31 октября

После занятий Мирон пришел к номеру пятьсот пять и настойчиво постучал.

– Милана, открой. Я видел, что ты приехала.

Она открыла дверь, прошлепала в гостиную и угрюмо опустилась на стул.

– Так больше продолжаться не может, – сказал Мирон и поставил перед ней пакет с пирожками из кафе. – Мы обязаны кому-то сообщить.

– Я вчера звонила в единую службу скорой помощи. Сказали, что такая не поступала.

– Давай позвоним ее матери. Может, она дома и мы зря нервничаем?

Милана взглянула на Мирона и взяла мобильный.

– Есть идея получше.

Она быстро набрала номер.

– Привет, Толик.

– Милана? Привет. Неожиданно. Ну что? Поступили?

– Поступили, поступили. Еще летом.

– Обе? – недоверчиво переспросил он.

– Ася в «Живой шедевр», я в другую академию.

– И чо, как там? Учитесь?

– Да, учимся.

– Молодцы. В Калугу не собираешься? Приезжай? Тусанем на выхи?

– Слушай, у меня к тебе дело.

– Какое?

– Сходи в магазин к тете Вере, ну маме Аськиной. Спроси аккуратненько, дома ли Ася.

– Ха-ха. Че, загуляла подружка? Розыск?

– Типа того. Хочу убедиться, что у нее все в порядке.

– А вы поругались, что ли?

– Да. Поругались.

– А-а-а-а.

– Сходишь? Можешь прям сейчас сходить?

– Схожу. Пивка заодно возьму.

– Позвони мне потом сразу.

– Лады.

Милана скинула звонок и положила мобильный на стол. Она нервно забарабанила пальцами. Мирон приготовил чай и поставил чашку перед Миланой. Она залезла в пакет с пирожками.

– Какие тут с мясом?

– Треугольные.

Она достала пирожок и откусила. Мирон прошел к окну. Молча сел за письменный стол, достал лист бумаги из этюдника и принялся рисовать белую розу.

Милана заглянула в спальню.

– Я не понимаю, тебе вообще все равно? Пропал человек. Между прочим, не чужой. А ты спокойно пишешь картину?!

– Если бы мне было все равно – меня бы здесь не было. А пишу я, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Это мой способ переживания.

Фыркнув, Милана ушла в гостиную и села за стол. Уткнулась в телефон, нервно постукивая ногой, стала листать телеграм-каналы. Раздался звонок. Она уронила мобильный. Выругалась, подняла его и ответила.

– Да, Толик. Ну что?

– Я пришел. Взял пивка и как бы между делом спросил Веру Олеговну, где Ася. Типа что-то давно ее не видно.

– И?

– Она сказала, что Ася поступила в художественную академию в Москве. Называется «Живой шедевр». Живет в общежитии. И домой не собирается.

– А ты не спросил, когда они последний раз связывались?

– Она сама сказала, что Ася ей писала пару недель назад. Вообще, я так понял, они не очень часто общаются. Мамаша вполне довольна, что Ася не появляется дома. У нее новый хахаль, так что…

– Понятно. Все, пока.

– Подожди. Ты сама-то как?

– Нормально.

– Прикинь, пацан из параллельного класса, который всем компьютеры чинил, его еще все Михунчиком звали, в армию ушел. Вы вроде встречались? Знаешь?

– Нет. Не слышала. Забрали?

– Ну типа сейчас призыв. Сам пошел.

– Понятно. А ты не собираешься?

– Мне нельзя. У меня это…

– Я поняла, плоскостопие. Все. Пока.

Милана обреченно положила телефон на стол. Мирон вышел из спальни и спросил:

– Она дома?

– Нет.

– Не появлялась?

– Нет.

– Давай скажем Маревне Андревне. Это наша преподавательница.

– Я знаю, кто это. – Милана встала. – Да. Ситуация вышла из-под контроля. Надо обратиться за помощью.

