Октябрь. Реальность

В окно постучался октябрь. Разноцветный, яркий, солнечный. Стояли чудесные теплые деньки золотой осени.

Ася сложила в папку новые картины и отнесла Маревне Андревне.

– Хорошие работы. – Преподаватель задумчиво посмотрела на полотна. – Но в них много грусти и разочарования. Что случилось? Вы разошлись с Мироном? Я не вижу вас вместе.

– Я не знаю, – угрюмо буркнула Ася. – Он просто отдалился от меня. Без всякого повода. Мы не ругались. Ничего такого… Я вообще не понимаю, что происходит.

«Просто я ему наскучила», – резанула мысль, настолько неприятная, что произнести ее вслух у Аси не хватило сил.

Маревна Андревна отложила картины Аси в сторону.

– Не буду говорить, что я тебя предупреждала. Мирон равнодушный эгоист. Делает только то, что ему хочется.

– Вероятно, сейчас ему интереснее заниматься спортом и общаться с Артуром, чем со мной.

– Советую выкинуть его из головы.

– Не получается.

– У меня есть одна грустная история. – Маревна Андревна присела на диван и вздохнула. – Когда я пришла в академию, десять лет назад, я познакомилась здесь с одним студентом. Сашей Кочетковым. Мне было двадцать два, а ему двадцать один. Саша учился на четвертом курсе. У нас закрутился роман. Как в книгах пишут, по-сумасшедшему. Мы не могли дышать друг без друга. Я влюбилась без памяти. У него был большой талант. Он рисовал невероятные картины и мечтал о славе. Я восхищалась его способностями и старалась всячески продвигать его творчество.

В конце четвертого курса Саша попал в аварию. Вернее, мы вместе в нее попали. – Она откинула назад непослушную рыжую прядь. – Саша купил машину, бэушную «Ладу», и мы решили поехать за город на пленэр. Стоял месяц май. Вокруг цвели деревья. Настроение зашкаливало радостью и осознанием, что у нас впереди целая жизнь. Внезапно навстречу выскочил мальчишка на велосипеде. Саша резко затормозил. Машину занесло. Мы съехали в кювет и врезались в дерево. Основной удар пришелся на водительское место. Я порезала руки и ушибла колено. Ничего серьезного. А Саша… очень сильно пострадал и потерял много крови: у него была глубокая рана в бедре. Сотрясение мозга и сломаны обе ноги. Сначала я подумала, что он погиб. Вызвала скорую. Врачи отвезли нас в больницу. Его откачали, но потребовалась кровь. Оказалось, что у Саши она очень редкая, и в базе больницы такой не оказалось. Пришлось искать. Самое логичное было обратиться к родственникам. Но Саша был детдомовский, так что этот вариант отпал сразу. Уходило драгоценное время. Я бросила клич всем друзьям и знакомым. И тогда нам очень помог Артемий Гвоздниковский.

– Сын Павла Павловича?

– Да. Мы дружили, и он вызвался помочь. У Темы оказалась нужная кровь, и проблема была решена. Причем очень оперативно. Следующие полгода Саша провел на больничной койке и потом в реабилитационном центре. Я постоянно была рядом, поддерживала и помогала, но видела, что его серьезно подкосила эта трагедия. Окончательно Сашу добило известие, что ни одну из его картин не купили. Никто не интересовался его произведениями и вообще стилем. Саша рисовал в технике гризайль, и это не всем нравилось. Хотя по мне – получалось красиво и достойно. Он все больше уходил в себя. Со мной почти не разговаривал. Учился дистанционно. Только к выпускным экзаменам полностью поправился и смог прийти в академию самостоятельно. Он прихрамывал, но передвигался вполне уверенно. Саша совершенно перестал общаться с друзьями. Жил один. Наши отношения стали очень странными. Он постоянно говорил мне, чтобы я нашла другого мужчину. Словно прогонял от себя. Сначала я плакала, умоляла, кричала и ужасно злилась. Потом смирилась. Мы почти перестали общаться. И вот однажды, окончив академию, Саша сообщил, что хочет уйти в эгомир. Мы случайно встретились в кафе академии. Он принес последнюю картину, чтобы сдать в галерею. Мы выпили кофе, и Саша стал говорить, что понял, что никогда не будет великим художником, а быть как все – это все равно что лишиться своей индивидуальности. Сказал, что ему хорошо только самому с собой и эгомир – это именно то место, куда он мечтает попасть. Я стала возражать, что это не выход. Тогда он только улыбнулся…

– Значит, эгомир существует?

