Класс опустел, дети отправились по домам. Ивори спешить было некуда. Школа была её смыслом жизни, как и Коди, единственный, кто не осудил, кто был рядом, когда мог, конечно. Для магов она была убийцей, для простых людей — матерью, которая отказалась от своего ребенка. Объяснять что-то она не считала нужным.

Чужие пересуды, а порой и открытые попытки пристыдить, никак не трогали. Ничто не заставит её подойти, заговорить или коснуться того мальчика-мага. Касаться грязи, которую сами маги называют даром, она больше не собиралась. Пусть хоть на костер, как проклятую ведьму, отправят — это её выбор и менять его Ивори не собиралась. В её школе для него тоже не было места. Впрочем, к обоюдному спокойствию, юный маг и сам избегал убийцы своих родителей. Он стал частью семьи Итана и Полин.

Ивори стряхнула с себя липкие, неприятные воспоминания о маге, и медленно поднялась, стала прибираться, чтобы дети с утра пришли в чистую комнату. Перемещаясь и часто наклоняясь за тем или иным предметом, Ивори порой по привычке жадно вслушивалась в себя, ожидая вспышки боли в спине, но та лишь иногда давала о себе знать тупой, ноющей болью. После того дня, когда она узнала о предательстве Дария, когда перестала себя обманывать и убрала из жизни всё, что касалось людей, погубивших её жизнь, ей стало легче. Но по-настоящему давала ей силу только его поддержка. Коди.

Она замерла, вдруг понимая, что соскучилась. Его загруженность, как и любого другого мужчины, который собирался на войну, не позволяла им толком видеться. Да, они вместе сидели в столовой, он по утрам прибегал к ней пораньше, чтобы хоть немного провести с ней времени до завтрака, иногда приходил уже поздно вечером, чтобы спросить, как она, чтобы узнать, нужна ли ей помощь, чтобы коснуться поцелуем губ… но Ивори неожиданно для себя поняла, что этого было так мало.

Коди не торопил её, давая возможность привыкнуть к себе, к их зарождающимся отношениям, вел себя так, словно у них впереди целая жизнь, чтобы узнать друг друга. И она принимала это, как будто… как будто у них впереди действительно была целая жизнь. А ведь он может уйти и не вернуться. Остаться на поле боя.

Страх сковал грудь, а спина впервые за долгое время ударила импульсом боли — Ивори ахнула и, схватившись за столешницу, осторожно опустилась на стул. Жестокая и пугающая правда отрезвила её, резко выдергивая из собственного, отгороженного от всех, мира, где Ивори пряталась, в реальность. Пока она купалась в жалости к себе, пока хранила свой покой от новой боли, упустила время, в котором могла быть счастливой. И, кажется, пропустила тот момент, когда Коди стал ей по-настоящему дорог.

Волнение разлилось по крови, украшая щеки румянцем. Ивори поспешила закончить уборку и отправилась домой, чтобы переодеться и привести в порядок волосы. Она чувствовала себя глупой влюбленной девчонкой, которая хочет понравиться любимому, и наслаждалась этим состоянием — оно возрождало из пепла её душу, оно возвращало ей её настоящий возраст, а не тот, что под тяжестью прожитого стер юные годы. Она предвкушала встречу и с удовольствием для себя отметила, что её смелость в любви осталась такой же, какой была и в юности.

В дверь дома, где ещё совсем недавно жила с командой Дария, Ивори постучала уверенно, не боясь даже того, что может встретить юного мага.

— Я открою, — раздался из глубины дома голос Коди, а потом дверь распахнулась.

С волос мужчины капала вода, а свободная рубашка местами прилипала к телу, пропитавшись влагой. Он, видно, перед ужином приводил себя в порядок и ополаскивался, по мере возможности скромной уборной самого дома.

— Ивори! — Его глаза засветились от радости, а губы растянулись в улыбку. — Ты меня опередила. Я собирался зайти за тобой перед ужином. Отпросился у всех: хотел провести вечер с тобой. Если ты не против.

Ивори любовалась его лицом и не могла поверить в то, что Создатель подарил ей такой шанс: полюбить снова. Здесь, стоя на пороге чужого дома в чужом городе, на руинах целого мира, она поняла, что любит Коди так же сильно, как когда-то любила Джонатана.