Мирон собрал этюдник и накинул ремень на плечо.

Они вышли из номера и направились к лестнице. К ним навстречу размашисто шагал Демьян. Полы распахнутого пальто развевались от быстрого движения. Он выглядел расстроенным и озабоченным.

– Привет, Милана. Есть новости?

– Нет, к сожалению.

– Вы куда-то шли?

– Хотим поговорить с Маревной Андревной. Надо, чтобы кто-то, кроме нас, знал, что Ася пропала.

Демьян попросил:

– Мы можем зайти в номер?

Милана и Мирон вернулись в номер. Демьян проследовал за ними. Милана опустилась на стул в гостиной. Мирон остался стоять. Демьян закрыл дверь, прошел к столу и сел.

– Ее нет уже три дня. – Он снял пальто и положил на соседний стул. – Я снова обращался к охраннику. Мы просмотрели все записи в тот день и все следующие. Пришлось сказать, что у меня стащили сумку. Иначе он никак не хотел показывать мне видео с камер. Короче, проверили еще раз. Из академии Ася не выходила. Все камеры работали. Они расположены так, что мертвых зон нет. Вся территория и тем более вход в академию отлично просматриваются.

Он вздохнул.

– Милаша, ты уверена, что Ася не оставила никакой… записки… не знаю… сообщения?

– Нет. А тебе она ничего не писала?

– Ася не отвечает мне с того момента, как я привез ее сюда после этого злосчастного дня рождения. – Он бросил злой взгляд на брата: – Все из-за тебя.

Мирон хотел возразить, но промолчал.

– Я думала, что у них просто флирт, времяпрепровождение. Ася меня уверяла, что ничего серьезного нет, – грустно проговорила Милана. – А на самом деле с ее стороны были чувства.

– Я ей ничего не обещал! – воскликнул Мирон. – Не говорил ни о какой любви. Да, мы встречались – и что? С чего она взяла, что я ее собственность?

– Ты ее обманывал, – скривился Демьян. – Проблема в этом. Сказал бы честно, что у тебя есть девушка, которая в отъезде. Нет, тебе понадобилось морочить голову и одной, и второй.

Мирон замолчал и ушел в спальню Миланы.

– Это ты про Еву? – усмехнулась Милана.

– Ну да. Он же все время был с ней на связи. У них отношения со школы. Сначала дружили, потом по-серьезному встречались. Они вообще почти не расставались. Летом Ева приезжала. Мирон у нее тусил. Когда она уехала, писал ей слезные послания, что скучает и мечтает увидеть. Сам мне рассказывал, что страдает. Вот она и решила сюрприз ему сделать. Сказала родителям, что хочет домой приехать на выходные, повидаться. Напела им, что соскучилась. Они и рады, что доча проявила желание с ними встретиться. Вот она и примчалась. Только не к маме и папе, а к Мирохе. Ева даже ничего не поняла. Уехала в полной уверенности, что все по-прежнему. Теперь снова переписываются, так ведь? – сказал Демьян, заглянув в спальню. – Что ушел? Правду слушать не хочешь?

– Я слушаю.

– Нельзя так обращаться с людьми. – Демьян потер лоб и глухо добавил: – Это подло и гадко. Мне неприятно…

Мирон вернулся в гостиную.

– Повторяю. Я не сделал ничего плохого. Да, признаю. Про Еву надо было рассказать. Я собирался это сделать. Но не успел. Я не ожидал, что она придет так неожиданно.

– Собирался… Не успел, – передразнила его Милана. – Поиздевался над моей подругой, и она… Вот где она?

Демьян хлопнул ладонью по столу.

– Давайте думать. Все-таки. Еще раз. Она ничего не писала? Может, не в телефоне? Может, в другом месте… Ну не знаю. Где-то в картинах ее что-то промелькнуло? Хотя бы намек.

Милана замялась. Потом резко встала и ушла в спальню. Принесла дневник и положила на стол.

