Нина не пошла ни на похороны Бориса, ни на поминки, как ни звали её его родители и другие родичи.

Уже после поминок некоторые из них смирились:

– Понимаем твой тонкий намёк на толстые обстоятельства. Небось, на сохранение ляжешь, лишь бы не выкинуть раньше времени…

– Выкидыш в круглую немыслимую сумму обойтись может – от этого рехнуться можно – наверное только и думаешь, как припасть к банковской ячейке с пятью десятками миллионов тугриков… И доить буржуев, задавивших несчастного, юродивого дурочка Бореньку, до конца жизни – чего молчишь-то?..

– Мы-то думали, что на поминках разоткровенничаешься: признаешься от кого забеременела, от Борьки или от кого ещё?..

– Приезжай к нам, как родную примем, при любом, даже самом свинском тесте о непризнании Борькиного отцовства твоего дитяти до рождения, после – когда рожаешь-то? Нам интересно, родителям убиенного от богатеев перепадёт после рождения – или пожидишься подкинуть на достойную старость до нашей жалкой напрасной смерти-с?..

А Нина отвечала в телефон сухо и односложно с плохо скрываемым презрение к потенциальным родичам, не развивала тем пустопорожних разговоров, но и не нарывалась на заполошные скандалы, к которым её подталкивали любопытные обыватели, интересуясь чуть ли не каждый день результатами тестов ДНК на отцовство погибшего.

А через какое-то время Петра вызвали на разборку. Сначала позвонил Игнат – его номер определился на мобильнике Петра – и предупредил:

– Сейчас тебе позвонят два ключевых свидетеля по твоему знаковому уголовного села. Тебя и Нину приглашают на разбор завалов в Центральный парк…

– Нина не придёт, потому что у неё токсикоз, она плохо себя чувствует, нет острой необходимости тревожить будущую маму.

– Она дома или где? Её мобильник отключён… Одно время она отвечала мне, а потом вырубила…

– Так надо, Игнат, у неё острый токсикоз. А я приду в указанное место и в срок. Точность – вежливость королей. А больной королева или принцессе Нине я всё, что ей надо знать, передам. А беременную девицу, которая мучается токсикозом, лучше не грузить негативной информацией.

– Я уверяю тебя: в этом ты заблуждаешься… – После заметной вынужденной паузы Игнат продолжил изменившимся от напряжения голосом. – Не тебе, Пётр, говорить об адвокатской этике. На кону моя репутация и даже честь. Я открытым текстом говорю, что в крупном банке в ячейке положена огромная сумма. Этой банковской ячейкой по договору могут пользоваться одновременно три человека, понимаешь, одновременно. Нина, Марат и Инна.

– Кто такие Марат и Инна? Я их знаю? – Пётр догадывался, что женщина топлес, наверняка, Инна, а Марат кто – угонщик? Может быть.

– Нет ты их не знаешь, но вправе их подозревать, говорю тебе открытым текстом, без обиняков… Да, самое главное, я им дал номер твоего телефона. Не прячься, как Нина. Они тебе скоро позвонят, это дети, родившиеся с золотой ложкой во рту, их родители из цвета нации, государственной элиты, из разряда неприкасаемых, если хочешь. Но они замешаны в той ужасной истории, проходят в известном деле как анонимные неизвестные свидетели или даже подозреваемые… Так что не уклоняйся от разговора и приглашения на разбор… Иначе будет худо и тебе, и Нине…

– Благодарю за откровенное предупреждение.

Сначала позвонил Марат, представился, назвав время и место встречи у выхода радиальной ветки метро Парка Культуры. Номер его был зашифрован, не определялся на мобильнике. Однако неизвестный контактёр Марат был вежлив и обходителен.

– Вы меня не видели раньше. Я буду вместе с Игнатом, которого вы прекрасно знаете.

– Отлично.

Я провожу вас к одной даме – гостеприимной хозяйке для приватной беседы. Заранее успокою вас, вы у неё в доме ничего не должны бояться.

– Я и не боюсь.

– Договорились. Кстати, о вас наслышан, что вы не робкого десятка молодой человек. Постарайтесь уговорить на визит Нину. Но в любом случае, ждём вас и одного.

Потом позвонила молодая женщина с красивым грудным голосом. Секретный номер её телефона также не высветился на мобильнике Петра.

– Здравствуйте, Пётр, давно с вами хотела познакомиться. А также увидеть вашу красавицу Нину, разумеется, вместе с вами.

