Сатана слышит

все молитвы грешников

Я сидела в тени деревьев, скрываясь от палящих солнечных лучей, которые, по ощущениям, так и норовили сжечь нежную кожу и покрыть ее волдырями. Обмахиваясь веером, жестом руки приказала прислуге, чтобы та принесла холодной воды, дабы утолить жажду. Андрей сидел по левую руку на небольшом табурете и разговаривал с друзьями – громко, вызывающе, отчего хотелось встать и уйти, но не было возможности – привлекла бы ненужное внимание. Кресло, которое принесли из дома, теперь казалось неудобным. Из дверей вышли Григорий и Саша, крепко держась за руки.

– Глиша, покатай меня на шее!

– Моя маленькая императрица, разве гоже это – использовать людей в качестве перевозчика?

– Ты не человек, ты – мой длуг! А когда я выласту, то женюсь на тебе!

– Может, выйдешь замуж?

Александра насупила нос в веснушках и, подумав всего мгновение, яростно замотала головой, выражая недовольство:

– Нет. Мой папа – советник импелатола. Значит, я главнее и женюсь на тебе.

Я перевела взгляд на Азарова, который едва сдерживал улыбку. В свои шестнадцать лет он выглядел более росло, нежели ровесники, у которых на уме было лишь одно – первые обжимания с девками да выпитая стопка самогона. Длинные темные волосы были забраны в хвост. Шрамы, которых было на пальцах бесчисленное количество, теперь перекинулись и на запястье, обвивая кожу в нежном, почти что трепетном объятии. Никто не знал истинную природу происхождения уродств Азарова, да и сам он особо не горел желанием делиться этой стороной жизни, равно как и историей своей семьи.

Андрею удалось раздобыть некоторые сведения. В шесть лет Григорий был отослан в пансионат, где на протяжении двух лет обучался закону Божьему, но потом его настоятелем, отцом Дмитрием, было принято решение перевести мальчика на заочное обучение в связи с высокими достижениями в преподаваемых предметах. Мать умерла от туберкулеза, отец спился, старший брат, Андрей, уехал за границу с накопленными средствами, младшие сестры проживали с соседкой, которая души не чаяла в девочках. Но что-то во всей этой истории не давало покоя – будто вырвали важные страницы жизни советника императора, переписав на новый лад, после чего вложили новые листы и заставили поверить в искренность слов. Должных доказательств не было, поэтому я не могла сказать наверняка. А пока мне оставалось только одно – наслаждаться одиночеством и тем, что Азаров взял заботу о дочери на себя – занимался, обучал грамоте, лично отбирал учителей, составлял меню на день. Подобная забота могла бы вызвать подозрения, но Гриша относился к Саше как к младшей сестре.

– Александра, подойди ко мне! – окликнула дочь, увидев, как та предприняла попытки залезть на шею Азарова, яростно начав дергать его за руку. Девочка замерла и медленно развернулась, злобно сверкнув глазами.

– Нет.

Даже Андрей, который, казалось, растворился в общении с друзьями, резко замолчал и посмотрел на дочь с неким удивлением, начав крутить между пальцев ус.

– Что ты сказала? – холодно процедила я, чувствуя, что вот-вот лопнет маска терпения.

– Я сказала, что не подойду к тебе, мама.

– Отчего же, дитя?

– Потому что я с Глишей, неужели непонятно?

Действительно, как же сразу не дошло. Огромное упущение с моей стороны. Я щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание объекта вожделения Саши, и указала ему на небольшую поляну, которая скрыла бы их игры от дружного коллектива приближенных императора. Григорий молча подхватил избалованное дитя на руки и унес прочь под радостные аккомпанементы девочки.

Протяжно вздохнув, я прислонилась к спинке кресла и, пару раз взмахнув веером, поняла, что ловить здесь больше нечего. Настроение испорчено. Извинившись, нацепила на лицо самую благожелательную маску и удалилась под веселый гогот мужчин. Раздраженно фыркнув, подхватила подол пышного платья зеленоватого оттенка и вбежала по ступеням, направившись в свою комнату. Прислуга на ходу спрашивала, надо ли чего, но я молча шествовала дальше, не тратя драгоценного времени.

Добравшись до комнаты, с шумом захлопнула за собой дверь и, открыв ящик прикроватной деревянной тумбы, достала оттуда небольшую флягу. Откупорив, сделала жадный глоток и вытерла тыльной стороной ладони рот, сморщившись, – чистый виски потек по глотке, опускаясь, вниз и даруя телу невесомость. Припав к емкости еще несколько раз, убрала ее на место и подошла к окну, которое выходило на ту самую поляну, где резвились Саша и Азаров. Григорий посадил девочку на плечи и, подобно молодому жеребцу, скакал по зеленому настилу, изображая лошадиное ржание. Дочь заливисто смеялась и хваталась руками за забранные волосы советника императора, который морщился каждый раз, когда голову пронзала боль от действий Саши.

Не знала, чему виной подобное поведение дочери – то ли вседозволенность Азарова, то ли она просто обладала таким скверным характером от рождения. Я чувствовала, что теряю контроль, что еще немного, и она начнет открыто вступать в конфликты, не боясь осуждения со стороны. Взбалмошная, ни в чем не знающая отказа девчонка. И настало время с этим что-то делать.

Но не только в этом крылось истинное желание отослать Азарова прочь. В какой-то момент показалось, что Григорий испытывает ко мне симпатию как к женщине. Но это все лишь моя воспаленная фантазия, не дающая спокойной жизни. Хотелось прикоснуться к нему, заставить влюбить, но меж тем каждый раз наблюдала его холодные, пронизывающие глаза и теплую улыбку, что вызывало дискомфорт при общении с советником.

