– Иван Станиславович! – В голосе Лебедева по-прежнему звучали виноватые нотки. – Дадите посмотреть фотографию?

– Какую? Иван с недоумением посмотрел на напарника.

– Ну, ту, которую вам Щедрый скинул. Мужика из Новоракитинска, который в аптеку приходил.

«А ведь и правда, – подумал Иван, доставая смартфон. – Как я мог забыть?»

Фотографий было три. Одна – с аптечной камеры, размытая и нечеткая, и еще две, очевидно сделанные ушлыми любительницами детективов на улице, вполне приличного качества. Глядя на изображенного на них мужчину, Рыбак вдруг понял, что знает его. Незнаком лично, но несколько раз видел. Вот только где? Точно не одноклассник и не институтский сокурсник. Как, Щедрый сказал, его зовут? Белов? Максим Георгиевич? Никаких ассоциаций. И все-таки…

– Можешь его пробить по своей программе? – Иван протянул смартфон изнывающему от нетерпения Федору.

Тот тряхнул несколько раз головой, произвел какие-то манипуляции с телефоном. Еще секунда, и пальцы его яростно заклацали по клавиатуре.

– На ужин пойдем в ресторан или сюда закажем еду? – спросил Иван.

– Ага… – не отрывая взгляда от монитора, пробормотал Лебедев.

– Что – ага? Пойдем или сюда?

– Ага…

Полистав меню, Иван сделал заказ и отправился в душ.

* * *

Нервное напряжение, накопившаяся усталость, душ и сытный ужин сделали свое черное дело. Иван, удобно устроившись в кресле и наблюдая за Лебедевым, лишь на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, за окном серел холодный зимний рассвет. Лебедев по-прежнему колдовал над ноутбуком, Молчанов, судя по всему, не звонил.

– Ну что? – спросил Рыбак. От неудобной позы мышцы ныли и просили пощады.

– В процессе, – коротко отозвался Федор. Значит, найти таинственного Белова пока не удалось.

– Собирайся, через десять минут стартуем.

До Новоракитинска оставалось чуть меньше ста километров, когда Лебедев глубокомысленно изрек:

– Что-то у меня не сходится.

– Что именно?

– Я нашел только одного Белова Максима Георгиевича подходящего возраста и наружности, но он работает в частном охранном предприятии «Фалькон».

– «Фалькон»… «Фалькон»… – Название Рыбаку ни о чем не говорило.

– Это семейство ракет-носителей с многоразовой первой ступенью американской компании SpaceX. Илон Маск, – подсказал Лебедев.

– Я в курсе, вот только подозреваю, что Маск тут совершенно ни при чем. Можешь поискать что-нибудь про нашего, российского «Фалькона».

– Пар сек! – Пальцы Федора заметались по клавишам. – Вот: частное охранное предприятие, создано в двухтысячном году, генеральный директор и один из учредителей Соколов Валерий Сергеевич. Вот почему «Фалькон»!

– Почему?

– Так Соколов же, Иван Станиславович! Сокол – по-английски falcon.

Рыбак, благо дорога была пустая, резко принял вправо и затормозил.

– Я нет… Я ничего, – заволновался Лебедев, решив, что странное поведение напарника было вызвано его словами.

Рыбак, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, нашел в телефоне нужный номер и нажал кнопку вызова.

– Серега, привет! Не разбудил? – сказал он, услышав в трубке недовольный голос бывшего коллеги, Сергея Новоселова.

– Тебе повезло, – проворчал Новоселов, – еще не ложился, если бы…

– Скажи, пожалуйста, – прервал стенания товарища Рыбак, – ты помнишь, в ОБЭПе работал Соколов?

– Валерий или Михаил? Нет, Михаил не в ОБЭПе, он в…

– Валерий!

– Ну работал, и что?

– А где он сейчас?

– Пошел по твоим стопам, в какой-то ЧОП.

– Случайно, не знаешь, как называется?

– Случайно – нет. Но могу навести справки. Сам знаешь, не за спасибо.