– Добрый день, Инна. Я буду, как штык.

– У вас есть время и силы на встречу с нами, а у Инны, выходит, нет ни времени, ни сил.

– У беременной Нины острейший токсикоз.

– Не знаю, что это такое, и знать не хочу. Постарайтесь, попытайтесь, чёрт возьми, доставить на место встречи Нину. Я знаю, что вам назначили встречу у метро Парк Культуры рядом с домом. Вы можете к выходу из метро подъехать на такси, все транспортные расходы я оплачу в тройном размере.

– Даже не буду пытаться и стараться, это невозможно – по определению и по…

– Я вас предупредила… – Перебила та. – Я уже рассержена на вас и Нину, потому что из-за ваших капризов я могу потерять большие деньги…

– Вы про деньги, положенные в банковскую ячейку на имя Нины?

– Не только… Большие деньги. Не играйте с огнём, Пётр?

– Вы мне угрожаете, Инна?

– Предупреждаю… Пока предупреждаю… – с этими словами скрытой угрозы она должна была резко положить трубку, но вежливо, сказав без надрыва бодрым голосом. – До скорой встречи у меня дома. До свидания.

Игнат и Марат встретили Петра, холодно, вежливо, без лишних эмоций обменялись приветственными рукопожатиями. Через пару-тройку минут они были в роскошной квартире Инны. В красотке Инне, с роскошными женственными формами, Пётр безошибочно узнал женщину-водителя топлес в инфернальной иномарке, совершившей наезд на Бориса. В её квартире присутствовали ещё четверо молодых людей. У Петра сразу тревожно забилось сердце: он узнал этих четверых плейбоев, водителей четырёх машин, остановившихся у автобусной остановки, участников той «гонки смерти», не пересекших роковой черты, не пожелавших наезжать на труп Бориса и разбросанные фрагменты его тела.

Для беседы с глаза на глаз был приготовлен изысканный фуршет с горячительными напитками и лёгкими закусками, фруктами. Когда деловито представились друг другу, Пётр простодушно заметил:

– Надо же я вас всех видел за рулём остановившихся машин, – он постарался осторожно подобрать нужные слова, – на месте катастрофы.

– Да мы и не собирались скрываться, – заметил один парень атлетического сложения, представившийся только что Марком. – Скрылся с место катастрофы только один человек, оказавшийся невольно победителем нашей скоростной гонки. Все лавры и хула ему достались…

– Почему ты говоришь о победителе, а не красивой смелой победительнице, королеве-героине, Марек? Изгоями гонки, у тому же бездарно проколовшимися потом, оказались Натан, Иосиф и Абрам, с тобой незабвенным вместе…

Это было сказано грудным голосом красотки Инны, оказавшейся мгновенно в центре внимания всех присутствующих в квартире. Это осознал вдруг и Пётр, у которого вдруг щёлкнуло в мозгу: «Четыре водителя, участвовавших в гонке смерти – Марк, Натан, Иосиф и Абрам – прокололись, причём бездарно, а об угонщике Марате пока ни слова».

И ещё Пётр заметил, что свита оказывает подобострастные знаки избыточного уважения своей королеве-героине Инне, значит, было и есть, за что. Именно она была главным центром притяжением, сияющим Солнцем этой спевшейся компании, вокруг которой кружили планеты особей человечьего рода, обожавшие скоростные гонки смерти. А эта гонка, наконец, обернулась реальным наездом на человека и его трагической гибелью.

– Пётр, почему вы ничего не пьёте? Это элитный алкоголь, может стоит его пригубить? – обратилась королева с доброй красивой улыбкой к стеснительному молодому человеку.

– Я с вашего позволения ограничусь минералкой.

– Что, не пьёте совсем?

– Совсем?

– Эта здоровая привычка из кодекса мастера боевых искусств?

– Просто не пью, не моё это.

– Великолепно, как важно сызмальства определить в жизни, что моё и что не моё… Можете меня называть просто Инной с вредными привычками.

Она сделала себе коктейль из алкогольных напитков и бросила в бокал несколько кусочков льда. Пригубила коктейля, зажмурив от удовольствия глаза, и спросила обескураженного Петра:

– Хотите я вам сделаю такой же фирменный коктейль, как у меня, для осознания кайфа, сверхчувственного наслаждения?

– Спасибо.

– Спасибо да, или спасибо нет?