Коди заметил её странное состояние и заволновался:

— Что-то случилось?

— Я соскучилась, — только и ответила она.

Это было так откровенно, что он насторожился.

— Точно ничего не случилось?

Ивори засмеялась и подошла ближе, погладила его щеку.

— Можно зайти?

Коди встрепенулся, вспоминая, что он всё ещё стоит в дверях, и поспешно отстранился.

— Конечно. Присаживайся, я быстро соберусь. Только я не один.

И в подтверждении его слов сверху показалась голова Честера.

— Моё почтение, леди Ивори. Какими судьбами у нас?

— Зашла за своим мужчиной, — с улыбкой сказала она.

Лицо Честера вытянулось от неожиданности таких слов, а рядом нарисовалось не менее удивленное лицо Лео. От молчаливой и сдержанной на эмоции женщины такого открытого проявлений чувств никто не ожидал. Коди выронил расческу, которую до этого держал в руке, а когда наклонился её поднять, неуклюже ударился об спинку кровати.

Ивори улыбнулась их реакции на простое и естественное заявление, но всё же взгляд от Коди отвела, не желая смущать его и его сослуживцев. Собрался Коди по-военному быстро, и уже через несколько минут они медленно брели по улице.

— Столовая не в этой стороне, — заметила Ивори, спустя довольно продолжительное время, которое они провели в молчании.

— Я хотел поговорить.

Теперь его нервозность, которая по началу Ивори только показалась, стала такой явной, что она и сама стала нервничать. По телу пробежал озноб, а дышать стало тяжелее. Она опоздала со своими чувствами? Он понял, что не хочет строить с ней отношения? Что не хочет иметь ничего общего с такой, как она? Поэтому хочет поговорить? Завершить их общение? Или ему понравилась другая и он, как честный и достойный мужчина, решил сразу сказать ей об этом, чтобы не обманывать? Нет-нет. Он же был рад её видеть. Она же видела… Или увидела то, что захотела?

— Я так понимаю, дело срочное, раз не может подождать, — она тщательно выровняла свой голос, чтобы ничего не выдало внутреннего состояния.

— Знаю, так не делается, что нужно подождать нужного момента… — Он нервно потер шею, но резко подобрался, тоже пряча истинные эмоции. — Прости. Устал, наверное. Да, давай сходим поедим, разговоры могут подождать.

Ивори одарила его осуждающим взглядом. Он всерьёз думает, что она сможет хоть что-то проглотить после таких заявлений?

— Мой дом недалеко. — Прозвучало приказом, но Коди не возразил и послушно направился в нужную сторону.

Ивори шла и отстраненно размышляла о том, как ей повезло, что у неё нет соседей. Она жила в заброшенном доме, в его единственной целой комнате. Зимой, конечно, находиться в этом доме будет невозможно: дыры в крыше и полуразрушенные стены в смежных комнатах. Зато сейчас, пока стояла теплая пора года, это отличный вариант для уединения. И раз нет соседей, то никто не станет свидетелем её очередного краха в жизни. Она сможет сохранить достоинство.

Она прошла вглубь своей новой, очень маленькой и ещё более скромной, чем была, комнаты и развернулась лицом к нему. Коди стал нервничать ещё сильнее. Она впервые видела его таким неуверенным в себе и словно загнанным в ловушку. Ей стало искренне его жаль. На ум даже пришла мысль самой закончить всё, лишь бы не терзать его.

— Я знаю, что обещал подождать столько, сколько потребуется, и не торопить события. Знаю, что у тебя было много потерь и не все ты готова отпустить. И был настроен сдержать своё обещание, но… сегодня я вдруг понял, что… Ты из знатной семьи, у тебя есть положение в обществе, статус, а я — простой солдат… И когда это всё закончится, то… Мы слишком разные, я понимаю, и всё же…

Он умолк, взглянул на неё с некоторой опаской и вместе с тем с надеждой, что она догадается, что он хочет сказать. Но Ивори растерялась, окончательно переставая понимать, что происходит. Шумный выдох сорвался с его губ, а затем Коди заметно расслабился, подошел и бережно обнял её, прошептал:

— Прости меня, я какие-то глупости говорю. Почти не сплю, вот и путаница в голове началась. Забудь всё, что я наговорил. Пожалуйста. Забудешь?