– Конечно! За мной не заржавеет! – Таксу бывшего коллеги Иван прекрасно знал. Обычно благодарность заключалась в походе в бар и употреблении пива с креветками и подкопченными свиными ушками. – Я сейчас в командировке, как только вернусь, сразу наберу. Только про Соколова мне сейчас нужно.

– Да понял я, понял!

Новоселов перезвонил через пятнадцать минут.

– «Фалькон» контора называется. Вполне приличная фирма. Несколько бронемобилей, оказывают услуги по перевозке особо ценных вещей, обеспечивают безопасность передвижения особо охраняемых лиц, охраняют грузоперевозки. У нас из отдела парень к нему ушел. Особо не распространяется, конечно, но назад не рвется, значит, можно сделать вывод, что все устраивает.

– Случайно, не Максим Белов? – забросил удочку Рыбак.

– Нет, Дамир, ты его не знаешь.

– А имя Максим Белов тебе ничего не говорит?

– А тебе не кажется, что кто-то злоупотребляет моим терпением?

– И все-таки? Белов Максим Георгиевич.

– А сразу нельзя было все вопросы задать?

– Этот последний. Я даже фотографию этого Белова могу прислать? Хочешь?

– Не хочу, но присылай. Ты же не отстанешь!

Телефон зазвонил буквально через минуту.

– Ну что? – спросил Рыбак, не глядя на дисплей.

– Все в порядке, – раздался в трубке голос Молчанова. – Устроил наших девушек в отель неподалеку от Асиной клиники. Ничего особо не объяснял, сказал, что так нужно. Ася довольна, Настя – тем более, для нее это целое приключение: в отеле бассейн, спа-центр, детский городок и буккроссинг с ее любимой Дарьей Удальцовой. Кристина, сам понимаешь, расстроена из-за того, что не может поехать в офис. Пообещал ей, что это ненадолго и что постараюсь решить все текущие вопросы. Но, сам понимаешь, клиенты наши привыкли общаться именно с ней и могут не одобрить подобную замену.

– Им какая разница? Главное, чтобы вопросы решались оперативно, а кто их решает, какая в принципе разница.

– Ну не скажи. Мне лично приятнее было бы общаться именно с ней…

Иван ушам своим не верил. Впервые обычно непрошибаемый Тимур выказывал явные признаки неуверенности. Неужели он, Иван, выглядит таким же потерянным в глазах Лебедева?

– Я в курсе твоих предпочтений. Кстати – Федор, закрой уши, – я был уверен, что ты, поселив Кристину в своем доме, как порядочный человек, наконец-то женишься на ней.

– А? Что? Я ничего не слышу, – заявил Лебедев. А Тимур ничего не ответил.

«Ну, ничего, – подумал Рыбак, – мое дело предложить…»

– Я тогда сейчас позвоню Алене, – добавил он уже вслух, – узнаю, как ее здоровье, в какой больнице она лежит, и перезвоню. А ты, будь добр, навести болящую. Кефир, апельсины, что там еще полагается в подобном случае? Шоколад она любит. Дорогой.

– Жду звонка, – коротко ответил Тимур.

Алена ответила мгновенно, будто не выпускала телефон из рук.

– В ка-а‑кой больнице? – капризным тоном протянул она. – С чего ты взял? Дома я.

– Дома? – удивился Иван. – Но Борис Миронович сказал…

– Он просто переволновался, когда я позвонила, вот и насочинял страшилок. Ты же знаешь, папа за меня любого убьет. Даже не сомневайся. Женщину, мужчину, без разницы. Тем более какую-то вшивую шавку. Не волнуйся за меня. Я же тебя наняла не в качестве телохранителя, а для поисков Кирилла. Вот и ищи.

Рыбак попытался что-то сказать, но понял, что бывшая супружница повесила трубку.

Настроение, и без того отвратительное, упало ниже нуля. К тревоге за женскую половину «Кайроса» добавились переживания за Арину Константиновну и пса Георгия. Понятно, убивать старушку Дубов не станет, а вот доходягу Георгия прибьет и глазом не моргнет. А что значит для пожилого человека потерять любимую собаку? У Рыбака когда-то был кот, рыжее чудовище, абсолютно недружелюбный, считавший себя хозяином, а Ивана кем-то вроде приживалки, которую терпят из милости. Но когда кота насмерть сбил какой-то лихач, Иван, вернувшись в пустую квартиру после похорон четвероногого соседа по квартире, плакал, как никогда ни до, ни после этого случая.

