Продолжение шестого дня в эгомире

Прозрачные двери ресторана разъехались с тихим шорохом. Вошел Арсений. Он был в белой рубашке с черными мушками и темных джинсах.

– Вот это да! – удивленно воскликнул он, оглядываясь.

– Нравится?

– Очень.

– Тогда проходи. Я забронировала столик у окна.

Он чуть иронично усмехнулся и отправился, куда указала Ася.

– Пойду помогу на кухне, – очень серьезно сказала она и скрылась за стойкой бара.

Арсений кивнул, открыл этюдник и принялся рисовать. Из круглого подсобного помещения в центре бара появилась девушка-официантка с подносом. Она подошла к Арсению, поставила два бокала, тартар из лосося и кувшин с холодным лимонадом, в котором плавали кусочки фруктов. Мило неискренне улыбнулась и удалилась в подсобку. Арсений продолжил рисование. Снова пришла официантка. Разместила на столе доску с роллами и суши. Расставила тарелки и приборы.

В следующий заход она принесла две глубокие супницы с ухой и блюдо с запеченной форелью.

– У нас что, рыбный день? – крикнул Арсений в сторону бара, продолжая заниматься своей картиной.

– А что, есть возражения? – Ася вышла из подсобки, протиснулась через бар между барменом и официанткой и направилась к Арсению. – Боже мой! Какая прелесть! – вскрикнула она и всплеснула руками.

На коленях Арсения сидел белый мальтипу с темными глазками-бусинками и черным носиком. Он выглядел совсем как игрушечный. При этом щенок нетерпеливо перебирал лапками и вопросительно посматривал на Арсения.

– Вот твоя хозяйка. Приказываю ее любить, радовать и слушаться каждого ее слова.

Арсений передал собаку Асе.

– Спасибо! Какой хорошенький!

Любуясь мальтипу, Ася присела за стол и смахнула слезинку.

– Ну вот, – развел руками Арсений. – Я думал, что порадую тебя, а ты расстроилась.

– Я не из-за собаки… – Она потерла глаза. Щенок забеспокоился и лизнул ее в подбородок. – Ты мой хороший. – Ася его погладила и опустила на пол. – Тебя будут звать Аксель.

Щенок завилял хвостиком и присел рядом с креслом хозяйки.

– Почему ты расстроилась? – спросил Арсений и положил свою теплую ладонь на руку Аси.

– Знаешь, я стояла у окна, смотрела на этот шумный город, который живет своей жизнью, и вспоминала академию. Картины, которые удивляли своим движением. Нашу преподавательницу, которая подсказывала интересные решения. Пленэры. Дружеское общение… Так вдруг захотелось вернуться в реальную жизнь. Почувствовать вкус еды. Увидеть живых людей. Поговорить и ощутить, что у них есть душа. Чтобы, когда я рисую в парке, ко мне подходили и обсуждали мои картины. Сходить в Третьяковку. Прогуляться по центру. Снова поймать волну и ритм большого города, напитаться его энергетикой…

Она замолчала. Арсений налил в бокалы лимонад.

– Тем не менее ты сбежала… Из академии, из города, из реальной жизни…

– Были причины. – Ася опустила глаза.

Арсений вопросительно посмотрел на нее, ожидая продолжения, но Ася молчала. Не дождавшись ответа, он взял ложку и принялся за суп.

– Предлагаю попробовать уху, пока она не остыла.

Официантка принесла бокал и налила лимонад. Из кувшина вывалились маленькие кусочки яблок и льда.

– Твое здоровье.

Арсений поднял бокал, выпил и продолжил есть суп. Ася взяла палочками ролл, макнула в соевый соус и съела.

– Какая жалость, что нет вкуса…

Щенок потянулся к столу и принюхался.

– Нет, нет. – Ася посадила его на пол. – Для тебя здесь ничего съедобного не предусмотрено.

Она нарисовала миску с кормом и поставила около собаки. Аксель принялся за еду. Ася рассматривала его белую шерстку и уши.

– Как здорово ты его сделал.

– Старался… Ты тоже круто рисуешь.

– Это ты еще моего попугая не видел, – хихикнула Ася.

– Попугая?

– Да. На поступлении я написала огромного говорящего ару.

– Говорящего? А-ха-ха! Представляю, как он орал в аудитории.

– Ну да. Комиссия обалдела.

– А как там сад? За ним по-прежнему ухаживают?