Пётр пожевал губами, обдумывая свой куртуазный, но в то же время решительный ответ, и ответил с лёгким вызовом:

– Вы же пригласили меня для какого-то серьёзного конфиденциального разговора – я хочу трезво и светло оценивать всё происходящее здесь. Так что, спасибо – нет.

– Серьёзный молодой человек, – без тени усмешки произнесла Инна. – Раз всё так серьёзно, хотите я приглашу для очной ставки двух бойцов, которые напали на вас вместе с Борисом на берегу Новодевичьего озера и которых чуть не убили?.. Да, чуть не убили, демонстрируя свои отменные навыки каратэ?

– Зачем?

Инна глядела прямо в глаза Петру, и Пётр, собрав все свои душевные силы в кулак, не отвёл взгляда. Инна с удивлением ощутила на себе силу сильного бойцовского характера и спокойной душевной независимости. Она подошла вплотную к Петру и под встревоженными, испуганными взглядами своей свиты взяла Петра за кисть руки, намереваясь измерить тому частоту пульса.

– А вот затем. Те парни Сергей и Вадим, однокурсники Бориса, были пьяны, когда устроили нападение на вас и Нину. Борис тоже был пьян. А вы, конечно, были трезвы, как стекло. Хотите, что я сейчас сюда вызову Сергея и Вадима и они подтвердят, что их троица напавших на вас была пьяна. Борис это подтвердить уже не может, а Сергей и вадим – пожалуйста, хоть сейчас, они на телефоне, ждут нашего приглашения…

Пётр моментально оценил, куда клонит Инна, но аккуратно прикинулся валенком, покачал головой, словно чего-то вспоминая, потёр закрытые глаза костяшками пальцев, тяжело вздохнул.

– При всём своём желании я не могу вспомнить, что погибший Борис и его подельники были пьяны…

– Так уж и не вспомните? – неожиданно вклинился в беседу адвокат Игнат. – Неужели даже запах водки не почувствовали изо рта, из пор разгоряченного тела?

– Мне было по барабану, пьяны или не пьяны, – возвысил голос Пётр. Они на моих глазах оскорбили Нину… Плевать мне было на то, оскорбляли они в пьяном или трезвом виде. Они начали драку, и я ответил. Не скрою я готов был их убить… – Он криво усмехнулся. – Да, мог бы убить всех троих, такой стих агрессии тогда обуял… И Бориса первым мог бы убить, потому что он первым оскорбил Нину, а его подельники подтвердили, усилили…

– Что подтвердили, что усилили, говорите… – Инна по-прежнему держала Петра за кисть, измеряя тому пульс. – Ответьте… Вот вы сейчас на словах гнева вроде бы должны волноваться, а пульсу вас ровный, спокойный, словно вы владеет собой, телом удивительным образом…

– Да, мог бы убить Бориса в той схватке, и тогда он бы не перебегал бы дорогу вашей машине, и вы бы, Инна, не сбили перебежчика… Но отвечаю по существу вашего вопроса, опьянение их иди опьянение их, напавшей на меня троицы, было мне не важно… Оскорбление страшно было одно, мол, в беременности Нины они все втроём были, так сказать, виноваты…

– Они что втроём хором изнасиловали Нину?

Услышав это за своей спиной, Пётр даже не обернулся на голос, который принадлежал Марку, поскольку он, не мигая, продолжал смотреть прямо в глаза Инны. И той стало не по себе из-за упорства Петра. Она вынужденно пошла пойти на попятную. «Ей надо было доказать мне и ещё кому-то, что Борис-перебежчик был пьян, когда попал под колёса её авто, перебегая дорогу на красный свет светофора. Конечно, такое моё подтверждение, что Борис до своей погибели был пьяным, нужно только одному человеку, адвокату Игнату».

– Никто никого не насиловал, – огрызнулся Пётр, – Борис зачем-то хотел унизить, оклеветать Нину, мол, она спала одновременно с тремя парнями… Но это уже слишком…

– Но разве такого не могло быть? Причём такое может подтвердить только Нина. – Красотка отпустила кисть Бориса с комментарием уважения. – Выдержка у вас колоссальная, чувствуется школа бойца-каратиста по спокойному пульсу, нисколько не изменившемуся…

– Вызывать Сергея и Влада? – спросил Игнат.

