Любовь моя, проживая много лет несчастливую, трудную, безответную привязанность, привыкаешь к такому сценарию, где не ждешь, что твои чувства взаимны.

Возможно, ты сам не любил в ответ или выбирал не тех, не так и не о том.

И вот, наконец, получается пройти уроки, научиться любить и ставить границы, переключаться на себя, исцелять себя, поддерживать и в общем стать по-настоящему самодостаточным человеком.

Ты думал, что если и любить, то так, чтобы небеса удивлялись, чтобы руки дрожали и сердце прыгало выше сосен. И всем ханжам, говорящим, что истинная любовь бесстрастна, просто рассмеяться в ответ страстно, живо.

Пусть одна встреча, пусть так. Пусть жизнь рядом.

Но есть какая-то тайна у тех, кто любил и разбил сердце, рядом какой-то чудный флер то ли печали, то ли красоты.

Обывателю она страшна, он бежит от нее в обычаи и быт. На то он и обыватель. Только изредка, когда что-то тронет его сердце, трусливо высовывает кусочек души и, пугаясь боли, снова прячет ее в алкоголь или работу.

Но невозможно без этой музы творить закаты, песни, чудеса.

Идея воскрешения – профанство без смерти. А как похожа на смерть потеря любви твоей жизни!

Ты висишь вверх ногами, ничего не можешь сделать и проживаешь такое страдание, что даже потеря глаза несравнима с потерей любимого. Пусть и в твоем воображении. Ты кричишь, просишь, надеешься, а потом – умираешь. На самое дно. Ничего больше не нужно: ни денег, ни славы, ни жизни. Не страшно. Какая теперь-то разница?

Проходит время, и вдруг ты снова живой, потому что ничто никуда не уходит, и ты понимаешь, как жить вечно. Потому что ты все еще любишь, и любил, и будешь любить.

Даже если все умерли, ушли, оказались дурными. И никогда не откажешься от момента любви. Ты выберешь снова любить, даже если твое сердце разбивается. В этом и есть суть жизни.

И какая-то твоя часть, романтично неубиваемая, верит в чудо. В любовь и в то, что будет с кем аукаться через степь и вглядываться в вечность. Хотя надежд нет и, в общем, уже может и не надо.

Но вдруг вы встречаетесь. Вы встречаетесь! Я думала, таких, как ты, не бывает. Что у меня никогда не выйдет: смотреть на тебя и быть счастливой. Вот просто смотреть и улыбаться глупо-глупо и мудро-мудро.

Я как ребенок, который увидел двойную яркую радугу на грозовом небе. Или как если бы мне прямо на цветок платья села бабочка-крапивница. Вот так и я на тебя смотрю, боясь пошевелиться. Вокруг творится полной хаос, мир летит к чертям, котировки падают, политические повестки свистят над головой, а у меня солнце в груди.

От каждого твоего слова, вот от этой складки, от того, как острижена твоя борода.

От голоса. И главное, я боюсь спугнуть, как бабочку, пристальным вниманием мальчишеский и мудрый смеющийся взгляд.

Я думала, таких не бывает, такого звенящего, ясного и любящего света не видно. Знаешь, окна дома, в которые льется небо, бывают мутные. Свет одинаково яркий, но, бывает, окна черной краской намертво закрашены. Даже заколочены досками. Или паутиной занавешены.

Брр. Люди бывают разные.

А бывают витражные, огромные, стрельчатые окна. Они украшают свет, отражают, сплетают в рисунок и как будто специально для солнца сделаны. Чтобы не смотреть на пейзаж или вид за окном. Чтобы смотреть прямо на свет без ожогов и боли.

Ты – витраж, огромный, как стена собора, и все цвета мира в тебе. Вот почему я не могу пошевелиться от изумления.

Да разве так бывает? Ты человек вообще?

Как бы мне хотелось, чтобы твой свет падал на меня всегда. Прямо хочется закричать: смотри! Это я! Я здесь!

Когда этот луч света попадает прямо на меня – сразу согреваюсь и распускаюсь. Не от «распущенная», а от «листья на деревьях», конечно. Уже солнце в груди, а ведь ты даже не знаешь, что я есть. Боюсь подумать, что будет, если ты меня увидишь. Все-таки хочется замахать руками, закричать: так ведь это же я!

Аккуратно поднимаю руку, но не издаю ни звука. В общем, глядя в твои цветные стекляшки, мне не хочется умирать. Слушая ветер в твоих форточках, я хочу петь. Не могу оторвать глаз от тебя. Боюсь загородить свет.

И тут ты каким-то чудом влюбляешься.

И я в тебя тоже.

И это взаимно.

Но поверить в это, в то, что тебя по-настоящему выбрали, что с тобой и только с тобой хотят быть, ты нравишься и тобой любуются – невозможно сразу.

В смысле, ты приходишь на встречу вовремя и не исчезаешь в тумане?

В смысле, тебя интересует моя жизнь и чувства?

В смысле, ты хочешь сделать для меня что-то приятное?

В смысле, ты обо мне заботишься и говоришь, что любишь?

В смысле, ты хочешь вместе прожить долго и счастливо?

В смысле, кажется, я тоже хочу?

А что, если это правда?

Потихоньку твое сердце доверяет, распахивается до размеров вселенной, и ты начинаешь светиться и верить, что с тобой все хорошо, что другой рядом – родная душа, родное тело, и он не хочет тебе ничего дурного, а наоборот, хочет тебе счастья. Он тебя любит.

Тут не нужны громкие доказательства и заявления. Просто я вижу, сколько времени своей неповторимой, короткой, единственной жизни этот невероятный человек готов мне подарить. И так же счастлив от моего присутствия. И так же хочет прикасаться и быть рядом.

Это ты, и мне пока не верится, что мы нашли друг друга.

Голос автора:

Как ты? Надеюсь, что мир становится красивее, когда собираются осколки. Развлеку тебя еще одной историей любви и верности самому себе.