Джонни хотелось как можно больше общаться с Агентом 005, научиться всему у настоящего гения. Но он понимал, что у Чэня свои привычки и лучше не мешать. В конце концов, пока можно было набросать первый отчет для Даулета и продолжить обучение по прежней программе. Этим Джонни и занимался до прилета в Москву.
После приземления симпатичная стюардесса предложила им выйти первыми. Возле трапа Джонни увидел небольшую делегацию – представителей местных спецслужб, как он догадался.
Когда они спустились, вперед вышел широкоплечий высокий мужчина лет тридцати шести – сорока и с военной выправкой.
– Полковник Евгений Листратов, ФСБ, – коротко представился он. – Опергруппа собрана и ждет доклада.
По дороге в контору полковник Листратов не спешил вводить гостей в курс дела. Он сидел, сложив руки на груди, и хмуро разглядывал Чэня. Затем обратился к Джонни:
– Вы его переводчик, эм?..
– Джанибек.
Листратов вздернул брови:
– Вы же казах?
– Джанибек Уали. Но зовите меня Джонни.
Полковник пожал плечами и кивнул.
– Я консультант… – попытался объяснить Джонни.
– Ты ведь свой, – перебил его Листратов. – Вот скажи, как вы там у себя в Казахстане держали этого китайца подальше от расследования?
– О чем вы? – Джонни смущенно посмотрел на Чэня, но тот делал вид, что ничего не понимает, хотя наушник уже надел.
– Я все знаю, – продолжил полковник. – Международное расследование, убита гражданка КНР, Китай прислал своего наблюдателя. Но ясно же: такие помощники только под ногами путаются. Что он может смыслить в оперативной работе?
Чэнь усиленно делал вид, что любуется московскими пейзажами. Джонни все острее чувствовал неловкость, но понял: это всего лишь очередные переговоры. И одновременно небольшой экзамен китайского учителя.
– Подполковник Кабдулин просил передать вам. – Джонни отдал пакет Листратову, чем заставил того замолчать.
– Спасибо. «Полынь»… – Полковник явно подобрел. – Серик знает толк в подарках.
– И он высокого мнения о подполковнике Чэне Куне, – с ледяной вежливостью добавил Джонни.
– Да читал я отчеты, – отмахнулся Листратов, но в голосе его стало меньше уверенности. – Кабдулин прислал свои наработки с запросом на совместное ведение дела. Ваши эксперты молодцы, не их вина, что не было существенных улик. Места преступлений прочесали мелкой гребенкой. А что убийца – аккуратная сволочь, такое бывает…
– На последнем месте преступления нашли больше обычного. – Джонни ухватил нить беседы и не собирался ее упускать.
– Да помню я, – не сдавался Листратов. – На следующее утро после приезда он явился на место преступления. Раньше опергруппы, один. Причем якобы сам его вычислил по каким-то цифровым следам. Начальство в восторге! Молотов – это мой шеф – разговаривал с его непосредственным руководителем. И тот сказал, что это самый знаменитый сыщик в Китае! «Совершенная машина»!
Листратов хмыкнул. Бросил короткий снисходительный взгляд на Чэня.
– Я в такое не верю. За подобными чудесами или совпадениями обычно скрывается либо информатор, либо негласные улики. А что касается анализа… Наше дело долго вел Следственный комитет. Он провел огромную работу и подключал Отдел поведенческого анализа, ОПА. Но ничего полезного так и не нашли. Потом появились основания, и дело передали нам. Я все просмотрел, придраться не к чему.
Джонни заметил, что Чэнь насторожился при последних словах полковника, и решил усилить напор:
– Но вы же знали о подобных преступлениях в Казахстане? Должны же были узнать за два с лишним месяца?