– Не знаю, они мне становятся не интересными абсолютно, – поморщилась Инна. – Ну, подтвердят, что они пили вместе с Борисом, что убежали, получив по роже от Петра… Бориса пьяного под колёсами они не видели… Поверить в то, что они спали с Ниной?.. Это было бы интересно при очной ставке их и Нины. Впрочем, надо взять у них генетические материалы, мало ли, что бывает в нашей сумбурной неряшливой жизни – на тот свет впопыхах и обратно… – Быстро проговорила красотка, как бы размышляя вслух. – Всё равно по данным генетического анализа ДНК Бориса, не говоря уже о ДНК Сергея, Влада, не определить пока чьё-то потенциальное отцовство ребёнка Нины… Нет Нины здесь, вот всё и упёрлось в пустоту измышлений на влажные досужие темы ирреальности, а не грешной земной реальности…

Игнат, по-видимому, поставивший себе за правило соглашаться во всём с королевой Инной, задолго до этой многолюдной встречи, только равнодушно пожал плечами:

– Как скажешь, так и будет, Инна… Зачем мои измышления и предложения в этой земной реальности, если ты мыслишь категориями ирреальности из своего высокого королевского высока.

– Мне видней, но и ты корректируй процесс, адвокат…

– Какая разница, пьяным или не пьяным был Борис, Пётр в пылу боя этого не заметил, не помнит он состояние тех, с кем дрался, – морща породистое лицо умника, сказал уверенно Игнат. – Зачем ещё раз выслушивать Сергея с Владом?.. Ну, выпили они для смелости для атаки с оскорблениями на Нину и Петра. Ведь реальных доказательств опьянения Бориса не было. Полиции это было по барабану, им не жертву надо было исследовать, а искать того, кто осуществил наезд на жертву… А потом жертву сожгли и превратили в пепел – вопрос об алкоголе в организме жертвы исчерпан…

Инна не приняла оправдания адвоката, отозвалась, обведя пристальным взглядом всех присутствующих:

– Для очистки совести мне лучше было знать о пьяном перебежчике Борисе, попавшем под колёса, – недовольно произнесла Инна. – Так было бы лучше для душевного покоя.

Пётр только сейчас понял, лишь после упоминания словесного сочетания – душевный покой! – чем мучилась убийца Бориса, задавившая жертву и удравшая с места преступления. «Вот так, удирают после убийства, без следов торможения, а потом мучаются, вспоминая жертв: трезвыми или пьяными попали те под колёса» – подумал грустно Пётр и улыбнулся своим мыслям.

Наверное, улыбка на устах Петра не понравилась красотке Инне, если она вспыхнула. Спросила жёстко по-палачески:

– Вопрос о пьяном Борисе, бросившемся под колёса, исчерпан, после сожжения его останков, при бездействии оперов и следователей, прозевавших факт опьянения жертвы. Но вам, Пётр, действительно, не интересны показания Сергея и Влада, что они спали с Ниной – до появления в её судьбе Бориса – или они все вместе спали с Ниной в одно и то же время…

– По графику, – улыбнулся снисходительно Пётр, – или я чего-то не понимаю? Чего вы привязались к оскорблению пьяной или трезвой троицы? Пьянства их я не помню… Оскорбление Нины шлюхой помню, но они же ответили за оскорбление по полной программе… Или вам нужен был визит Инны сюда, чтобы уязвить её аморальным поведением – так я вас понял? – Спросил резко Пётр и по глазам Инны понял, что попал в точку. – Вам приятно было бы поглумиться над беременной женщиной, унизив её тем, что она носит под сердцем плод, без полной уверенности будущей матери, кто отец ребёнка – Борис, Сергей, Влад? Не оригинален ваш тип мстительного мышления. Вряд ли это только для очистки совести…

Пётр посмотрел снова прямо и жёстко в глаза Инны и увидел в них эффект страха и безнадёги. «Снова попал в точку. Нет, здесь речь идёт явно не об очистке совести. Какой-то корыстный денежный интерес имеется к Нине. Здесь узелок завязался судьбы Инны и судьбы её адвоката, возможно, близкого друга, любовника Игната. Деньги в банковской ячейке? какие-то баснословные средства на кону?»

– Скажите честно, Пётр, хотели бы узнать, как на духу, от Сергея и Влада, спали ли они с Ниной?

– Экспертиза ДНК покажет, – с улыбкой сказал Пётр, меня это не колышет, кого признают отцом – либо Бориса, либо «того парня», которым может оказаться кто угодно.

– Вы циник, