Куда ей было деваться со своим потрясённым, разрушенным гибелью у неё на глазах «простого человека» сознанием? Не за убийцей же гоняться, не затормозившим авто до и после наезда на пешехода, перебежчика в неположенном месте… Нину трясло утром от сумеречного ужаса произошедшего у стен монастыря, который в полном объёме она осознала только на следующий день. Не было у неё никакого желания, никаких физических сил разыскивать преступника или преступницу, самой бы умом не тронуться…
Целый день, всё воскресенье она просидела дома на тахте. Она мучилась неопределённостью – чему быть, того не миновать. Только как выйти из ступора, в который она себя загнала через мучительное посещение отделения полиции с дачей показаний по открываемому уголовному делу о смерти Бориса, через посещение его родителей с гибельным известием, «таких гонцов в старину казнили», через рассказ матери о своей беременности.
– Так ведь и кукуха может поехать, шизануться можно, если ничего не предпринять для спасения души потенциально душевнобольной беременной девицы, – сказала она вслух, но не слишком громко, чтобы её услышала мать, громыхающая посудой на кухне. – Надо самой, пока в здравом уме и твёрдой памяти сходить на приём к психотерапевту и выговориться на полную катушку.
Пока она искала листки бумаги с номерами телефонов, которые ей оставили психотерапевтов Владимира Прокофьевича и Владимира Глебовича, ей на мобильник позвони Пётр.
– Привет, Нин, как дела?
– Как сажа бела. Надумала в понедельник записаться на приём к психотерапевту. К тому… Помнишь?.. Нашла два телефона тёзок-психиатров, кто возьмёт, к тому и пойду.
– Может, и меня, Нин, возьмёшь за компанию?
Та удивилась и спросила:
– Тебе-то зачем?
– Хреново чувствую от потрясения, душой болею, если тебе так интересно… В любом случае после такой душевной катавасии нам с тобой лучше держаться вместе. Годится, Нин? Договаривайся с психотерапевтами о встрече, я готов сопровождать тебя куда угодно. Если у психиатров приём платный, я готов всё оплатить…
– Денег не жалко?
– Для тебя мне ничего не жалко, Нин…
– Приятно слышать такое от…
– …От твоего верного и бескорыстного друга, считай так, родная… Ты меня слышишь?..
Наверное, Пётр засомневался, что его слышат, при помехах и паузе, в время которой Нина размышляла, что ей предпринять в следующее мгновение. Наконец, она определилась, что её нужно делать здесь и сейчас, и она сказала, как можно спокойней и уверенней:
– Я сейчас буду звонить психотерапевтам и договариваться о приёме и встрече в поликлинике. Если я договорюсь, то я тебе перезвоню и сообщу все детали наших переговоров.
Нина взяла наугад первый попавшийся под руку листик с телефонами и через несколько секунд набирала нужный номер на своём мобильнике. Трубку взял Владимир Прокофьевич, с тайным торжеством в голосе, как будто целый день ждал её звонка. Бодро сообщил, что Нина обратилась к нужному ей практикующему специалисту, психотерапевту, готовом её принять завтра в указанное время, в его обеденный перерыв, после запланированного приёма всех ранее записавшихся пациентов поликлиники. Также сообщил, что в качестве консультанта по её вопросу будет присутствовать и отечественное светило отечественной психиатрии, профессор, доктор наук Владимир Глебович.
– А где работает светило психиатрии?
– Владимир Глебович профессор психфака МГУ и завотделом института РАН.
– А можно я приду с моим коллегой Петром, которого вы тоже в субботу приветили в тех трагических обстоятельствах близ стен монастыря, или неудобно из-за ограниченности времени? Можно вдвоём?
– Не только можно, но и нужно, Нина. Только мы с Владимиром Глебовичем примем вас поодиночке, как положено. А если возникнет рабочая необходимость, то мы побеседуем с вами вдвоём. Договорились? Тогда ждём вас с Петром завтра в четырнадцать ноль-ноль…
Нина с Петром прибыли в указанное место городской поликлиники за пятнадцать минут до заданного времени и присели на стулья рядом с кабинетом завотделением Владимира Прокофьевича.
Увидев подошедшего к кабинету Владимира Прокофьевича, Нина и Пётр вежливо привстали и поздоровались:
– Здравствуйте, доктор.
Тот улыбнулся им как старым хорошим знакомым и сказал ласковым доверительным голосом:
– Здравствуйте, Нина, здравствуйте, Пётр, рад вас видеть.
