Пистолет не понадобится, понял Рыбак, увидев стоящего перед ним мужчину. Дочерна загорелое – это в феврале-то, – добродушное лицо, жесткие соломенные волосы, похоже, незнакомые с рукой профессионального парикмахера, – незнакомец не выглядел опасным. Во всяком случае, так считала Иванова чуйка, а он привык доверять ей.

– Здрасте! – сказал мужчина, глядя попеременно то на Рыбака, то на Лебедева. Наконец, определившись, он спросил у Ивана: – Вы Кулаков Степан, эм… Забыл, как дальше.

– Нет, я Рыбак Иван Станиславович. У меня здесь назначена встреча с Кириллом Герасимовым.

– У нас назначена, – подтвердил Лебедев.

Слова детективов поставили мужчину в тупик. Добродушное лицо его приняло настороженное выражение.

– Эм… Он не говорил…

– А вас как зовут, уважаемый? – спросил Рыбак.

Слово «уважаемый» немного успокоило незнакомца. Губы его слегка растянулись, и один уголок приподнялся в подобии улыбки.

– Так я же Леха, помощник Киры. Он разве вам не говорил про меня?

Чтобы не разочаровывать собеседника, Иван отвечать не стал, спросил:

– А сам-то где?

– Кира? Так не знаю я. Он сказал, что, типа, должен Кулаков приехать или кто-то от него. И чтобы я, типа, тоже пришел.

– Как сказал? – спросил Лебедев, и Леха непонимающе уставился на него.

– Чего?

– Ну как он вам это сказал? По телефону позвонил?

Иван понял, что в детализации звонков Герасимова Леха не значился.

– Ну, типа того. Он не любил, типа, говорить, писал в телефоне.

– Понятно. И когда последний раз писал?

– Так давно уже. Может, с неделю назад, может, больше.

– А посмотреть? Посмотреть не можете? – Лебедев прямо-таки подпрыгивал на месте от нетерпения – так выводила его медлительная рассудительность собеседника.

– Так нет. – Леха развел руками.

– Телефона с собой нет? – продолжал давить Лебедев.

– Почему нет? Есть, типа. – Леха вытащил из кармана допотопный кнопочный телефон и не без гордости протянул его Лебедеву. – Вот!

Федор схватил трубку, защелкал кнопками:

– А где сообщения от Герасимова?

– Так не влезли…

– Как же ты их прочитал, если не влезли?

– Они, типа, влезли, а потом другие бы не влезли, я, типа, удалил. А Кира и не писал больше. А зачем писать? Он такой был – повторять не любил. Сказал – и все, надо идти.

– Вы давно знакомы с Герасимовым? – спросил Рыбак.

– Так с детства. Мы, типа, на один горшок ходили. То есть в детский сад. Потом в школу. А потом Гера уехал. Отец его очень сильно разозлился. У него был виноградник, довольно большой такой виноградник, он из него, ну то есть из винограда, не из виноградника, делал вино. Туристам нравилось, покупали прямо пятилитровиками. – Тут Леха изобразил руками что-то типа пятилитровой канистры. – Папаша Герин начал гостиницу строить. А тут у Геры случились неприятности, и отцу пришлось продать виноградник, чтобы Геру, типа, отпустили.

– Что за неприятности? – быстро спросил Рыбак.

– Ну, типа, вы у него сами спросите. Только Гере пришлось уехать. Отец после этого психанул, начал выпивать. Ну, типа, это уже неинтересно. А потом Гера меня нашел. Я‑то в селе остался. Куда мне? Учиться не люблю, еле-еле дотянул до выпускного. Гера сказал, что нам просто с учителями не повезло.

– Ясное дело, – подтвердил Лебедев. – У танцоров тоже бывают такие проблемы.

Рыбак наградил напарника злобным взглядом, но добродушный Леха принял его слова за чистую монету.

– Гера меня записал на свои курсы по повышению, типа, этого… интеллекта.

Лебедев не удержался, прыснул от смеха. Тут уж надо быть совсем деревянным, чтобы не понять, что над тобой потешаются.

– Зря вы, – сказал обиженно Леха. – По истории нашей я нормально понимаю. Вот спросите что-нибудь.

