7 июля. Реальность

Утро пятницы было солнечным и теплым. На голубом небе не наблюдалось ни облачка. Ася распахнула окно и с наслаждением вдохнула приятный запах хвои, который доносился со стороны леса. Вытащила все рисунки из папки и убрала туда новую картину. Отправилась на второй этаж, в кабинет Маревны Андревны.

По дороге она несколько раз проверила мобильный – сообщений от Мирона не было.

Ася нашла дверь с табличкой «Мария Андреевна Андреева. Старший преподаватель кафедры “Живое искусство”» и скромно постучала. Ответа не последовало. Она постучала более настойчиво. Из открытой двери комнаты-столовой вышла Антонина Сергеевна. Она вытерла рот салфеткой и сказала:

– Мария Андреевна сегодня будет после двенадцати. У тебя какой-то вопрос?

– Да… Нет, – растерялась Ася. – Здравствуйте.

– Здравствуй, – улыбнулась проректор.

– Я нарисовала картину. Она ожила. Я хотела показать преподавателю.

– Можешь показать мне. Пойдем в аудиторию.

Ася обрадовалась и поспешила за Антониной Сергеевной. Они прошли в огромный зал, где проходил конкурс. В аудитории перед мольбертами стояло несколько художников. Они писали, не обращая внимания друг на друга и на вошедших посетителей.

– Давай туда, – шепнула проректор и указала на дальнюю часть зала.

– А что, сюда можно приходить и писать?

– Конечно. Аудитория всегда открыта.

Ася прошла к кулеру и столику с угощением. Антонина Сергеевна осторожно, стараясь не шуметь, принесла мольберт и поставила к окну. Ася достала картину и прикрепила кнопками к мольберту.

Все, что она видела в номере, повторилось. Деревья, белка, сорока.

– Прекрасно! – громким шепотом воскликнула Антонина Сергеевна. – Я ее заберу. Мы сделаем красивую раму и повесим в галерею.

– Хорошо, – улыбнулась Ася. – Только можно я сначала покажу ее Марии Андреевне?

– Конечно. Приходи после полудня. Она будет у себя.

Ася кивнула, убрала картину в папку и на цыпочках вышла из аудитории. Попрощавшись с проректором, направилась в противоположное крыло, туда, где находилась галерея. Она не смогла равнодушно пройти мимо дракона и остановилась.

– Привет. – Ася погладила его по длинной морде. Он удовлетворенно прикрыл глаза и подпустил немного пара из дрогнувших ноздрей. – Какой ты милаш.

Дракон прижал уши и наклонил морду.

– Я иду в галерею. На обратном пути еще увидимся.

Ася послала ему воздушный поцелуй. Дракон открыл желтый глаз, приподнялся на лапах и расправил крылья.

– Красивый. Да. Вижу, – улыбнулась Ася, помахала ему и подошла к входу, стилизованному под кованые ворота с мерцающей надписью «Галерея живого искусства». Только она прикоснулась к воротам, они медленно открылись с тихим скрипом.

Ася вошла внутрь. Вспыхнуло освещение. Перед ней был широкий длинный коридор с множеством закутков, отгороженных высокими тонкими стенками. На всех вертикальных поверхностях висели картины в определенной тематике. Под каждой была подпись: дата появления в галерее, имя студента, номер курса и фамилия преподавателя.

Художница зашла в первый мини-зал. Здесь были полотна-иллюстрации известных произведений. Она обратила внимание на первое, от которого исходил сильный лязг. На нем сражались два мушкетера в синих плащах и шляпах с белыми перьями. Они двигались вперед-назад, размахивая шпагами, нападая и отражая удары на фоне старинной улицы Парижа. Ася подошла к картине поближе. Мушкетеры усилили атаки. Еще несколько минут сражения, и они опустили шпаги. Повернулись лицом к Асе и сделали реверанс.

– Ах, вы! – засмеялась она. – Давайте, не филоньте. Сражайтесь.

Мушкетеры кивнули и встали в боевые стойки, подняв одну руку на уровне головы и крепко сжимая шпагу второй.

Рядом была картина с Отелло. Нарядный мавр склонился над красавицей женой, сцепив руки у нее на горле.

С картины слышался его низкий голос:

– Я задушу ее. Вот так! Вот так!

– Ой, – испуганно воскликнула Ася.

Отелло поднялся во весь рост, подал руку Дездемоне. Они встали, подошли к краю картины и церемонно поклонились.

– Ну вы меня испугали, – выдохнула Ася.

Мавр приложил руку к груди и опустил голову. Дездемона слегка присела в книксене.

– Пойду-ка я в другой зал, – усмехнулась художница и прошла за перегородку.