Доктор Владимир Прокофьевич церемонно поклонился подошедшему профессору Владимиру Глебовичу, поздоровался с ним за руку и с лукавой улыбкой заметил:
– Видите, молодые люди, силу присказки «точность – вежливость королей. Профессор подошёл ровно в четырнадцать ноль-ноль. Никто не опоздал.
– Как говорят в народе: никто не забыт, никого на задворках истории не забыли. – Подыграл коллеге Глебыч. – Мы вчера посоветовались и решили, что проведём приём вас вместе, юные друзья, чтобы разобрать совместно некоторые технические и психические нюансы вашего поведения в экстремальной ситуации катастрофы. Доктор, приглашайте в ваш кабинет завотделением.
Нина и Пётр сидели в мягких удобных креслах неподвижно, несколько напряжённо, с застывшими лицами и почему-то сдвинутыми бровями, напротив стола, где восседали доктора-коллеги Владимир Прокофьевич и Владимир Глебович. После затянувшейся паузы последний с улыбкой предложил:
– Не надо держать себя так скованно, расслабьтесь в своих креслах, вздохните раскованно и сбросьте мускульное напряжения с лиц, не надувайте щёки и раздвиньте брови в естественное положение… Вот так, отлично…
– Слушаем вас, Нина, расскажите о своих проблемах, что вас мучит, – сказал Владимир Прокофьевич, – не стесняйтесь, здесь свои. Только не зажимайтесь – хорошо?
– Хорошо… Начну с того, что я два дня не могу вспомнить стихи, которые мне прочитал Борис, перед тем как броситься наперерез машинам, словно с цепи сорвался…
– Он с цепи сорвался, когда оскорбил тебя, потом меня и в драку полез с двумя парнями, – неожиданно перебил Нину Пётр.
– Петь, – хотела остановить его Нина, но тут же спохватилась, – наверно, мне не надо вмешиваться…
– Делайте и говорите всё, как вам хочется, не ограничивайте себя, Нина, – посоветовал неожиданно строгим голосом профессор. – Это же относится и к вам, молодой человек… Помните старую поговорку «Что у пьяного на уме, то и на языке». – Видя, что Пётр и Нина при его словах зябко поёжились, он сделал лёгкий жест рукой, рассеивающий сомнения, что в молодом человеке он увидел пьяницу с затуманенными мозгами. – Об алкогольном опьянении присутствующих говорить не будем, потому что таких в этом кабинете нет. Но у меня вопрос об опьянении другого рода… Вот я знаю эффект классной поэзии или классной прозы, когда сам текст пьянит – такое вам знакомо? Скажите, Пётр, Нина!
– Да, знакомо, – пролепетал Пётр.
– Да, конечно, – прошептала Нина.
– Отлично, – сказал Глебыч. – Вы подходите друг другу, друзья. Ибо любовное опьянение от контакта душ, даже без всякого плотского прикосновения, контакта тоже вызывает эйфорию.
– Химия близких по духу и крови людей? – вздрогнул от вопроса Пётр. – Или я ошибаюсь в чём-то?
– Нисколько, – покойно парировал Глебыч, – да, вы, Пётр, и вы, Нина, близкие по духу и по крови люди, которые достойны любви друг друга. Понимаете меня, молодые люди, или мне надо будет всё это произнести второй и третий раз?
– Откуда вам это известно, – зябко ёжась, робко спросила Нина. – Ведь вы нас знаете так мало, откуда?..
– Влюблённые люди по-особому пахнут и действуют также по-особому, в отличие от равнодушных друг к другу личностей. Кроме запаха есть незримые формы общения душ даже у записных материалистов по воспитанию и принципам жизнелюбия…
– А почему вы так считаете, профессор? – спросила Нина и вопросительно с явной симпатией посмотрела на Петра.
– Да, почему, Владимир Глебович? – спросил Пётр.
– Потому что Пётр, защищая вас, Нина, вышел на бой один против троих и победил, вот почему… – Он, улыбаясь, подмигнул левым глазом Прокофьичу. – А ещё потому, что под кураж вы вдвоём синхронно прошлись на руках между памятниками генералу Алексею Алексеевичу Брусилову и философу-спиритуалисту Льву Михайловичу Лопатину.
– Причём трижды. – Видя обескураженные опрокинутые лица Нины и Петра, Владимир Прокофьевич, повелительным голосом, не терпящих возражений приказа. – А теперь, молодой человек, покиньте на некоторое время мой кабинет. Мы вас с вызовем и поговорим с вам отдельно, а пока поговорим о психических проблемах красавицы Нины после сильного душевного потрясения. Я помогу вам всем обрести душевное равновесие и внутреннюю гармонию с собой и окружающим миром.