Она кивнула. В его руках было так спокойно и так хорошо, что Ивори была готова поверить во всё что угодно, лишь бы остался. К тому же он и правда сильно уставал, она это и сама замечала раньше.

— На самом деле я тоже хотела с тобой сегодня поговорить, — тихо сказала Ивори и услышала, как его сердце в волнении застучало чаще. Но в отличие от него она не стала витиевато что-то объяснять, а чуть отстранилась, чтобы видеть его глаза, и сказала: — Я люблю тебя, Коди Айвар.

Она не сводила в его лица взгляд, поэтому видела, как его глаза удивленно распахнулись, а потом стали излучать мягкий свет. Видела, как дрогнул уголок губ, как постепенно на лице появилась широкая, счастливая улыбка облегчения и торжества.

— Повтори ещё раз… — шепотом, сипло произнес он.

— Я люблю тебя, Коди Айвар, — с нежной улыбкой сказала она. За спиной вырастали крылья. Она могла повторить это тысячи раз.

Он коснулся её волос, пропустил белоснежные локоны сквозь пальцы, ласково, трепетно провел пальцами по её щеке, очертил овал лица, коснулся подбородка. Глаза согревали теплом и нежностью. Он вдруг опустился на колени, взял её за руки и поднял голову.

— Ивори Грин, я знаю, что обещал подождать столько, сколько потребуется, и не торопить события. Знаю, что у тебя было много потерь и не всё ты готова отпустить. И был настроен сдержать своё обещание, но сегодня я понял, что быть в стороне от тебя, — это непосильная для меня задача. Ты живешь в моих мыслях. Ты проникаешь в мои сны. Ты неотъемлемая часть моей мечты. Я знаю, что ты из знатной семьи, у тебя есть положение в обществе, статус, а я — простой солдат. Мне нечего предложить тебе, кроме своей любви и обещания, что я буду рядом с тобой столько, сколько позволит Создатель. Мы слишком разные, я понимаю, и всё же я прошу тебя… Когда всё это закончится, когда я вернусь с войны, ты станешь моей женой?

Он замолчал, с замиранием дыхания ожидая её ответ, а она сильнее сжала его руки и спросила:

— Это собирался сказать изначально?

— Да. Но потом понял, что это было нечестно по отношению к тебе. Ты не должна давать мне обещание из жалости, потому что я уйду и могу не вернуться, или потому что я этого очень жду…

— Коди Айвар, тебе надо поменьше думать и почаще действовать, — мягко упрекнула его она.

Её глаза сверкнули, отраженным там желанием. Коди поднялся, осторожно прижал к себе и коснулся губами губ. Сначала целомудренно, бережно, но, почувствовав её нетерпение и напор, потерялся в своих ощущениях и перестал себя сдерживать. Пальцы потянули шнуровку её платья — небольшое усилие, и оно становится свободнее, позволяя руке скользнуть внутрь. Почти невесомое прикосновение к обнаженной коже вызвало у обоих опьяняющее чувство предвкушения.

В ответ Ивори запустила свою руку под его рубашку и скользнула по его животу ладонью, добираясь до груди, а потом смещаясь на спину. Его тело напрягалось от её ласки, и это распаляло её желание ещё сильнее. Коди снова опустился на колени, но уже затем, чтобы снять с неё платье. Оказавшись нагой перед ним, Ивори вдруг стыдливо прикрылась руками, стесняясь своих уродливых шрамов.

— Не нужно, — прошептал он, мягко убирая её руки. — Ты такая красивая.

Она несмело взглянула в его глаза — застывшие там восхищение и любовь были такими искренними, что Ивори захотела спрятаться уже от смущения. Его руки скользнули вверх по ногам, от щиколоток к коленям, прошлись бархатной лаской по внутренней стороне бедра, а потом губы повторили этот путь. Она закрыла глаза, погружаясь в свои ощущения. Так горячо… нежно… мучительно хорошо… близко… Она спрятала пальцы в его волосах, мягко, просяще направила его ласку туда, где всё горело от желаний.

