…И все-таки его не подписал…

Одного короткого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы внезапно найти тот довод, который Миша так мучительно искал в течение всего разговора.

Миша решительно отодвинул акт и положил на стол ручку.

— Я не подпишу, — твердо сказал он, ни на кого не глядя.

Он знал, что главный инженер и начальник производства не сводят с него глаз.

Мысль, внезапно осенившая Мишу, была очень простой и ясной.

Подписывая акт, он не только признавал выпуск заводом недоброкачественной продукции. Нет, за его подписью скрывалось нечто большее: честь завода, честь его многотысячного коллектива, создавшего координатно-расточные автоматы.

Создавая «Микроны», все они — конструкторы, технологи, литейщики, электрики, монтажники — считали, что создают отличные, первоклассные, самые лучшие станки в мире. Но вот он подпишет акт, признавая тем самым, что гордиться вовсе и нечем, что «Микроны» еще далеко не оправдывают своего назначения. Значит, что же? Нужно прекратить их изготовление и снять с эксплоатации?..

Осваивая «Микроны», Североуральский завод выполнял правительственное задание. Координатно-расточные автоматы были нужны не только Сарденскому промышленному комбинату, в них нуждалась вся страна. Бракуя их здесь, на комбинате, Миша подписывал им смертный приговор вообще.

А разве он нашел дефект? Разве он знает, каков характер неисправности?

— Глупое детское упрямство, — пробормотал главный инженер.

Привстав, он с грохотом захлопнул ящик стола и опустился в кресло. — Чорт знает, что такое!

— Значит, «мы» умнее всех? — делая ударение на «мы», заметил начальник производства. — Значит, главный инженер комбината ничего не понимает, а Михаил Алексеевич — авторитет?

— Я не подпишу, — повторил Миша. — Я вовсе не считаю себя авторитетом, но я поступаю так, как нахожу нужным.

— Он находит нужным… Мальчишка! «Ответственный представитель»…

Миша вспыхнул и посмотрел на начальника производства исподлобья.

— Я командирован своим заводом, — сказал он, — и вы обязаны относиться ко мне с уважением. Я отвечаю не только за дефект автомата, но и за честь коллектива, который его создал. Ответственный — за все.

— Можете итти! Нам не о чем с вами больше разговаривать, — устало махнул рукой главный инженер.

Миша встал и вышел. Он шел по коридору, что-то насвистывая, и, только дойдя до тупика, сообразил, что идет совсем не в ту сторону. Он нервно вытащил пачку папирос, долго не мог зажечь спичку, а выкурив папиросу, заметил, что стоит у дощечки с предупреждением: «Не курить».

— Спокойствие, Михаил Алексеевич! — произнес он вслух. — Вы представитель весьма солидной фирмы. На воротах вашего завода красуются изображения двух орденов Ленина. То-то!

Главный инженер в это время нервно шагал по кабинету.

— Когда, в конце концов, кончится вся эта история с автоматами? — спросил он, круто останавливаясь около начальника производства. — Или я должен оставить все дела и сам заняться этим вопросом?

— Я думаю, Валентин Федорович, — ответил начальник производства, — что пока вся тяжесть работы координатно-расточного цеха будет покоиться на «Микронах»» подобные истории не перестанут повторяться.

— Ну?

— Я считаю… м-м-м… я считаю необходимым просить министерство о закупке СИП’ов. Неприятно, конечно, отказываться от своих отечественных станков, но… но как временное мероприятие это спасет нас. СИП’ы вполне надежны.

— Но один наш «Микрон» по своей производительности равен трем СИП’ам!

— Теоретический «Микрон», Валентин Федорович, теоретический. Я же замучился с цехом Крещенко. Только и слышишь: «Микроны», «Микроны» и «Микроны».

— Мы получили ведь только первую партию.

— Вторая едва ли будет лучше.

— Нет! — главный инженер вернулся к столу и, опустившись в кресло, решительно сказал, раскрывая папку с бумагами: — Нет, о СИП’ах не может быть и речи! Будем ставить вопрос об обмене. Думаю, что Североуральский завод сумеет извлечь уроки из всей этой истории. Надо проверить еще раз, как выполняется инструкция цехом Крещенко.

— Да инструкция, что ж…

— Немедленно свяжись с министерством, сообщи им о состоянии дел. А главное, не тяни. Я согласен с тобой, что этот юнец не подходит для решения рекламационных вопросов. В общем, поступай как нужно.

— Ясно, Валентин Федорович. М-да, вот так орешек оказался, — вздохнул начальник производства. — И кто бы ожидал? На вид тихоня-тихоней. Неспроста говорят, что а тихом омуте черти водятся.

Миша возвратился в цех. Не так-то просто было продолжать работать после всего, что произошло в кабинете главного инженера. Он чувствовал себя так, будто на него вылили ведро холодной воды. Но он решил ни в коем случае не прекращать работу.

— Продолжим? — спросил он ожидающего его Юсупова.

— Давай, давай, — сказал Юсупов. — Чего дальше?

— Да… чего дальше?

Миша закрыл глаза и задумался. Электроавтоматику он проверил, механическую часть осмотрел, оптика в порядке. Маслосистема? Но все детали смазаны прекрасно, масло подается во все узлы нормально.

— Давай-ка соберем автомат да расточим пару деталей. Может быть… — Миша в раздумье покачал головой, сам не зная, чего ожидает от этого «может быть».

Они собрали автомат. Юсупов принес детали, установил их. Миша ходил вокруг работающего станка, прислушивался к гудению мотора, к шелесту вращающихся в коробках шестерен, к перестукиванию контактов реле, пытаясь уловить какой-нибудь выпад в этой симфонии звуков. Нет, станок работал с ритмом часового механизма.

Из-под резца летела тонкая чугунная пыль.

Расточенную деталь отнесли в контрольный отдел. Ее забраковали. Вторая деталь получилась в норме. Поспешно расточили третью. Опять брак.

— Выключай, — приказал Миша Юсупову. — Подумаем. И знаешь что? Пойдем в лес, на самую высокую, превысокую сопку.

— Иди один, — засмеялся Юсупов, — я пойду пока на СИП’ах работать. Конец месяца, нужно на программу нажимать. Помогу ребятам.