– Мы изучаем материалы, – хмуро сказал Листратов. – Но да, почерк похож. Разберемся. Только бы никто не мешал. Когда в расследование начинают лезть дилетанты, проблем не оберешься. Ему же не объяснишь, что здесь нужно генерировать гипотезы, отрабатывать каждую, искать ниточки. А не замки воздушные строить на пустых теориях!
– Думаю, вы недооцениваете подполковника Чэня. И китайцы – очень сдержанная нация, они не раздают таких комплиментов незаслуженно. Вы же понимаете, что он один связал преступления в двух странах, чего не смогли сделать ни ваши коллеги, ни казахстанские.
Листратов хотел что-то возразить, но Джонни не дал себя прервать:
– У нас следствие по трем убийствам топталось на месте несколько месяцев. Ни привлечение профессионалов и лучших экспертов, ни угроза международного скандала не могли ничего изменить. Оперативники, правда, задержали одного подозрительного парня и провели несколько допросов.
Глаза полковника заблестели, он с жадностью слушал. Чэнь, напротив, почуял подвох и укоризненно покачал головой, но вмешиваться не стал.
– Он был связан с одной из жертв. Еще бы немного, и следователи нашли бы его связь и с другими убийствами или местами преступлений. Но появился «этот китаец»… – Джонни произнес прозвище Чэня с ехидцей. – Разработал профиль маньяка. Описал его характер, способ действий, предпочтения и возможности. Обратил внимание, что похищения были совершены с размахом, достойным спецслужб. И что парень среднего достатка не мог себе позволить купить даже одну туфельку с ноги жертвы, тем более полностью одеть ее в брендовые вещи и украшения.
Полковник Листратов выдохнул разочарованно.
– Тем парнем был я, – спокойно и с достоинством произнес Джонни. И добавил, пока Листратов не попытался ответить: – Замечу, что подполковник отлично нас понимает.
– Он говорит по-русски? – возмутился Листратов и уставился на Чэня. – Зачем тогда переводчик?
Чэнь Кунь дотронулся до наушника, а Джонни объяснил:
– Онлайн-перевод, новые технологии.
Полковник замолчал на несколько минут, после чего сказал более миролюбиво:
– Все к лучшему. Мне действительно некогда ни экскурсии проводить, ни в архивах копаться. Поступила информация, что в Москву скоро прибудет мерзкий тип, один из самых разыскиваемых преступников на территории России и Европы.
– Чем он занимается? – впервые подал голос Чэнь.
– В основном похищением людей и работорговлей, – ответил Листратов после перевода. – Понятно, что много и другого всего. Отлаженный механизм, поток. Ему предъявили обвинение в торговле людьми и создании преступной организации для сексуальной эксплуатации женщин.
– Неужели похищают жертв с улиц? – удивился Джонни. – В России такое бывает?
– Зачем? Это и не нужно. Сами идут. Ровным строем! Открывается подставная фирма с громким названием, от ее лица происходит вербовка. Девушки летят на объявления, как мотыльки на свет. Обычно им обещают работу горничными в богатых домах, они и рады сбежать из родной страны. Всем кажется, что за границей лучше. Кто-то в арабскую сказку хочет, кто-то рассчитывает замуж выйти за работодателя. Но на самом деле их заманивают для адского труда.
Листратов перевел дух и продолжил:
– Единицы из тех, кто попался Слэйверу, как мы его зовем, чудом смогли связаться с родственниками. И все рассказывают жуткие вещи: после прибытия в страну у них забирают паспорт, а потом распределяют, как скот. Заставляют девушек сниматься в порнографических материалах для платных платформ или в таких же онлайн-чатах. Если повезет, кто-то становится прислугой, но труд дикий: до обмороков и кровавых мозолей. Если не повезет – игрушкой господина, вещью.
– И что известно об этом… Слэйвере? – вмешался Чэнь.