Тихий выдох удовольствия сорвался с губ, когда он выполнил её немую просьбу. И следом раздался тихий выдох разочарования, когда он отстранился. Коди тихо рассмеялся, становясь счастливым от её реакции.

— Я тебя люблю, — прошептал он, подхватывая её на руки и бережно укладывая на кровать.

— Сними, — то ли приказала, то ли попросила она, с жадностью скользя взглядом по его всё ещё одетому телу.

Он послушно стал раздеваться, упиваясь её взглядами, её раскованностью и страстью.

— Иди ко мне, — прошептала она и протянула к нему руки, едва последний элемент одежды упал на пол.

Они порывисто прижались друг к другу, словно были в разлуке так долго и наконец-то нашли друг друга. Поцелуи стали отчаянными, полными тоски и радости обретения. Желание стать одним целым, пока судьба милостива к ним, пока они рядом и имеют возможность касаться друг друга, заглушала все приличия и условности.

— Не оставляй меня, — попросила она, дрожа от страха потерять то, что нашла, — поклянись, что не исчезнешь, что будешь жить, что будешь рядом… Поклянись, что вернешься ко мне.

И пусть он не знал, что уготовил ему Создатель, и пусть он понимал, что неправильно давать обещание, исполнить которое не в силах, тихо сказал:

— Я вернусь…

Он целовал её до тех пор, пока страх не развеялся, пока снова не осталось одно лишь чистое, сводящее с ума желание.

Она вбирала его, поглощала, вынуждала быть в ней ещё глубже, ещё сильнее…

Он ловил её настроение, её ритм, подстраивался, сводил с ума и сходил с ума сам…

Она шептала его имя, а он жадно собирал его губами…

Общее счастье и тихие стоны, а потом долгие минуты молчаливого блаженства. Где она скрылась от целого мира у него под боком. Где не нужно было быть сильной. Где жила вера, что он всегда будет рядом, защитит её и поддержит.

— Ты так и не ответила мне, — прошептал он, любуясь её умиротворенным лицом.

— Я буду твоей женой, Коди Айвар. — Она нашла его ладонь, которая ещё совсем недавно дарила ей ласки, и поцеловала.

Они снова замолчали, погружаясь в собственные ощущения покоя и счастья, какие испытывали рядом друг с другом.

— Я принес вам ужин и оставил под дверью! — раздался под окном громкий голос Честера. — Не благодарите!

Ивори от неожиданности вздрогнула и вжалась в Коди, а потом тихо рассмеялась. Коди поцеловал её плечо и осторожно выбрался из кровати. Две тарелки были заботливо укутаны полотенцем — содержимое было ещё теплым. Ивори подняла рубашку Коди и набросила на себя, за что получила жаркий влюбленный взгляд и отраженное там намерение отложить ужин.

— У нас с тобой вся ночь впереди, — пообещала она и убрала книги со стола, освобождая место для тарелок.

— Звучит так восхитительно, что я боюсь проснуться и понять, что это очередной сон.

— Тебе снились такие сны? — Она игриво улыбнулась ему.

— О-о-о… Если позволишь, я продемонстрирую тебе их все.

Они взглядом подарили друг другу обещание и чинно уселись за стол.

— Я хотел бы подарить тебе кольцо, — признался он позже, когда они снова забрались на кровать и обнялись.

— Ты подарил мне гораздо больше.

— И всё же… Так все бы видели, что ты моя невеста.

— Я им всем расскажу, — с улыбкой пообещала она.

— Не успеешь! Потому что об этом на весь мир прокричу я! — Он резко подскочил с кровати, высунулся в окно и, набрав в грудь как можно больше воздуха, закричал: — Леди Ивори согласилась стать моей женой!

Ивори засмеялась, а потом подбежала к окну и тоже набрала как можно больше воздуха и громко, до срыва голоса прокричала:

— Я буду женой Коди Айвара!

Не ожидая такого, он сначала опешил, а потом стиснул её в объятиях и счастливо прошептал:

— Сумасшедшая! Я и не думал, что ты такая сумасшедшая!

— Значит, тебя впереди ждет много открытий.

Забравшись обратно в постель и тесно прижавшись друг другу, они, как влюбленные подростки, шептали нежности, шутили, целовались и мечтали. Долго-долго, пока сладкий, крепкий сон не сморил обоих.