Тут же раздался шум копыт и громкое ржание. С большого полотна прямо на нее несся табун диких лошадей. Ася невольно отпрянула в сторону. Кони добежали до переднего края картины, развернулись и помчались обратно.

– Фух, ну и дела тут у вас.

Следующее произведение изображало охоту тигра на антилоп. Полосатый хищник притаился в высокой траве. Перед ним мирно паслись антилопы. Он приготовился к прыжку. Антилопы подняли головы, подергивая длинными светло-коричневыми ушами. Тигр прыгнул, вынырнув из засады. Антилопы бросились врассыпную, высоко подскакивая. Над травой замелькали белые брюшки. Тигр выбрал жертву и помчался вдоль картины, пытаясь догнать антилопу. Но ей удалось улизнуть от преследователя и скрыться за холмом. Недовольный хищник, опустив голову, медленно вернулся в засаду.

Ася перешла к другой картине. Большая бурая медведица ловила рыбу на берегу бурной речки. Рядом в нетерпении стояли два медвежонка. Мамаша схватила форель и бросила детенышам – они радостно накинулись на добычу. Медведица некоторое время понаблюдала за малышами и продолжила рыбалку.

– Вот это мне нравится. Очень мило, – прокомментировала Ася и двинулась дальше.

Она зашла в зал натюрмортов. Провела там довольно много времени, рассматривая искусно нарисованные предметы быта, фрукты, цветы, колбасу и сыр. От продуктов исходили такие аппетитные запахи, что Ася не выдержала и перешла в следующий закуток. Там находились пейзажи. Водопады шумели и мерцали в рассветной тишине озера, переливаясь прозрачными струями. Крякали утки, пролетая над широкой рекой. Среди деревьев пробежал ежик. Суетливо пронеслась по ветвям белка.

Ася прошла дальше. Посмотрела на многочисленных гуляющих девушек с зонтиками, катающихся в лодочке, завтракающих на траве, и оказалась в самой дальней части галереи, около последнего отгороженного помещения. Оттуда доносились сдавленные рыдания. Ася удивилась и подошла к картине, с которой раздавались звуки. Художница посмотрела на полотно и не поверила своим глазам. Перед большим зеркалом была изображена растрепанная молодая женщина. Израненная и вся в крови. Ее одежда была разорвана. Богатое, расшитое жемчугом белое платье контрастом с ярко-красной кровью особенно подчеркивало драматичность происходящего. Женщина била себя пучком длинных тонких прутьев. При этом она продолжала стонать и рыдать.

– Какая красавица, что с ней происходит? – прошептала Ася и приблизилась к изображению. – Она сама себя истязает! Зачем? Бьет себя какой-то плеткой… Это даже не плетка, а острые прутья… Кошмар. На них же-е… На них шипы!

Прижав к груди папку со своим рисунком, Ася поспешила на выход. Она достала мобильный. Сообщений не было. Обратив внимание, что уже половина второго, Ася устремилась к кабинету Маревны Андревны.

Притормозив около дракона, пощекотала его по подбородку и быстрым шагом продолжила свой путь.

– Здравствуйте, Марев… Мария Андреевна! – выпалила Ася, влетая в кабинет преподавателя.

Маревна Андревна поздоровалась и отодвинула ноутбук.

– Проходи. Я как раз тебя искала…

– Там ужас! Там, – перебила ее Ася и затараторила: – В галерее… Женщина бьет себя прутьями. С шипами!

– Опять… – Преподаватель нахмурилась и набрала номер на мобильном. – Семен Аркадьевич, здравствуйте. Да, это я. Есть информация, что Анфиса снова себя истязает. Да, пожалуйста. Проведите работу и понаблюдайте. Если будет продолжаться… Да. Спасибо.

– А что это за Анфиса? – Ася успокоилась, перевела дыхание и присела на диван около преподавательского стола.

– Анфису написала наша выпускница. Это ее последняя работа. Мы вывесили картину в галерею месяц назад. Сначала Анфиса вела себя хорошо, смотрелась в зеркало, расчесывала волосы, прихорашивалась. А потом случился непонятный срыв. Она стала сильно себя бить и громко рыдать. При этом мы видели, что в картине, около зеркала, лежали эти самые прутья с шипами. Но никто не придал этому значения. Это было похоже на стебли роз, только без цветов. Стали разбираться. Выяснилось, что наша выпускница, когда писала Анфису, ассоциировала нарисованную девушку с собой. Внешность списала полностью с себя. Имена у них созвучные: Анфиса – Лариса. Художница была под сильным впечатлением оттого, что ее бросил парень. Они были вместе около года и собирались пожениться. Белое платье символизирует подвенечный наряд. Прямо перед свадьбой ее любимый ушел к другой. Лариса передала свое эмоциональное потрясение картине. Отчаяние, страдание, желание причинить себе боль физическую, чтобы отвлечься от боли моральной.