– Вот. Можешь почитать. Я не удержалась, кое-что написала. На последние строчки не обращай внимания.

Демьян посмотрел на Милану:

– Это же личный дневник. Я не могу…

– Можешь. Сиди и читай. А мы с Мироном пойдем к преподавательнице и сообщим о пропаже Аси. Если что, запасной ключ от номера висит в прихожей.

Милана и Мирон отправились в кабинет Маревны Андревны. Молча спустились на второй этаж. Прошли мимо дракона, который выпустил еле заметную белую струйку, и остановились перед кабинетом.

– И что мы скажем? – тихо спросил Мирон.

– Правду. Что же еще? – негромко ответила Милана.

Постучавшись, она открыла дверь.

– Мария Андреевна, извините за беспокойство. Есть проблема, – проговорила Милана. – Я подруга Аси, Милана, помните? Мы вместе поступали в академию.

– Да. У тебя на конкурсе была замечательная картина с закатом, но она не ожила, к сожалению. Заходите. – Преподаватель отодвинула ноутбук и пригласила присесть гостей на диван. – Я не видела Асю два дня. Она не заболела? В последнее время она выглядела неважно. У нее все в порядке?

Милана многозначительно посмотрела на Мирона и сказала:

– Мы пришли как раз из-за нее. Дело в том…

– Ася пропала, – выпалил Мирон.

– Как пропала? – Рыже-карие глаза Марии Андреевны приобрели тревожный темный оттенок.

– Да. Мы поссорились. Она ушла три дня назад. Мы не знаем куда. До сих пор не вернулась. – Милана опустила взгляд. – Я очень беспокоюсь за нее.

– Мы беспокоимся, – вставил Мирон, выделив слово «мы».

– Домой, в Калугу, она не возвращалась, я проверила, – проговорила Милана. – Ни в каких экстренных службах не значится. У друзей она зависнуть не могла.

– Мой брат проверил вместе с охранником камеры, из академии она не выходила, – добавил Мирон.

– Я полагаю, ссора была личного характера? – озабоченно спросила Маревна Андревна.

– Да.

– Она взяла с собой этюдник?

– Взяла.

Маревна Андревна встала и задумчиво подошла к окну. Шел мелкий холодный дождь. Студенты торопились спрятаться от неприятной сырости под крышей академии. Двое преподавателей под зонтом пробежали к остановке автобуса. К академии подъехала машина службы доставки. Охранник передал курьеру упакованную картину.

– У Аси есть какая-нибудь вещь, с которой она никогда не расстается? – спросила преподаватель, наблюдая за отъезжающей машиной.

– Вроде нет. Разве что дневник, который я подарила ей на день рождения.

– Ася вела дневник?

– Да.

– Прекрасно. Ты посмотрела, там есть что-то особенное? В последних записях?

– Там все особенное, – грустно произнесла Милана.

– Я о другом. Не встречала ли ты в ее записях слово «эгомир»?

– В одной из последних было про это. Что-то типа: «У меня новая жизнь, здравствуй, мой прекрасный эгомир». Я не поняла, что это значит, поэтому запомнила.

– Все ясно! – торжествующе воскликнула преподавательница и повернулась лицом к ученикам.

– Что ясно? – хором переспросили они.

– Она ушла в свой эгомир!

Мирон нахмурился и опустил голову. Милана посмотрела на него, потом на Маревну Андревну.

– Только я не понимаю, о чем речь?

Мирон откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Маревна Андревна присела на широкий деревянный подлокотник и стала рассказывать Милане об эгомире.

Когда она закончила, Милана задумчиво проговорила:

– Значит, Ася там… – помолчала и воскликнула: – Ну так пойдем и вернем ее!

– В эгомир другого человека попасть нельзя. Возвратить его тоже никак невозможно. Нужно, чтобы он сам захотел вернуться.