– Не очень много. Схема работает не первый год. Фирмы закрываются, тут же открываются новые: на другие имена в других городах. Россия большая! Уже арестованы десятки мелких сошек, но о хозяине и главном организаторе им самим не известно почти ничего. Имени нет, возраст не знаем, национальность – тоже. Только кодовое имя, Слэйвер. И то не вполне ясно, откуда оно взялось. Возможно, тоже миф или ложный след. Ну еще шрам. Но это не на сто процентов.
– Какой шрам? – спросил Джонни. – Видимый? Можно поиск организовать по базам данных?
– Не получится, он на руке. Одной девушке удалось сбежать от него, она и оставила. Содержалась в очень богатом доме, в ОАЭ. Ее «господин» был русскоговорящим, приезжал периодами развлекаться. Упоминал, что часто посещает Европу и Россию. Лица' она его не видела, все время был полумрак, страховался негодяй. Но однажды, когда дошло до особой жестокости, она не выдержала и начала сопротивляться. И укусила «господина».
– Как?
– Да просто. Зубками! Человек, доведенный до отчаяния, способен на разное. В общем, хорошо цапнула она его за руку. Говорит, орал гад громко и кровь лилась. От такого наверняка шрам остался. А она смогла сбежать.
– Уже что-то!
– Да. Вот только мы не знаем точно, был ли это наш Слэйвер. Хотя все говорит, что он.
Листратов хмуро помолчал с минуту и вернулся к текущему расследованию:
– И вот вместо того, чтобы планировать его поимку, я бросаю все, объявляю сбор опергруппы по старому делу и еду вас встречать. Нет, я не против. Маньяка нужно остановить. Только мне не хочется, чтобы кто-то мешал. Мне бы спокойнее без консультанта работалось.
– Спокойнее, – сказал Чэнь. – Но если бы все изначально работали вместе, то какая-нибудь из девушек в Казахстане была бы еще жива. Ван Сюли занималась бы экологией, а я – своими делами в Пекине. Но, как говорится, «друга без изъяна не бывает, а если будешь искать изъян – останешься без друга». Давайте свои обиды превратим в силу и поймаем негодяя.
В этот момент автомобиль остановился напротив входа в массивное серое здание. Снаружи подскочил молодой человек и открыл дверцу.
Здание ФСБ выглядело солидно. Как понял Джонни, это был вопрос и престижа государства. Но атмосфера внутри оказалась гнетущей, а сотрудники хмуро смотрели на гостей. Одни кидали оценивающие взгляды, другие отворачивались, третьи перешептывались с коллегами и уходили в боковые коридоры. Из слов Листратова стало ясно, что слухи о китайском профайлере разнеслись по зданию быстрее чумы. Никто не спешил ему доверять. Несмотря на дружеские отношения стран, местные спецы опасались пускать в свои дела чужих. Здесь и речи не было об открытости и непосредственности, которые успели возникнуть между казахстанскими оперативниками и китайским профайлером.
Джонни решил поддержать Чэня:
– Они пока не понимают, какого уровня ты специалист. Это быстро изменится.
Чэнь ничего не ответил. Похоже, ему не было дела до чужого мнения, и он точно не собирался никого очаровывать.
Листратов быстрым шагом шел впереди. Они поднялись на третий этаж, затем свернули в длинный коридор.
– Мой шеф хочет побеседовать с вами, – остановившись около массивной деревянной двери, объяснил полковник и завел их в большую светлую приемную.
Секретарша, девушка в строгой одежде и с не менее строгим взглядом, не задавала вопросов и лишь на секунду отвела глаза от монитора. Джонни понял, что о визите ее предупредили.
Кабинет тоже был просторным. Портрет президента в центре светлой стены. Мебель из темно-коричневого дерева, Т-образный стол для совещаний, государственные символы и триколор в декоре и канцелярских предметах.
– Начальник управления генерал-майор Молотов Вячеслав Алексеевич, – представил шефа Листратов.