Иван было задумался, но тут Лебедев выпалил:

– Где дубы?

Глаза у Лехи сделались круглыми и непонимающими.

– Ду-бы? – медленно произнес он.

– Ну да, дубы! – подтвердил Лебедев. – Я читал, что здесь есть дубы, которым больше сотни лет. А тут молодняк какой-то и даже вовсе не дубы.

– Это грабы, – подтвердил Леха. При этом он весь как-то вытянулся и даже любимое словечко «типа» упустил. – А дубы – они дальше. Пойдемте, покажу. Тут есть такие интересные надгробия. Кира сказал, что кладбище больше похоже на сад камней. Вы видели сад камней?

– Нет, – покачал головой Рыбак. – Не видел, и дальше мы не пойдем.

– Зря отказываетесь, это место таинственное и загадочное. Называется Иософатова долина. Она упоминается в Ветхом Завете, но находится не в Иерусалиме, а именно здесь. – Леха обвел рукой покосившиеся от времени могилы. – Здесь встречаются захоронения десятого века.

– Нам нужен Герасимов. Может, он к родителям поехал? Можешь адрес дать?

– Дать-то дам, только его там точно нет.

– И все-таки… – мягко надавил Иван.

– Тут до сих пор хоронят? – поинтересовался Федор. – Я видел могилу две тысячи второго года.

– Нет, – Леха покачал головой, – это кенотафы, надгробия, которые ставят караимам, умершим и похороненным за тысячи километров от Чуфут-Кале.

– Караимы? Кто это? – спросил Федор.

– Лично мне больше нравится легенда о том, что караимы – потомки хазаров, тех, кому собирался отомстить вещий Олег. Среди них попадались по-настоящему отважные люди.

– Адрес, – напомнил Рыбак, которого мрачная энергетика кладбища вовсе не настраивала на экскурс в древнюю историю, хотя Асе наверняка здесь понравилось бы. Стоило подумать про Асю, как тут же вспомнилась умершая дочка Тохтамыша. Вопрос слетел с языка сам собой: – А девочка, Джанике-Ханым… Отчего она умерла?

– Девочка? Джанике-Ханым? – Леха завис. – Типа, она…

– Заболела? – подсказал Лебедев.

– Типа… – Леха запустил пятерню в солому волос, и это простое движение вызвало выброс информации, почерпнутой на семинаре повышения интеллекта у Кирилла Герасимова. – Так она не девочка была, когда умерла. Ей было пятьдесят семь лет. Она пережила отца, мужа, в сопровождении трехсот всадников совершила паломничество в Мекку, что для женщин тогда было невероятным событием.

– Пятьдесят семь лет? – Рыбак с облегчением выдохнул. – Да по тем временам она была практически долгожительницей. Так что с адресом родителей Герасимова?

Было видно, что Лехе ужасно не хочется говорить, но спорить с Рыбаком он не решался и адрес назвал.

– Проводишь? У нас машина внизу, – предложил Иван.

– Нет. – Леха яростно замотал головой. – Я туда, типа, ни ногой.

– А сокровища? Есть тут сокровища? – спросил Лебедев.

– Кира всегда находит. В основном монеты. Серебряные, реже золотые. Черепки всякие. У него чутье на клады. Идет, идет, потом остановится, копай, говорит, Леха. Нет, конечно, у него был металлоискатель, но самый простецкий. Это он клиентам втюхивал, типа, что нужно дорогостоящее оборудование. Некоторые велись, деньги присылали. А на самом деле все клады, что мы с ним нашли, они, типа, неглубоко сидели. Конечно, чаще ерунду всякую находили, но иногда… – Леха махнул рукой. – Пошел я, типа. Раз Гера не пришел, значит, типа, не срослось с Кулаковым. А просто так сюда тащиться ему, типа, не резон. Буду ждать звонка. Прощевайте.

Он развернулся и пошел в глубь кладбища. Иван с Федором смотрели ему вслед. Пройдя метров десять, Леха обернулся:

– Вы там с папашей Геры поосторожнее. Он, типа, может и с лестницы спустить.