– Там девка пришла, – сообщил Егор, помявшись на пороге.

В последнее время его хозяин, Андрей Модест, постоянно пребывал в дурном расположении духа, и денщик старался попадать в его поле зрения только по необходимости.

В прошлый раз ему прилетело стаканом, потому что Модесту не угодил черствый пирог. А какой он должен быть, если куплен четыре дня как, а трапезничать изволили лишь вчера? Так и до кочерги дело дойдет. А кто хочет кочергой по башке? Никто не хочет. Вот Егор и предпочитал не хотеть от порога, подальше от горячей руки.

– Какая еще девка?

Модест не ждал гостей. Никогда. Друзья его не навещали, женщины тем более. Алину в этот квартал тортом не заманишь. Она предпочитала назначать, куда явиться ему.

– Приличная. Не из таких. Не из уличных. Нормальная девка. На служанку похожа или даже на горничную, – пояснил Егор. – Чистенькая, лицом кругленькая, говорит правильно. Сверток принесла, но мне не отдает. Говорит, лично. – Он почесал лохматую голову и добавил: – Денег, поди, надо.

«Черт, горничная!» – вспомнил Модест и раздраженно зыркнул на слугу.

– Зови, тупая твоя башка. Если приличная, чего во флигеле держишь?

– Так она странная. На башке платок так чудно повязан, будто лицо прячет… – оправдания Егора стихли в коридоре, он кинулся исполнять приказ.

Девица и правда оказалась странной: воротник пальтишка поднят высоко, прикрывая щеки, сверху платок повязан на лоб, до самых глаз и на плечи. Явно не желала быть узнанной. И Модест узнал ее не сразу.

– Принесла? – спросил он, едва она закрыла за собой дверь.

– Угу, – кивнула она, осматривая комнату. Презрение и разочарование слишком откровенно нарисовались на ее лице, чтобы Андрей не заметил.

Когда барин договаривался с ней о поручении, он выглядел прилично. Знатный и хорошо одетый. Не просто дворянин, а деловой франт. А жил-то, вон, в конурке. Один диван да стол, не шибко чисто, да еще и темно. Но барин был тот же самый, и она протянула сверток.

– Не старое какое? Точно ее?

– Какое старое? Нет у них старого ничего. Все новое, красивое, в магазине мадам Цихлер куплено.

– Хорошо.

– Носила его барышня достаточно. На прогулку они часто ходят. Все видели. Все как вы сказали.

– Ладно. – Модест отсчитал ей сумму, на которую они договаривались. – Через два дня приходи. Обратно заберешь.

Девушка кивнула, довольно отметив, что, несмотря на замызганную комнату и какие-то странности с этим барином, денег он отсчитал прилично. Как обещал.

Она покинула комнату. Модест слышал, как она глухо взвизгнула где-то в глубине дома, должно быть, от не самого почтительного знака внимания Егора.

Андрей посмотрел на сверток, который лежал на стуле. И в его взгляде на обвязанную бумагой тряпку было с избытком злости, которая никак не унималась, унижения и надежды, что месть наконец-то свершится и все мучившие его страсти отпустят. От этого взгляда сверток мог бы вспыхнуть. Но он спокойно лежал на стуле.

Девица выбежала на мокрые серые улицы. Окинула взором дом, будто запоминая, куда ей надлежит прийти еще раз, через несколько дней. Два дня – недолго. Пока можно барышне и другое пальто подсунуть, тем более дождь зарядил, похоже, основательно. Темная одежда больше подходит. А про это сказать, что чистят долго. Барышня не побьет и даже не накричит. Барышня хорошая, спокойная и добрая.

Барышня хорошая, а она вон как поступила. Отдала ее пальто постороннему человеку. Мужчине. А что он с ним будет делать? Ничего такого и не сделает, если возвращать собрался.

Не иначе, ворожить станет. Говорят, за Трехчастным мостом пророчица живет, не только будущее предсказывает, а заговаривает на любовь или на деньги. Для этого вещь человека нужна. Вот этот барин, наверное, в барышню влюбился и хочет приворожить. Нехорошо это – силой заставлять человека любить. Зря она позарилась на оплату.

Девушка покусала губы от досады и шмыгнула носом. Да кто ей эта барышня? Она даже не у нее служит! А тут целых сто рублей. И батюшка в церкви учил, что нельзя в такое верить, в колдовство. Грех это. Надо молиться усердно, и никакие черти тебя не приберут. Так что ничего-то страшного она не сделала. Глупости это все. Только надо листья платана купить в лавке, перед тем как за пальто пойдет. Они от колдовства хранят.

Сто рублей грели карман. Угрызения совести таяли быстрее, чем снег в луже.