– Михалыч, – сказал он, набрав Молчанова. – Отставить апельсины и шоколад. Слухи о тяжелом состоянии здоровья клиентки явно преувеличены.

– Отлично, тогда я с утра в офис. Какие-то будут поручения?

– Будут. Нужно каким-то образом уговорить соседку, Арину Константиновну, не выводить Георгия на прогулку.

– Как ты это себе представляешь? Это же собака, у нее есть определенные потребности.

– Есть вероятность, что прогулка может оказаться последней и потребности отпадут по вполне естественным причинам. Так что найди аргументы, чтобы убедить бабулю не выводить пса хотя бы пару дней. Я знаю, ты обязательно что-нибудь придумаешь. Только постарайся, чтобы у Алениного дома тебя никто не срисовал. – В трубке раздались гудки – еще кто-то пытался дозвониться. Иван посмотрел на дисплей. – Извини, Михалыч, тут Новоселов пробивается. Звони.

– Сказал срочно, а сам болтаешь, – возмутился Новоселов, стоило Рыбаку переключить звонок.

– Извини, слушаю тебя внимательно.

– Белов твой действительно работал у нас.

– То-то я смотрю, что его лицо мне вроде как знакомо.

– Работал недолго, а потом что-то там такое произошло. Что конкретно, история умалчивает, вроде как подтасовка данных, да не один эпизод, а сразу несколько. В результате его ушли. А Соколов подобрал. Он, как оказалось уже после его ухода, тоже святым не был. Высокое начальство это устраивало – отличная раскрываемость, премии, внеочередные звания. И к себе в контору он берет таких же – беспринципных, для которых важен результат, а какой ценой он получен и насколько соответствует истине, никого не волнует.

– Это все? – спросил Иван.

– А тебе мало? – возмутился Новоселов.

– Пока не знаю, но спасибо.

– Спасибо не булькает, – усмехнулся Новоселов.

– Помню, помню.

За всеми этими разговорами Иван не заметил, как за окнами автомобиля замелькали улицы Новоракитинска. Связавшись со старшим лейтенантом Селезневым, который по поручению Щедрого вел наружное наблюдение за домом Белова, Иван уточнил адрес и уже через десять минут парковался возле зеленого забора из профнастила.

– Подожди в машине, – скомандовал он Лебедеву.

В ответ тот пробурчал что-то типа «вот еще». Щелчок замка задней двери сообщил, что выполнять приказ напарник не собирался.

Иван нажал на кнопку звонка и, не услышав ответа, толкнул калитку. Та с протяжным скрипом отворилась. Дом, казалось, спал, укрытый снежным одеялом, но ведущая к крыльцу дорожка была расчищена и заботливо посыпана песком.

– Хозяева! – крикнул Иван, поднявшись на крыльцо. – Есть кто дома?

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель на Ивана уставился пытливый взгляд серых глаз, казавшихся непомерно большими из-за очков с толстенными стеклами. Женщина куталась в серый пуховый платок.

– Здравствуйте! – приветливо поздоровалась она.

– Рыбак Иван Станиславович! – представился Иван и показал удостоверение частного детектива. Корочки капитана полиции у него тоже были, но демонстрировать их матери бывшего коллеги он не стал – мало ли, как повернется разговор. – Мне нужен Максим Георгиевич.

– Максим? – Женщина смущенно улыбнулась. – Он спит еще. Приехал в отпуск на пару недель, устал там у себя в городе, не хочется его будить. Вам очень нужно? Может, попозже зайдете?

– Мама, кто там? – раздался за спиной женщины мужской голос.

– Это к тебе. Частный детектив с мальчиком.

Рыбак услышал, как Лебедев за его спиной возмущенно зашипел, и показал ему за спиной кулак.

– Какой еще?.. – В двери над головой женщины появилась слегка помятая ото сна физиономия Белова. – Что надо?

