Рамку принесли в кабинет директора, осторожно развязали бичеву и сняли бумагу, в которую она была завернута.

— Кто делал? — спросил директор.

— Анатолий Осоков, Григорий Семенович, — ответил начальник цеха.

— А! — директор улыбнулся, — знакомая фамилия. Так и не признается в своих заслугах?

— Не признается, — засмеялся начальник цеха. — Говорит: модель вся бригада делала да Осипов многое подсказал.

— Скромничает? Ладно. Модель получилась отличная, посмотрим на рамку.

Директор, плотный и высокий, поднял рамку и повернул к свету. Начальник цеха и мастер-модельщик насторожились, напряженно наблюдая за выражением лица директора. Всему заводу был известен его требовательный и разборчивый вкус. Он дважды забраковал проект Дворца культуры, прежде чем выбрал тот, по которому шло сейчас строительство. Директор завода сам обсуждал с архитекторами каждый узор росписи стен, каждый эскиз лепных украшений, все чертежи мебели. Теперь он рассматривал рамку.

— Модельщик… — в раздумье произнес директор. — А вы, случаем, не купили ли ее в антикварном магазине? А? Или на рынке из уцелевшей мебели какого-нибудь золотопромышленника?

— Да ведь у нас таких еще девять штук, — засмеялся начальник цеха.

— Прекрасно! Честное слово, прекрасно!

Директор опустил рамку, прислонил ее к стене и отошел на несколько шагов назад.

— Прекрасно! — повторил он. — В работу человеческая душа вложена. Доплачивали?

— Куда там! Даже от сверхурочных отказался.

— Не модельщик это делал… Нет! Это работа художника. Не ожидал я увидеть ничего подобного. Откровенно признаюсь. Такого человека следует немедленно же направить в художественную студию.

— Что вы, Григорий Семенович! — испугался начальник цеха. — Да это же мой лучший модельщик. Если бы не он, не отлить бы нам корпуса для приспособления Рыбкина.

— Тем лучше! Пусть-ка он сегодня же зайдет ко мне.

— А между прочим, мы решили просить завком и вас, Григорий Семенович, поместить в одной из рамок в галлерее Дворца культуры портрет Осокова. Без него идея Рыбкина так и осталась бы на бумаге. Осоков — знатный человек нашего цеха.

— Согласен, — сказал директор и, еще раз взглянув на рамку, покачал головой. — Художник, самый настоящий художник. Так уж у нас теперь повелось: стоит у станка токарь, а за воротами завода он наполовину солист оперы. У доски сидит конструктор, а дома втихомолку романы пишет и уже без пяти минут писатель. Вот каков народ становится! Красоту жизни начинает постигать, красоту и величие своего труда. Тут есть о чем и петь, и стихи складывать, и романы писать, и… — директор снова повернулся к рамке, — и даже заставить дерево заговорить.