– Да. Я предупреждала, что оттуда можно не вернуться. Просила не делать этого. Но он ушел. Больше я его никогда не видела.

– А разве нельзя как-то… ну не знаю… сходить туда за человеком?

Маревна Андревна покачала головой.

– Эгомир – это мир одной конкретной личности. Туда никто не может попасть. Только очень близкий человек или кровный родственник.

– Но… Я так поняла, что вы были близки?

– Наверное, недостаточно.

– Вы пробовали к нему попасть и не смогли?

Маревна Андревна опустила глаза.

– Я вообще не смогла проникнуть в эгомир. Пришла к стене, нарисовала дверь, надеялась, что у меня получится закрасить решетку. Но она осталась. Сколько я ни пыталась, передо мной была открытая в темноту дверь и крепкая стальная клетка. Возможно, я недостаточно сильно хотела туда попасть.

«Побоялась…» – пронеслось в голове Аси. Преподавательница помолчала и продолжила:

– Расставание с Сашей сильно выбило меня из колеи. Я никак не могла принять, что он сдался, оказался слабаком. Что его эго, амбиции важнее нашей любви, важнее самой жизни. Тогда я поняла, что с его стороны была любовь только к нему самому как к личности для восхищения, как к художнику, которому все должны петь дифирамбы и поклоняться. Меня он воспринимал как страстную поклонницу своего таланта. Он не понял, что был для меня прежде всего любимым мужчиной, а не художником. – Маревна Андревна тяжело вздохнула. – Я долго не могла прийти в себя. Депрессия, обида и злоба терзали мое сердце. Я стала рисовать. Много, исступленно, словно выплескивая все, что накипело, наболело. Картины, созданные в тот период, я закрасила. Сама. Со временем мои произведения заиграли более яркими красками. Появился оптимизм и надежда на лучшее.

Преподавательница взглянула на рисунки Аси:

– Эти произведения лучше замазать. Они могут принести несчастье. Постарайся взять себя в руки и погрузиться в учебу. – Она слегка обняла Асю за плечи. – Ты талантливая, хорошая девочка. Сосредоточься на творчестве. Отбрось все лишнее.

– Спасибо за разговор.

Ася уложила картины в папку и вышла из кабинета.

– Лучше замазать, – злым шепотом передразнила она Маревну Андревну, проходя по коридору. – Я старалась. Потратила кучу времени. Вложила душу… Замазать! Я бездарная, никчемная. Правильно говорит моя мать. Ничего я не добьюсь.

Она смахнула слезинку и подошла к лестничной площадке. На нее поднял желтый глаз дракон.

– Я – ничто! – бросила она в отчаянии и направилась к лестнице.

Внизу в холле Ася увидела Мирона и его старшего брата. Демьян обрадованно помахал. Ася сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Поправила под мышкой папку с рисунками и пошла на первый этаж.

Демьян весело поздоровался и сообщил:

– Вот, приехал за картиной. Помнишь? Наполеон.

– Да. Значит, купили?

– Ага. Шеф одобрил.

– А мои картины сегодня завернули, – пожаловалась Ася. Папка выскользнула и упала.

– Ну это бывает. – Демьян поднял рисунки и подал Асе. – Не расстраивайся. Чтобы отвлечься, приходи на днюху к моему брату. В эту субботу. Занятий у вас вроде нет.

– Слушай, действительно, уже будет двадцать восьмое число. – Ася бросила взгляд на Мирона, который молча стоял рядом. – Но, может, твой брат не хочет меня приглашать?

– Конечно, хочет. – Демьян стукнул Мирона по плечу. – Просто я его опередил. Родители уедут на дачу. Устроим вечеринку. Придет несколько друзей. Думаю, будет весело. Я даже приготовил небольшой сюрприз. – Он хитро подмигнул Асе.

– Да, да, приходи, – скороговоркой проговорил Мирон. – Адрес я пришлю в телегу. Собираемся в семь.

– Хорошо, – улыбнулась Ася.

– Кстати, сегодня мы идем на концерт моих друзей в «Китайском летчике», давай с нами?

– Мне надо рисовать. Как я говорила, препод забраковала мои картины, поэтому буду занята.

– Концерт в девять вечера. Вряд ли ты будешь творить в ночи?

– Все может быть…

К ним подошла Маревна Андревна и передала Демьяну упакованную картину. Она напомнила правила обращения с живым произведением и попросила «не обижать императора». Демьян рассказал короткий анекдот про Наполеона и тепло поблагодарил Маревну Андревну. Она пригласила почаще бывать в академии и упорхнула вверх по лестнице. Ася попрощалась с братьями и отправилась в номер.