– Конечно. Разросся. Сплошные заросли.

– А скульптуры оживают?

– Ну совсем чуть-чуть. Едва заметное движение головой или рукой, колыхание складок одежды. Больше ничего. Нет такой движухи, как на картинах.

– Когда я учился в академии, всегда удивлялся, почему картины оживают, а скульптуры особо не двигаются? По идее, они же могут?

– Может, не хотят, – усмехнулась Ася. – Вот деревья стоят себе на одном месте, а могли бы куда-нибудь сходить. Посмотреть, например, как на соседней полянке. Или в гости друг к другу наведаться. Но им это не нужно. Им хорошо оставаться на одном месте. Для них главное – корни. Я читала, что у нашей сосны, да, самой обыкновенной сосны, корневая система достигает длины более двадцати тысяч метров. Прикинь?!

– Ого. Не знал. – Он доел суп и задумчиво скрестил руки перед собой. – Я думаю, что со скульптурами можно договориться. Предложить им двигаться. Есть у меня пара идей, как это сделать…

– Но для этого надо вернуться в академию, – усмехнулась Ася. – В реальность.

– Мне кажется, что вернуться невозможно. В этом весь смысл.

– Подожди, какой еще смысл? Я думала, что поживу тут, пока не надоест, а потом обратно.

– Я тоже так думал. А смысл в том, что ты делаешь выбор. Окончательный и бесповоротный, без всяких глупостей про второй шанс.

Ася покрутила свой длинный локон и проговорила:

– Мне кажется, ты ошибаешься. Расскажи лучше про двери. Я совсем не готова остаться здесь навсегда. Хотелось бы когда-нибудь вернуться в цивилизацию.

– А рассказывать особо нечего. Я рисовал пещеры, нырял под воду, взлетал в небо. Рисовал двери везде, где только можно. Входил и ничего не менялось. Я оставался в своем эгомире, только как бы на другом уровне.

Он помолчал и сказал:

– В любом случае, останешься ты здесь или захочешь уйти, нужно справиться с твоим страхом темноты.

– Я знаю. Пока не получается.

– Попробуй вспомнить, когда ты начала бояться. Скорее всего, был какой-то момент. Произошло что-то плохое, неприятное или даже пугающее. В детстве.

Ася задумчиво взяла Акселя, посадила на колени и погладила.

Арсений сделал вечер. Нарисовал прекрасный закат с сиренево-розовым безоблачным небом и красным солнцем, скрывающимся за высокими домами. Закончив оформление, он пригласил Асю прогуляться. Они взяли Акселя и отправились в парк. Народу было мало. Только несколько парочек сидели у пруда на лавочках. Художники подошли к фонтану.

– Прометей должен быть с огнем, – недовольно проворчал Арсений.

– Что ты к нему привязался?

– Поставь уж лучше Посейдона.

– О, а я и хотела его поставить, только перепутала.

– Ну ты даешь. – Арсений засмеялся и нарисовал пачку чипсов. – Будешь?

– Нет. Это вредно.

– Смешно.

Ася позвала Акселя, который замешкался в кустах.

– Вы подружились? – Арсений хрустнул жареной картофельной долькой.

– Да, спасибо. Он забавный и очень милый.

– Но ты грустишь…

– Мне не хватает моего дневника, который я оставила в своем первом мире.

– Ты ведешь дневник?

– Да. Раньше я делала записи в мобильном. А потом подруга подарила мне красивую тетрадь, и я стала там записывать свои мысли, переживания и стихи.

– Ты еще и стихи пишешь?

– Ну так. Немножко.

– Почитай что-нибудь. – Он взял ее руку, поцеловал и отпустил. – Это было «пожалуйста», если что.

Она улыбнулась и стала с выражением декламировать:

Арсений молча шел рядом с Асей. Он взглянул на угасающий закат и проговорил:

– Грустно, я бы даже сказал, безысходно, но… красиво. Как это небо.

– Спасибо.

– Получается, у тебя есть дневник в реальном мире и в эгомире номер один?

– Типа того. Когда я нарисовала дневник, в нем появились все записи, сделанные в реальности. Это было очень странно и очень приятно. Я словно нашла потерявшуюся вещь.

Арсений остановился и пристально посмотрел на Асю.

– Можно попробовать отправить послание…

– Как?