– А были случаи, чтобы люди возвращались?

– Наш ректор Пал Палыч Гвоздниковский. Сумел оттуда выбраться. Говорил, что это непросто и нужно большое желание. Чтобы в реальности тебя ждали и обязательно встречали у входа.

– То есть как это сделать технически – непонятно? – настаивала Милана.

– Никаких подробностей он не сообщил. Только сказал, что в реальности должно быть больше любви, чем в искусственном мире. Что у художника должен быть стимул вернуться. Иначе он останется там навсегда.

– И что же теперь делать?

– Ждать, когда Ася захочет вернуться.

– А если она не захочет? – испуганно спросила Милана.

– Это ее выбор. Она взрослая девушка. Если вы читали договор на обучение, то в нем написано, что академия не несет ответственности за жизнь и здоровье студентов.

Милана расстроенно посмотрела на преподавателя. Маревна Андревна встала и перешла за стол.

– А если серьезно… У вас есть ее дневник, попробуйте что-то написать в нем. Что чувствуете, как любите и нуждаетесь в ней. Если это будет искреннее послание, она его получит. И, может быть, задумается о возвращении.

Милана вздохнула.

– Искреннее послание, – повторила она.

– Да, – улыбнулась Маревна Андревна. – Душевное искреннее сообщение или письмо.

Преподаватель помолчала и добавила:

– Я думаю, что ей там хорошо… Это нам без нее плохо.

Мирон встал.

– Спасибо. Мы пойдем.

– Если появятся еще вопросы – не стесняйтесь, заходите. Расскажу, что знаю. Помогу чем смогу.

Маревна Андревна попрощалась и уткнулась в экран ноутбука. Милана и Мирон вышли из кабинета и неторопливо направились к лестнице.

– Ерунда какая-то. Эгомир… Что это вообще такое? – проговорила Милана. – Типа портал какой-то?

– Не портал. Это мир художника. В который он может попасть и сделать его своей реальностью, если захочет.

– А я вот подумала, что есть более правдоподобное объяснение исчезновения Аси.

– Какое?

– Ася нашла своего папашу и уехала к нему.

– Разве они общались? Мне показалось, что Ася не особо стремилась его найти.

– Тебе много чего казалось, – огрызнулась Милана.

Мирон нахмурился и опустил глаза. Милана не обратила внимания на его недовольство и продолжила развивать свое предположение:

– В том-то и дело, что не общались! Никогда. Мамаша ее просто залетела. Это было мимолетное увлечение. Она отца особо и не знала. А уж Ася и подавно. Вот я и подумала, – Милана подняла указательный палец, – что, когда она почувствовала себя обманутой… тобой, между прочим, – она зыркнула на Мирона, – Ася могла затеять поиски. Знаешь, так часто бывает – человек взрослеет, хочет узнать, кто его отец. Даже фильм был на эту тему. Там типа девушка дала объявление в газете, и к ней на Новый год съехались отцы. Целых три штуки. Старый фильм. Мой папаша любил его смотреть. – Она задумалась и вздохнула. – Так вот… Вполне вероятно, что они встретились! Он же учился в нашей академии. Мне Ася говорила, что это единственное, что знала о нем ее мать. Наверняка у них тут есть какие-нибудь списки, документы, архивы… Помнишь, нам рассказывали, что они все работы студентов фиксируют, сканируют и все такое?

Мирон кивнул.

