги, очень убедительно изображая непонимание и горячность юности. — Эльфы, маги, мы, простые люди, даже не воины? К чему такие сложности? Когда можно вернуться и возглавить по-настоящему сильную армию и победить? У ваших детей точно будет светлое будущее и без лишних рисков! Мы-то зачем сдались вам?!

— Я не разделяю стремление отца поработить другие земли. Те страны, которые становятся провинциями империи, живут и трудятся на благо основной части страны, тем самым обеспечивая её процветание. Когда королевство и эта земля станет частью империи, то ваша жизнь останется такой, как и была до этого. А может, даже хуже, всё будет зависеть от желания Повелителя и от нужд империи. А учитывая, что империи тоже нужно будет восстанавливаться после затрат на военные действия, то забирать у вас будут многое до тех пор, пока Азуриану не будет достаточно.

— И что, нестрашно? Один против мира, против семьи, против своего народа?

Чонсок горько усмехнулся от таких жестоких и прямых вопросов. Он не хотел отвечать на них, слишком личное, но сотни глаз взирали на него с жадным вниманием.

— Страшно, конечно, я же живой человек, а не статуя. Но я не один против мира. У меня есть друзья, есть союзники, есть вы. И есть вера в то, что я поступаю правильно.

Лукас сел, показывая, что все ответы его устроили. Тогда поднялся Аларик.

— Уж если эльфы не испугались и не спрятались за своими стенами, то мы точно прятаться не станем! Покажем этим остроухим, что каждый из нас стоит десяти их воинов!

Часть людей вскочила со своих мест и подхватила боевой клич Аларика, который он издал после.

— Если имперцы такие же коротышки, как тот, что сегодня гулял по нашему городу, то мы легко размажем их! — насмешливо провозгласил Давид, тоже поднимаясь и устремляя вверх руки с зажатыми в них топорами.

Ещё часть мужчин засмеялась и подскочила с мест, одаривая попутно друг друга хлесткими шуточками.

Ирвин медленно поднялся и кашлянул, привлекая к себе внимание. Все затихли и обернулись к нему.

— Правитель Лим, — обратился он и оценивающе поцокал языком, как ушлый покупатель, предвкушающий знатную битву с торговцем за выгодную цену, — можем ли мы рассчитывать после вашей победы в войне на защиту этих земель от монстров? А также на дополнительную защиту посевных полей, которые мы разобьем за пределами городов? На большой тракт, связывающий города королевства и Изиму? На торговую дорогу с эльфами?

Чонсок не смог подавить теплой улыбки.

— Можете. Кроме того, я предлагаю создать группу лиц, которые будут уполномоченными представлять интересы этой стороны барьера и Изимы, и скрепить это всё в договоре.

— Это вам не империя, Правитель Лим. Мы люди простые. Да и ты слово держишь. Поэтому говори по делу. Будет?

— Будет. — В подтверждение своего слова Чонсок ещё и кивнул.

— Ну тогда чего пустозвонством заниматься дальше? Время-то позднее, а завтра рано вставать. Будут тебе воины. Новые враги не страшнее наргсов, справимся. Так ведь? — обратился он уже к остальным.

Все одобрительно закричали, приходя в возбуждение от неожиданной перемены в своей жизни, страшной, но вместе с тем по-настоящему дарящей надежду. Чонсок стоял и провожал глазами переговаривающихся мужчин. Гордился каждым. Счастье и любовь переполняли его, приподнимая в волнении грудь всё чаще, требуя нового глотка воздуха.

В этой толпе растворился и маг духа, который на миг пересекся с ним взглядом и подмигнул. И внезапно Чонсок понял, что они с Фенрисом упустили важный нюанс: люди всё равно узнали бы правду про его связь с империей, и это стало бы крахом с потерей доверия. Лукас не только предвидел это, но и мастерски разыграл сомнительную карту, сделав её главным козырем.

Понимание, что при такой поддержке и с такой командой он смог бы завоевать весь мир, наполнило его внутренней силой и убеждением — всё получится! У него. У них.

* * *

Чонсок и Фенрис встретились в кабинете только вдвоем, чтобы обсудить, как всё прошло. Оба добились такого успеха, о котором даже не смели мечтать. Да, сомнения у людей возникли, но в итоге все безоговорочно приняли лидеров. Эйфория от первой, такой важной победы захватила обоих и быстро вымотала. Всё-таки несмотря на несгибаемую волю и твердость характера, сегодняшнее испытание было серьезным. Они в молчании взирали на маленький трепещущий огонек свечи.

— Спасибо, — в уютной, но при этом с оттенком усталости, тишине раздался голос Фенриса. Пояснять ничего не требовалось — он был уверен, что друг и так всё поймет.

— Тебе не за что благодарить меня. Моя жертва не больше той, которую тебе пришлось в своё время положить на благо людей Изимы.

— Не думаю, что это сопоставимо. Я почти не помнил родителей и не рос с осознанием, что эльфы — высшая раса. Был многие годы с людьми. Поэтому мой выбор предсказуем.

— Будем мериться величиной страданий? — Ирония добавила улыбку на лицо Чонсока.

— Будем. Я терплю возле себя твою шумную жену.

Чонсок грозно нахмурился, но глаза при этом не сердились.

— Это я терплю тебя возле неё.

Они тихо, добродушно рассмеялись.

— Интересно, чем они сейчас заняты? — спросил Чонсок.

Фенрис пожал плечами.

— Отрывают кому-нибудь лишнюю часть тела… Хохочут от собственных кровожадных планов… Четвертуют Исалиэль…

— А может, всё это одновременно, — глубокомысленно предположил Чонсок и нежно улыбнулся мыслям о девушках. Такая же улыбка появилась на губах и Фенриса.

— Когда в Дэйлор пойдешь? — возвращаясь к главному, спросил Чонсок.

— Завтра. Чем раньше мы сможем определиться с числом союзников и общей стратегией, тем скорее отпустим с ответом для Эктиана Сэм Джи.

— Ему нужно будет добраться живым. Ты представляешь, какова вероятность того, что что-то пойдет не так?

— Представляю. Но у нас всё равно нет другого выбора. В случае непредвиденных ситуаций будем менять планы на месте.

Чонсок кивнул. Фенрис поднялся и направился к двери. Чонсок и с этим был согласен. Пора домой. Обнять любимую. Он задул свечу и тихо закрыл кабинет.