Возможно, если отошлю Азарова прочь, он поймет, что действительно испытывает хотя бы симпатию ко мне. Алкоголь, ударивший в голову, пробудил давно забытые голоса, нашептывающие, что я на правильном пути.

* * *

Дожидаясь вечера и мужа из компании друзей, я сидела на краю кровати и поглаживала пальцами волосы, стараясь унять волнение. Если несколько часов назад мой план казался идеальным, то чем ближе подходило время, тем бредовее он казался, но обратного пути не было.

Я вздрогнула, когда Андрей, слегка выпивший, появился на пороге и выдохнул, увидев меня в легкой, почти что просвечивающей сорочке, едва ли доходящей до колен, что в наше время считалось неслыханной наглостью.

– Ты хочешь подарить мне наследника, Аксинья? – с напускной пошлостью прошептал он, стирая тыльной стороной ладони остатки самогона с губ и усов, отчего меня передернуло.

Я вовремя сдернула маску отвращения и пару раз хлопнула глазами, чем привлекла и без того полностью завоеванное внимание мужа – он присел на одно колено и положил руки на кровать.

– Тебя что-то беспокоит, – констатировал Андрей.

Я наигранно тяжко вздохнула, убрала руки от волос и положила на лицо супруга, начав поглаживать кожу большими пальцами:

– Саша совсем отбивается от рук.

– Огорчил сегодняшний инцидент?

– А тебя разве нет? – произнесла я, злобно зашипев.

Муж стушевался и мотнул головой, горько усмехнувшись. Он привык к постоянным перепадам настроения, за что я была благодарна ему – не каждый мужчина выдержит бесконечные крики и склоки, но хоть что-то же должно быть светлого в моей жизни. В любви не сложилось, так хоть телок попался, выполняющий приказы и капризы с превеликим удовольствием. Андрей не был красив, не был харизматичен, женщин вокруг него отроду не водилось, несмотря на должность при императорском дворе. Он считал наш брак священным союзом, дарованным свыше. Мне не хотелось его переубеждать, да и кто я такая, чтобы вытворять подобное.

– Я поговорю с Александрой, думаю, мы сможем решить эту проблему и донести, что подобное поведение не подобает дочери советника императора.

– Разговоры тут уже не помогут. Я чувствую, что она ускользает, как маленький ужонок. Ты же знаешь, что мне надо все контролировать, чтобы быть спокойной. Поэтому хочу предложить кое-что другое.

Андрей молчал, ожидая продолжения моего плана. Я провела ладонью по волосам, стараясь унять дрожь в теле.

– Отошли Азарова на пару месяцев куда-нибудь в соседние губернии. Отлучи его от Саши – кажется, именно Григорий влияет на нее не в самом лучшем ключе.

Брови советника императора взмыли вверх – он явно не ожидал такого поворота.

– Но ведь Гриша с дочерью с первых часов ее рождения. Было бы глупо и несуразно разделять их. Александра еще слишком мала – кто знает, как его отъезд повлияет на ее неокрепший разум.

– Никак. Пару дней поспрашивает, где ее верный пес, а потом и забудет вовсе.

– Мне кажется, ты ошибаешься…

– Не надо вообще думать об этом. Просто сделай то, что я прошу, если не хочешь упустить дочь. Ее необходимо приструнить, пока все не зашло слишком далеко.

Андрей молчал и смотрел куда-то вдаль, погрузившись в думы. Я не торопила мужа, давая время все обдумать и принять решение, выгодное мне. Когда пауза затянулась, я коснулась его лица в нежном, почти что невесомом прикосновении, возвращая в реальность. Он вздрогнул и робко улыбнулся, кинув на меня беглый взгляд. Встав с пола, муж сел рядом, осторожно взял мою руку и положил ее на свое колено.

– Я могу отослать на две недели, не больше. Григорий нужен мне здесь, при дворе. Если тебя устроит такой расклад, завтра с утра поговорю с ним.

Я подавила улыбку, которая рвалась из самого нутра.

– Спасибо. Ты делаешь правильный выбор.

Дождавшись, когда Андрей заснет, накинула пальто на голое тело и выскользнула из комнаты, прижимая к груди сшитую куклу, набитую соломой. Несмотря на то что ткань была холодной, она все равно согревала сердце и душу. Я выбралась из дома, пару раз обернулась, убедившись, что домочадцы и прислуга спят, и побежала со всех ног в сторону леса. Времени было чертовски мало, дыхание сбивалось, нутро заполнял страх: а вдруг не получится? Что, если все напрасно?

Чем дальше я входила в лес, тем меньше становилась моя уверенность, но я не могла свернуть с предначертанного пути. Бог не даровал нам других детей, кроме взбалмошной девчонки, а я так хотела мальчика, который будет похож на меня как две капли воды.

Вдали ухнула сова, пробежал заяц и с испугу чуть не сбил меня с ног, ветви деревьев то и дело норовили стащить пальто с плеч, но я упорно продолжала пробираться дальше. Увидев знакомую поляну, охнула от облегчения и припала коленями к земле, пытаясь отдышаться. Сшитая кукла была крепко зажата в ладонях – самое ценное, что было у меня в жизни. Прикрыв глаза, я взывала к Сатане, чтобы он помог, даровал утробе дитя. Слабый шелест листвы и вой волков окутывали поляну, лунный свет скользил по деревьям и низко растущим кустам, безмолвно говоря, что слова были услышаны.

Спустя девять месяцев на свет родится мальчик, который станет связующим звеном Сатаны и Бога.