Из-за стола поднялся крепкий мужчина слегка за пятьдесят. Его коротко остриженные волосы уже были тронуты сединой, но Джонни почти физически ощутил силу, которая исходила от генерала.
– Я хотел поговорить с вами перед совещанием, – начал Молотов, когда все закончили протокольные приветствия и расселись вокруг стола. – Это очень необычное дело. Я не помню ни единого похожего случая. Демонстрация выполнена театрально и тщательно. Преступник хитер, аккуратен в мелочах и, судя по всему, психопат. Большая удача, что вы нашли связь московского убийства с алматинскими. И я рад, что вы станете нашим консультантом. Уверен, теперь мы продвинемся.
Чэнь кивнул, принимая и комплименты, и ответственность.
– Решено объединить расследования: убийства Анастасии Грачёвой и совершенных на территории Казахстана. При этом фактически делом будут заниматься службы трех стран: России, Казахстана и Китая. Не скрою, многие наши сотрудники недовольны, что им приходится допускать к чувствительной информации представителей иностранных спецслужб. Но я уверен, что в данном случае это пойдет на пользу делу.
– Нейлон сам не остановится, – подал голос Чэнь. – Нам нельзя терять время на уговоры и бюрократические барьеры.
Генерал-майор Молотов свел брови к переносице:
– Согласен. Что-то происходит с обществом, раз оно порождает таких монстров. Это убийство выглядит бессмысленным и не укладывается в привычные рамки криминального поведения. Мы за год проверили много версий, но фактически основной до последнего времени была «безмотивационное преступление», каприз сумасшедшего. А это тупик. Сначала Следственный комитет, потом и мы вели расследование по всем инструкциям, но результат почти нулевой. Что-то было необходимо изменить.
Молотов положил кулаки перед собой на стол. Сцепил пальцы в замок и тут же расцепил их.
– Я просмотрел материалы из Алматы и по своим каналам собрал информацию о вас, подполковник Чэнь Кунь. Ваши достижения впечатляют. Генерал Ма Юн ценит вас, коллеги из Казахстана тоже очень довольны сотрудничеством и уверены, что поимка… Нейлона – дело времени. Теперь наша очередь проявить полное доверие.
При последних словах генерал пристально посмотрел на Листратова. Полковник, который слушал шефа со скептическим выражением лица, подобрался и отвел глаза.
– Взаимное доверие очень важно, когда речь идет о таком объекте, – продолжил Молотов. – Изворотливом, хитром преступнике, способном действовать в разных странах, умеющем добывать нужные ему сведения и взламывать базы данных. Поэтому я напоминаю всем о мерах предосторожности. Не передавайте чувствительную информацию по открытым каналам.
Теперь генерал смотрел на Джонни:
– Вы гражданский специалист, поэтому я останавливаюсь на очевидных правилах прежде всего ради вас. Не допускайте разглашения секретных сведений, к которым вы получите доступ.
– Я понимаю, – торопливо сказал Джонни и решил, что никаких тайн в отчетах Даулету он писать не будет. Свобода дороже любых денег.
– Хорошо. С нашей стороны расследование возглавляет полковник Листратов. Контактировать также будете со Службой международных связей, генералом Панфиловым. Оперативные сотрудники ждут, что вы введете их в курс дела и совместно разработаете план дальнейших действий. Удачи.
Генерал поднялся, давая понять, что встреча закончилась. Чэнь кивнул в знак благодарности и тоже встал.
Джонни направлялся за ним к выходу, когда услышал, как Молотов тихо говорит Листратову:
– Проследи, чтобы у Чэня было все необходимое.
– Так точно, – ответил полковник.
Вернувшись в коридор, Чэнь и Джонни проследовали за Листратовым на другой этаж. Оперативники ждали их в просторном прямоугольном зале. Общего стола не было, все сидели на офисных невысоких стульях, расставленных ровными рядами, и могли смотреть на одну стену, где находилось сразу три больших экрана. Широкие окна и отделка стен делали помещение светлым, но изображение было достаточно ярким.