– Поговорить о Кирилле Герасимове и Еве Королевой, – сказал Рыбак.

– Не о чем говорить, – грубо отозвался Белов. – Мне эти фамилии абсолютно незнакомы. До свидания!

Он попытался закрыть дверь перед носом детективов, но Иван предусмотрительно сунул в щель ногу.

– Ногу убрал! – приказал Белов.

– Сынок, ты бы пригласил гостей, а то выстудишь дом. Да и перед соседями неудобно!

– Гости уже уходят, мама. Уходят? – Светло-серые глаза в упор уставились на Рыбака.

– Да. Думаю, лучше поговорить с Валерием Сергеевичем. Уверен, он не захочет рисковать лицензией из-за того, что один из его сотрудников оказался замешанным в убийстве.

– Я никого не убивал! – взревел Белов.

– Ну конечно. Это как в анекдоте, помните: то ли он убил, то ли его, но осадок-то остался. Есть куча свидетелей, что ты прибыл сюда по чужому паспорту, – проводницы Майя и Татьяна, Василий Котик опознали тебя по фотографии. – Иван блефовал, разумеется, но Белов‑то этого не знал. – Пальто, опять же. Уверен, на нем остались твои следы. Дело совершенно неожиданно оказалось громким. Здешним полицейским раскрываемость нужна точно так же, как везде. Специалисты по подтасовке улик тоже еще пока не перевелись. Ты же понимаешь, что, чуть запахнет жареным, Соколов тут же тебя сдаст. Начальники вроде него всегда сдают подчиненных. Как вариант, может попытаться подсластить пилюлю – пообещать, пока ты на зоне, заботиться о твоей матушке. У нее же, кажется, астма?

То ли Рыбак был достаточно убедителен, то ли Белов любил мать, а может, имели место какие-то другие соображения, но дверь он открыл. Сказал неприветливо:

– Входите.

Через небольшую летнюю кухню они прошли в довольно большую комнату. Тяжелые шторы почти не пропускали свет, и в ней было темно, но довольно тепло.

– Скажешь хоть слово, тут же вышвырну тебя на улицу, будешь сидеть на крылечке и мерзнуть. Понял? – грозно прошептал Иван Лебедеву.

– Ага, – закивал тот.

– Может, чаю? – в дверях показалась мать Белова. Она по-прежнему куталась в платок. Рыбак подумал, что ей нездоровиться, но от чая отказываться не стал.

Белову, очевидно, тоже не хотелось говорить при матери, поэтому он кивнул:

– Давай!

Дождавшись, пока закроется дверь на летнюю кухню, Белов сказал:

– Я толком и не знаю ничего. Вызвал шеф, приказал срочно навестить мать и пожить у нее две недели. Действовать нужно было под прикрытием. Одежду, чемодан и документы я должен был забрать в камере хранения. Дальше – сойти с поезда в Новоракитинске, постаравшись не попасться на камеры, избавиться от чемодана и пальто, отправить паспорт почтой до востребования, и все, свободен. Номер ячейки и скан чека пришел на мой смартфон, когда я уже выходил из такси у вокзала. Через три минуты пришло сообщение из банка о поступивших на счет командировочных. До отправления поезда оставалось двадцать минут, я даже домой не успевал заскочить.

– А чем Соколов объяснил такую спешку?

– Соколов? Объяснял? – Белов посмотрел на Рыбака с явным сожалением, словно врач-психиатр на безнадежного пациента. – Уж не знаю, как в вашем частном детективном агентстве, а у нас приказы начальника не обсуждаются. Вариант ответа один: «Есть!» – повернулся и скрылся скоро[14]. Не согласен – до свидания. А лучше – прощай. Прощай не только денежная работа, но и любая другая в радиусе пары сотен километров.

– Получается, Соколов был в курсе местожительства твоей матери?

– Это не секрет. При трудоустройстве я заполнял анкету из сотни пунктов, где указаны все мои родственники. В «Фальконе» кадровая служба полностью компьютеризирована. Нажал на кнопку и получил нужные данные. Там и размеры мои есть для заказа формы.

– А паспорт? Кому ты должен был отправить паспорт?