– Написать в дневнике из эгомира. Теоретически запись может появиться в твоем дневнике из реального мира. Я слышал об этом от одного однокурсника по академии. Он говорил, что если в реальном мире есть что-то личное, например, автопортрет или дневник, то из эгомира можно через эту вещь общаться.

– Интересно, как он об этом узнал? – фыркнула Ася.

– Когда я учился, в академии много ходило рассказов и выдумок про эгомир. Это была тема номер один у студентов. Учителя постоянно нас ругали и утверждали, что эгомира вообще не существует. Боялись, что многие захотят туда свалить. Было время, когда в саду даже дежурил сторож.

Аксель погнался за большой черно-белой бабочкой. Ася подхватила щенка на руки.

– Нельзя далеко убегать! Я за тебя боюсь.

– Вот, нельзя говорить «боюсь». Избавляйся от этого слова и чувства. – Арсений нахмурился, помолчал и спросил: – Так что с дневником? Где он находится в реальном мире?

– Лежит в тумбочке. Кто догадается в него посмотреть?

– Может, кто-то догадается. Нужен здешний дневник.

– Я пробовала нарисовать новый в Асемото, но никаких записей не появилось.

– Чем больше удаляешься от реального мира, тем меньше его ощущаешь. Вот ты заметила, например, что в эгомире номер два и особенно в эгомире номер три менее остро воспринимаются запахи? И тактильность. Когда прикасаешься к нарисованным животным или предметам, ощущается не так явно, как в эгомире номер один.

– И тьма меньше преследует.

– Насчет черноты не факт. Это твой страх. Внутренний, который всегда с тобой. Ко мне лангольеры приходили во все миры, до тех пор, пока я не избавился от проблемы в моей голове. А твой страх, я думаю, меньше проявляется, потому что ты не одна. Тебе не страшно. – Он помолчал. – Насчет новых миров, я пробовал много. Забрался как-то раз в мир номер двенадцать. Там совсем было грустно.

– Почему?

– Все, что я рисовал, начинало жить абсолютно автономно от меня. Люди общались между собой, животные меня не воспринимали. Я словно сам стал нарисованным. Меня никто не замечал. Я был совершенно посторонним, ненужным существом. Полностью пропали запахи и ощущения. Все стало однообразным на ощупь, как будто трогаешь бумагу.

– Хочешь сказать, с каждым миром удаляешься от реальности?

– Да. Поэтому у тебя получился новый дневник без записей. Соответственно нам нужен дневник из эгомира номер один. И я туда пойду, найду его и принесу. Меня же тьма не должна касаться.

– А вдруг твоя теория ошибочна? Чернота же наползала на других существ и поглощала их. Нет уж, я одна не останусь.

– Ладно. Вооружимся фонарями и пойдем вместе.

Художники отправились в самый дальний от делового центра район города. Добавили большую поляну и разложили этюдники. Нарисовали повязки с фонариками и повязали на голову. Положили в карманы небольшие плоские источники света. Арсений изобразил мощные конструкции-прожекторы, которые можно было повесить на плечо.

– Вот, теперь мы готовы.

Ася чмокнула щенка в мокрый нос.

– Надо Акселя оставить здесь. Сейчас я нарисую поводок и привяжу его.

Исполнив свое намерение, Ася присела, погладила мальтипу, который не понял, зачем его привязали к небольшой березке, и грустно посмотрел на хозяйку.

– Не бойся, мы скоро вернемся. – Она встала, надела лямки этюдника и повесила на плечо прожектор.

– Ты выглядишь как воительница из фантастического мира. – Арсений окинул Асю восхищенным взглядом.

– Это придает мне уверенности, что я справлюсь со своим страхом, – нахмурилась она. – Как мы попадем в первый эгомир?

– Нарисуем дверь. Пройдем через мир Асемото. Потом будем искать вход в первый эгомир.

– Может, тогда нарисуем крылья? Чтобы не свалиться в мусорную свалку?

– Логично.

Закончив рисовать несвойственные обычному человеку конечности с перьями, Арсений весело сказал:

– Теперь ты еще больше похожа на фантастическую валькирию.

– На себя посмотри, – парировала Ася.

Пряча улыбку, Арсений начал изображать дверь.

– План такой: заходим, парим в воздухе и быстро рисуем новую дверь. Ты оставила под рукой пару кисточек и баночку с краской?

– Естественно, – обиженно фыркнула Ася и помахала перед ним кисточкой.

Арсений закончил картинку. Открыл дверь и с опаской заглянул внутрь.