– Бедняга… – прошептала Ася.

– Нарисовав такую картину, – Маревна Андревна сделала ударение на слове «такую», – она усилила негативную агрессивную энергетику в себе. – Преподаватель помолчала и вздохнула. – В день окончания академии ее вынули из петли. Лариса пыталась повеситься. Хорошо, что к ней зашла одногруппница. Она схватила Ларису за ноги, держала и звала на помощь.

– Какой ужас.

– Многие художники, да и вообще творческие люди весьма ранимые, чувствительные и эмоционально неустойчивые личности. Мы стараемся присматривать за состоянием каждого ученика, но уследить за всеми невозможно.

– Это да…

Маревна Андревна помолчала и негромко произнесла:

– Ася, я тебя искала, чтобы поговорить.

Ученица подняла на нее вопросительный взгляд.

– У меня сегодня состоялся неприятный разговор, – проговорила Маревна Андревна. – В академию звонила твоя мама. Она интересовалась твоей картиной. Секретарь переключила ее на меня как на твоего преподавателя.

Ася нахмурилась. Маревна Андревна, с трудом подбирая слова, продолжила:

– Вера Олеговна настойчиво требовала свою долю за картину. Я пыталась ей объяснить, что произведение, написанное в академии, принадлежит академии и ее создателю. Но, к сожалению, она меня не слушала.

– И закатила скандал… – зло усмехнулась Ася.

– Да.

– Сто процентов – орала. Говорила, что я бездарность и только благодаря ей я стала рисовать. Что все, что я нарисую, принадлежит ей, потому что она меня кормила, поила и что-нибудь еще в этом духе?

Грустно кивнув, Маревна Андревна ласково посмотрела на Асю.

– Мне очень жаль.

– Если бы вы знали, как мне жаль… – Ася смахнула слезинку. – Простите, мне очень стыдно.

– Бедная девочка, – Маревна Андревна вышла из-за стола и присела рядом с Асей. – Тебе не за что извиняться. – Она участливо коснулась руки ученицы.

– Мать меня никогда не любила. Только шпыняла. Говорила, что я родилась и испортила ей всю жизнь. Что из-за меня она бросила учебу. Из-за меня не вышла замуж. Все ее неудачи и проблемы – из-за меня… Потом вообще стала ревновать к своим хахалям. В общем, все плохое – это я.

Маревна Андревна тяжело вздохнула.

– У меня тоже были с матерью сложные отношения. Я нашла утешение в творчестве.

– Я очень счастлива, что поступила в академию, – негромко произнесла Ася. – Нашла свое призвание и новых друзей.

– Я видела, ты сблизилась с Мироном?

– Да, – улыбнулась Ася.

– Я немного знаю его. Мы часто общались на подготовительных курсах.

– Он говорил.

– Я хотела тебе сказать, чтобы ты была с ним поосторожнее.

Ася нахмурилась и настороженно посмотрела на преподавательницу. Маревна Андревна поправила свою упавшую рыжую прядь.

– Он красивый мальчик, талантливый, но совсем не такой простой, каким хочет казаться.

– Что это значит? – насупилась Ася.

– Просто предупреждаю, чтобы ты присмотрелась к нему получше, прежде чем открывать свое сердце.

– Мне показалось, что мы с ним похожи. Я люблю одиночество – и он. Я люблю рисовать – и он. Я избегаю шумных компаний и общения, и он всегда один…

– Ты замечательная, добрая девушка, – Маревна Андревна погладила Асю по руке. – Не доверяй всем, кто оказывается на твоем пути. Сначала проверь человека. Будь осторожна в своих чувствах. Просто подумай о моих словах.

Преподаватель добродушно посмотрела на ученицу и обратила внимание на папку:

– Ты что-то хотела мне показать?

– Да, – встрепенулась Ася. – Я кое-что нарисовала. Мне кажется, хорошо получилось.

– Мне говорила Антонина Сергеевна. Показывай скорее.

Маревна Андревна подвинула к столу мольберт. Ася достала картину и прикрепила. Преподаватель залюбовалась работой и отпрянула от пролетевшей птицы.

– Какая неожиданная сорока, – засмеялась она. – И замечательный вид…

– Вид из окна моего номера.

– Я поняла. Хочу сказать, что ты можешь писать не только то, что ты видишь или видела когда-то. Но и то, что хотела бы видеть, – Маревна Андревна выделила «хотела бы». – Проявляй фантазию! Это здорово!

– Я попробую.

– Оставляй картину, мы сделаем раму и повесим в галерею.

– Хорошо. А ее выставят на продажу?