– До востребования, Герасимову Кириллу Романовичу.

– Паспорт Герасимова отправить Герасимову? А как бы он его получил без паспорта?

– Я уже сказал – это был приказ начальника, а приказы начальника не для обсуждения, а для выполнения в четко обозначенные сроки. Это понятно?

– А пальто? Почему пальто оказалось на скамейке?

– Это мой косяк. Если бы не пальто, хрен бы вы меня вычислили. Так?

– Так, – согласился Иван. Разумеется, он был уверен в обратном – непременно вычислили бы. Но почему бы не подыграть собеседнику, не потешить его самолюбие, ущемленное действиями «Кайроса» и добровольных помощников?

– Уж очень хорошее было пальто. Мягкое, теплое. Надел его, и как будто другим человеком стал – солидным, степенным, уверенным. Снимать не хотелось жуть как.

– И все-таки снял?

– Снял. С одной стороны, приказ, с другой – не для такой собачей жизни, как у меня, это пальто. В нем только на такси разъезжать. А в час пик штурмовать метро – того и гляди полы оттопчут.

– Может, стоило отложить до тех времен, когда обзаведешься автомобилем?

– Так есть у меня автомобиль, есть. Вот только проводить жизнь в пробках и отдавать четверть зарплаты за парковку я морально не готов. Лучше уж по-рабоче-крестьянски, в метро. А пальто это, будь оно неладно… Я подумал, может, кому-нибудь пригодится. Хотя бы бомжу. Или пенсионерам, которые с собаками гуляют по парку. Слушай, может, как-нибудь замнем это дело?

В свете угроз, высказанных Дубовым в телефонном разговоре, Рыбак был бы не против, вот только… Это же Ася настояла, чтобы они занялись поиском Герасимова. И как он, Иван, будет выглядеть в ее глазах, если вернется из этой такой несвоевременной командировки с пустыми руками.

– Человека, который положил вещи в камеру хранения, ты не видел? – спросил Иван после довольно продолжительной паузы.

– Да кто же его знает? Может, и видел, а может, он успел уйти к тому моменту, когда я появился на вокзале. У меня времени было в обрез, некогда глазеть по сторонам.

– А номер ячейки помнишь?

– Сейчас. – Он достал телефон, поводил пальцем по экрану. – Вот.

Иван увидел чек автоматической камеры хранения.

– Можно? – Не дожидаясь ответа, он взял у Белова телефон и передал его Федору. – Сфотографируй.

Только сейчас Иван заметил, что Лебедев, строго выполнявший наказ напарника хранить молчание, нервно ерзает на стуле, на который плюхнулся, едва оказавшись в комнате.

– А вот и чай! – в комнату вошла хозяйка с электрическим чайником в одной руке и подносом с разнообразными чайными принадлежностями в другой. – Чего ты, Максим, гостей к столу не приглашаешь? Вам чай с травками? Наши, новоракитинские, экологически чистые.

– Нет, спасибо. – Иван выставил вперед обе ладони. – Я предпочитаю черный.

Прозвучало не очень вежливо, но ему, честно говоря, вообще расхотелось чаи распивать в этом доме. Кто знает, может, матушка подслушала за дверью, что понаехавшие сыщики предъявляют единственному сы́ночке, и решила защитить его. Может, конечно, он, Рыбак, наговаривает на бедную женщину, но предосторожность никогда не помешает.

Зато Лебедев был чужд подобных мыслей.

– А мне с травками, – сказал он.

Иван строго посмотрел на напарника, мол, сказано же было: молчать!

В ответ Федор сделал несчастное лицо и прошептал:

– Извините, Иван Станиславович.

В два глотка опустошив чашку, Иван встал, поблагодарил хозяев и отправился к выходу. Федор, допивая на ходу, поспешил за ним. Влив в себя остатки чая и отдав чашку хозяйке, следующей за гостями в прихожую, он сказал тоном мальчика-отличника:

– Большое спасибо!

– И вам, и вам спасибо, – запричитала она. Серые глаза за толстыми линзами наполнились слезами.

Белов провожать непрошеных гостей не стал.