«Сенсорные интерактивные панели для презентаций», – оценил Джонни оборудование.
На каждом экране отображались фотографии из Алматы с мест преступлений Нейлона.
– Все уже в курсе того, что произошло в Казахстане? – спросил Чэнь у Листратова. – Это сэкономило бы время.
Джонни перевел вопрос.
– Только в общих чертах. Все ждут комментариев знаменитого китайского агента.
Чэнь проигнорировал колкость и спокойно пошел к экранам. Щуплый айтишник дал ему листик с личным кодом доступа, и через несколько секунд Агент 005 деловито настраивал презентацию.
Джонни завороженно наблюдал, как Чэнь наводит собственный порядок на экранах. Те же фотографии теперь были сгруппированы по другим критериям. Некоторые крупно показывали важные детали с мест обнаружения тел.
На центральный экран Чэнь вывел изображение девушки, убитой в Москве. Прекрасная, словно спящая, в роскошном голубом платье, она мирно лежала на бликующих водах фонтана. Цветы нежных оттенков окружали ее, подчеркивали красоту и торжественность момента.
– Офелия, – выдохнул впечатленный Джонни.
Он уже не раз слышал о композициях злого гения, но видел фотографии впервые. И восхищение заставило его на миг забыть о трагедии.
Чэнь прервался и вопросительно посмотрел на Джонни.
– Простите, – смутился Джонни. – Не обращайте внимания.
Но он успел заметить искру понимания в черных глазах Агента 005. Настроение Джонни поднялось: приятно оказаться полезным и увидеть нечто, что упустил гений.
– Серия из трех убийств произошла в Казахстане за последние два с половиной месяца, – сжато рассказывал Чэнь. – Все жертвы – очень красивые молодые женщины. После убийства тело каждой было выставлено на обозрение в живописном многолюдном месте.
Пока Джонни переводил, на центральном экране появились три фото с высоты полета.
– У жертв были вырезаны сердца. Вместо них маньяк вложил в грудные клетки девушек копии, напечатанные на 3D-принтере. Нейлоновые. Отчего и получил оперативное имя Нейлон.
Три изображения немного уменьшились, и рядом с ними отобразилась фотография фонтана «Каменный цветок» на ВДНХ.
– В Москве было совершено преступление, во многом идентичное алматинским. Поэтому расследования по четырем делам объединены в одно.
Экран показал фото девушек при жизни. Красивые платья, дорогие украшения. Каждую обнимал кавалер в стильном костюме.
– Все жертвы – из состоятельных семей, – продолжил Чэнь. – У каждой в жизни был мужчина – ее личный тиран. Как видите, и у исполнения преступлений, и у жертв много общего. С очень высокой вероятностью Нейлон выберет следующую цель со сходными характеристиками. Но убивает он не сразу, подготовка ритуала занимает от десяти дней до месяца.
Чэнь сделал паузу, давая Джонни закончить перевод. Затем продолжил чуть медленнее, переходя взглядом от одного оперативника к другому:
– Это означает, что необходимо с особым вниманием относиться к сообщениям о пропаже или похищении молодых женщин из целевой группы. Более того, Нейлон очень осторожен и умеет добывать нужную информацию. Если он заподозрит ловушку или заметит повышенные меры безопасности, то может отложить свои планы, а мы получим дополнительное время. Но если Нейлон забеспокоится, когда похищение уже произошло, он может ускорить убийство и ритуал. Как это случилось с Ван Сюли, последней жертвой.
Стоило отдать должное московской команде – ни смешков, ни выкриков не было. Только шепотки и иногда тихое роптание, но никто пока не оспаривал выводы китайского агента или его гипотезы.
– На основании собранных данных уже можно составить предварительный профайл подозреваемого, – продолжил Чэнь и коротко перечислил ключевые пункты характеристики Нейлона, не задерживаясь на подробностях и психологических обоснованиях.