– Поэтому… – Милана остановилась на площадке пятого этажа, – она вполне может быть сейчас у своего папаши, и он ей рассказывает о том, как познакомился с матерью Аси. Я даже представляю эту сцену! Ася такая: «Почему же ты нас бросил? Ты знаешь, что мама так и не вышла замуж? Может быть, она в каждом мужчине ищет тебя? Как ты мог?» Тут она всплакнет. Она же такая чувствительная. А он ей говорит: «Я не знал, что у меня есть взрослая дочь. Если бы я только знал, если бы мне кто-то сказал, то я, конечно…» Или как они обычно говорят? «Я потерял твою мать из виду и даже не предполагал, что у меня где-то растет ребенок». Или так: «Я так счастлив, что у меня такая талантливая взрослая дочь» – и пустит слезу. И конечно, у него другая семья. Есть дети и красавица жена, стопроцентная стерва. И он будет говорить, что потратил эти девятнадцать лет зря. Что мог прожить совсем другую жизнь. Потом возьмет Асю за руку и будет просить прощения. И говорить, что они все наверстают. Что он научит ее ездить на велосипеде, которого у Аськи, кстати, никогда не было. Будет расспрашивать про мальчиков. Про ее увлечения и дальше по списку… Я почти уверена, что так оно и есть. Думаю, что Ася его искала. Нашла. Тут подвернулся случай, она расстроилась, позвонила ему, и они встретились, – заключила Милана.

– А зачем она взяла этюдник? – осторожно задал вопрос Мирон.

– Этюдник? Ну, наверное, по привычке, или чтобы не возвращаться, или… Не знаю.

– Что-то не сходится в твоей теории, – буркнул Мирон. – Почему она не рассказывала, что ищет его?

– Не знаю. По крайней мере, у меня есть логичное объяснение, – вспылила Милана. – Я сама позвоню тете Вере и с ней поговорю.

Воинственно прошагав к номеру, Милана распахнула дверь и зашла внутрь. В гостиной сидел Демьян, опершись локтями на стол и уронив голову на руки. Перед ним лежал закрытый дневник. Мирон присел рядом.

– Свинья ты, Мироха, – сказал Демьян. – Тебе попалась чистая, ранимая душа, а ты поиздевался и наплевал.

– Не плевал я никуда.

Демьян замахнулся на брата кулаком. Мирон отстранился.

– Я ей ничего не обещал. И вообще никому никогда ничего не обещал. Ну врал. Да. Для ее же блага…

– Не был бы братом, прибил бы, – со злостью проговорил Демьян.

– Так. Тихо! – Милана присела на кровать и набрала номер матери Аси. – Вера Олеговна? Тетя Вера, здрасте, – сказала она самым беззаботным тоном, который смогла из себя выдавить.

– Милана? Здравствуй, – ответила веселым голосом мать Аси. Были слышны громкие разговоры, музыка и звон бокалов.

– Я не вовремя? У вас гости?

– Да, гости. Ты что хотела-то?

– Мне нужно кое-что узнать про Асю.

– Что это сегодня все Аськой интересуются?

– А кто все?

– Одноклассник ваш заходил. Вроде Толик его зовут.

– Про Толика ничего не знаю, – быстро протараторила Милана. – Тетя Вера, пожалуйста, расскажите мне об отце Аси.

– О, ну ты нашла что спросить. А что, объявился?

– Н-н-нет. Не знаю. Расскажите, пожалуйста.

– Это было давно. Я особо ничего не помню. Да и связь у нас была… Непродолжительная. Щас приду! – крикнула она в сторону от трубки.

– Какой он был? Светлый, темненький? Высокий или не очень? Может, татуировка у него была? Или особенность какая-нибудь?

– Нет, татуировок не помню. А особенность была. Он, когда сильно волновался, начинал заикаться, западал на согласные. Вот как ты сказала: «Н-н-нет». Я еще дразнила его…

– А как его звали?

В трубке Веры Олеговны послышался нестройный хор мужских и женских голосов:

– Ве-ра! Ве-ра! Ве-ра!

– Да, щас! – крикнула она гостям и недовольно переспросила Милану: – Чего?

– Как его звали? Вы помните его имя?

– Фамилию не знаю… А имя странное такое. Арсений. Редкое было в то время. Я Аську назвала, чтобы было созвучно с его именем. Такая глупая была. Все ждала, что он найдет меня и мы поженимся…