– Относительно продажи скажу тебе следующее. С попугаем получилось случайно. Просто совпадение. Вообще, все наши студенты рисуют то, что хотят. Иногда мы задаем темы, но это по желанию, если своих сюжетов у ученика нет. Созданные картины мы вешаем в галерею. Там они должны провести минимум три месяца. Обычно этого достаточно для определения их нрава. Я вижу в тебе большой потенциал и талант. Ты можешь стать великой художницей, если захочешь раскрыть свои способности.

– Это моя мечта, – опустила глаза Ася.

Маревна Андревна чуть наклонила голову и продолжила:

– В галерею приходят посетители, просто посмотреть на ожившие картины. Таких очень много. Академия продает им входные билеты. Бывает, что-то приходится по душе, и они просят продать. Если картина прошла испытательный срок, то мы отдаем ее сразу. Если нет, ставим на паузу. Многие приезжают специально, чтобы подобрать картину для покупки. Смотрят заранее на сайте, выбирают, узнают, можно ли ее приобрести. Есть и такие, кто обращается к нам, преподавателям, чтобы им написали картину по заказанному сюжету для офиса, дома и тому подобное.

– А вы не пишете для размещения на наружных поверхностях?

– Редко. И то очень тщательно подходим к таким заказам. Во-первых, придется закрывать картину стеклом или прозрачным пластиком. Это снижает энергетику изображения. Во-вторых, представь, идешь ты домой от метро и вдруг со стены перехода на тебя рычит пантера.

– А если пейзажи?

– Милая Ася, ты не представляешь, сколько у нас заявок. А художников, которые могут сотворить живую картину, – единицы. Вот ты подучишься, и я буду давать тебе заказы. Если захочешь. Хорошо?

– Конечно. А это правда, что ученики ничего не получают за свои работы?

– Нет, конечно. Это распускают слухи наши завистники. Мы сотрудничаем семьдесят на тридцать. Тридцать процентов вырученных денег – художнику, семьдесят – академии. На эти деньги мы выплачиваем стипендии, обеспечиваем студентам все необходимое для творчества, поддерживаем в хорошем состоянии древние артефакты, ремонтируем академию и принадлежащие ей здания…

– Мария Андреевна, я здесь недавно и то вижу, куда идут деньги.

– Спасибо на добром слове. – Преподаватель улыбнулась. – Наши ученики, даже те, кто окончил академию, могут всегда сюда прийти, написать картину и выставить ее на продажу. Аудитория закрывается только в день проведения конкурса. Все, что здесь создано, в обязательном порядке сканируется и вносится в базу данных академии. Ну и, как я уже говорила, отправляется на испытательный срок в галерею.

– Вполне разумно, – кивнула Ася.

Маревна Андревна вернулась за стол.

– Знаешь, ты заходи ко мне почаще, – предложила она. – Я здесь каждый день, кроме выходных. Буду рада с тобой поговорить.

– Спасибо. – Ася встала, забрала пустую папку и вышла из кабинета.

Проверила мобильный, сообщений не было. Вздохнула и отправилась в номер, по пути погладив дракона.

Она взяла в номере этюдник. Пробежала по лестнице и тихо проскользнула в аудиторию. Почти все художники уже разошлись. За мольбертами стояли две молодые женщины, явно не студенческого возраста. Они поздоровались с Асей и продолжили свое занятие.

Ася прошла к дальнему мольберту и расположилась у большого окна. «Писать, что хотела бы видеть, – пронеслось у нее в голове. – Ладно, попробую». Она наполнила водой свою новую плоскую бутылочку и вернулась к мольберту. В этот момент брякнул мобильный. Ася судорожно вытащила его из кармана. Это было сообщение от Мирона: «Прости, что пропал. Брательник устроил меня к себе в компанию, поработать до сентября. Только пришел домой». В конце стоял смайлик с енотом, который просил прощения.

На Асю обрушился шквал вопросов. «А что, утром нельзя было сказать, чтобы я не ждала весь день? Накануне он не знал, что пойдет на работу? Почему вчера не сообщил, что не приедет? Что за хрень? И вообще, за весь день ни разу не написать – это свинство!» Она еще раз перечитала послание и ответила: «Мог бы и пораньше написать, чтобы я не ждала».

В телеграм пришел еще один забавный кающийся енот. Губы Аси чуть дрогнули в благосклонной улыбке.

«Завтра приедешь?» – написала она.

Звякнул ответ: «Завтра тоже работаю».

Ася фыркнула, убрала мобильный и взялась за кисть. Еще мгновение, и она полностью погрузилась в созидание. Появились две белые чайки. Они летели над бурлящим морем. Их пытались достать высокие сердитые серо-синие волны, но промахивались и швырялись в птиц отчаянными брызгами.