– Изъятые сердца были обнаружены рядом с местами инсталляций. Для каждого преступник выбрал сосуд – изысканный, но внешне незаметный.
На экранах появились три фото.
– На ВДНХ ничего подобного не найдено, – вставил Листратов.
– Должен быть сосуд. Сто'ит либо еще раз все проверить, либо разыскать того, кто нашел его раньше вас.
Листратов потер ухо, затем достал телефон и набрал сообщение.
– Но зачем он это делает? – растерянно спросил мужчина с задних рядов. – Кому может понадобиться… такое?
Чэнь лишь пожал плечами.
– Предварительные заключения вы сможете прочитать в профайле Нейлона. Данные постоянно дополняются, выводы корректируются. В динамике, характерной для психического расстройства, – парафилий, именно некросадизм, то есть вырезание сердца у мертвых женщин становится одним из элементов ритуала. Кроме того, можно сказать, что он стремится к трансформации, а его представления о себе и переживание собственной сущности находятся в динамическом изменении. С высокой вероятностью следующее убийство произойдет очень скоро и наверняка в России.
Оперативники внимательно выслушали перевод, а затем удивленно загомонили.
– Но ничто не указывает на это. Даже в вашем профайле, – высказался за всех Листратов.
– Эта гипотеза исходит из того, что Нейлон видел меня в Президентском парке. Мое появление встревожило его, и он ускорил инсталляцию. И он относится к своей фантазии как к произведению искусства, ему важно впечатление зрителей. Скорее всего, он наблюдал и за приездом полиции, сбором улик. Но Нейлон знает, что началась активная охота, поэтому из чувства самосохранения постарается изменить и модус операнди, и географию убийств. А Москва – многомиллионный город, здесь ему затеряться после ритуала будет проще, чем в Казахстане. Он помнит, что первое преступление осталось безнаказанным, поэтому решит вернуться и совершить следующее. Кроме того, у него наверняка есть подготовленная база, и он считает себя здесь в большей безопасности, чем где бы то ни было.
– Не могли бы вы пояснить, как пришли к таким… неочевидным выводам? – Сарказм в голосе Листратова едва проступал, поэтому Джонни надеялся, что Чэнь его не распознает.
– Хорошо. Как вы знаете, для анализа мы задействуем систему на базе искусственного интеллекта. Первый этап – «холодная» цифровая криминалистика: изучаем поисковые запросы, составляем широкий список кандидатов. Например, тех, кто ищет информацию в Гугле об операциях на сердце, приобретает портативное медицинское оборудование и так далее. Второй этап – «горячая» цифровая криминалистика: определяем характеристики личности и включаем их в классический профайлинговый отчет – пол, уровень образования и прочее. Затем идет рекурсивное обучение системы. К первоначальным «холодным» и «горячим» данным добавляется любая новая обнаруженная информация. Система «умнеет», и список из условных пяти миллионов человек постепенно сводится к десятку имен. Причем можно со статистически достоверной вероятностью утверждать, что имя преступника будет среди них.
Джонни умоляюще посмотрел на Чэня: от избытка специальных терминов у него уже начал заплетаться язык. Агент 005 чуть заметно улыбнулся и продолжил проще:
– Пока мы можем утверждать не так много: Нейлон живет в Казахстане или часто навещает его. Первое убийство было в Москве, и мы знаем дату – это сужает круг подозреваемых. Мы собираем данные и заполняем графы в профайле с помощью инструментов многофакторного анализа. Например, с высокой вероятностью можем утверждать, что он пережил трагедию в детстве, скорее всего смерть матери.
Листратов даже слегка закатил глаза, когда услышал очередной тезис без ясных доказательств.
– И что делать со всей этой важной информацией? – спросил он, уже не скрывая скепсиса.
– Искать зацепки. Анастасия Грачёва была первой жертвой, Нейлон еще учился. Скорее всего, в какой-то период они пересекались лично. Поэтому кто-то из ее друзей или близких мог что-то заметить, даже если встреча была мимолетной. Нужно поговорить со всеми.
– Их допрашивали почти год назад. Что они скажут теперь такого, чего не вспомнили тогда? – допытывался Листратов.
– Тогда они были в шоке. Горевали. Возможно, опасались за собственные жизни или жизни родственников. Теперь все успокоились, обдумали случившееся. Будет полезным выслушать их еще раз. Анастасия Грачёва училась в Лондоне, обладала редким меццо-сопрано, была яркой личностью с широким кругом общения. Нужно узнать о ней как можно больше. Любая мелочь будет важна для анализа.
– Хорошо. Можем еще раз поговорить с ее отцом, – предложил Листратов. – Попросим рассказать, с кем она ближе всего общалась. Возможно, за этот год он узнал о каких-то отношениях, которые закончились плохо, или о тайном поклоннике.
– О таком наверняка знает ее лучшая подруга, – подсказал Джонни. – Девушки охотнее делятся секретами с девчонками, чем с родителями.
Листратов кивнул.
– Когда договорюсь о встрече, сразу сообщу, – согласился Листратов. – Признаю, мы отработали более сотни версий, но – другого рода, прежде всего связанных с бизнесом и окружением Грачёва. У состоятельного человека всегда есть враги, кто-то мог отомстить. Но пока ничего не нашли.
После совещания Чэнь получил отчеты по московскому убийству, познакомился с генералом Панфиловым и согласовал порядок работы вне здания ФСБ. Единственное условие, которое поставил Листратов, – они с Джонни должны были оставаться доступными круглосуточно.
– Я не могу быть вам нянькой, – сухо объяснил полковник, сбрасывая очередной телефонный звонок. – Но за вами будет закреплен служебный автомобиль. Водитель – майор Медведев. Он же по совместительству будет вашим охранником и гидом. Сейчас он ждет вас на парковке, чтобы отвезти на служебную квартиру.
Чэнь вскинул руку, прерывая Листратова:
– Нас любезно согласился принять бизнесмен из Казахстана, деловой партнер брата погибшей Ван Сюли. Он владеет здесь отелем.
– Как знаете. Когда заселитесь, сообщите, какой у вас номер, Медведеву. – Листратов безразлично отмахнулся и ответил наконец на звонок.
После первых слов его лицо изменилось. Полковник не отрываясь смотрел на Чэня, пока слушал невидимого собеседника. Через несколько минут он молча нажал отбой.
– Наш сотрудник прошел по ближайшим от места преступления проходным торговым точкам, – хмуро сказал Листратов. – В одном пафосном антикварном магазине ему предложили приобрести древнюю вазу примерно за три тысячи долларов. Якобы привезенную из Арабских Эмиратов, но по стилю очень напоминающую найденные в Казахстане и запечатанную. Когда сотрудник вызвал подкрепление, хозяин быстро вспомнил, что вазу он нашел год назад в сквере неподалеку. И конечно же, такую красоту взял только на хранение, чтобы отдать владельцу. Открыть ее он так и не сумел, хотя пытался. А поскольку за вазой никто не пришел, решил продать как есть. Когда ему объяснили, что' спрятано внутри, он запачкал половину своих витрин и ботинки нашего догадливого оперативника.
Чэнь молча смотрел на Листратова с непроницаемым лицом.
– С учетом новых данных надо разработать следственные мероприятия, – продолжил полковник. – Я потороплю экспертов с заключением по сосуду и сердцу жертвы. Затем сразу же займемся окружением Анастасии Грачёвой.
– Полковник Листратов… – Черные глаза Чэня сузились. – Лишний шум и активность сейчас будут только на пользу. Мы пока не можем поймать его, но можем напугать и спасти чью-то жизнь.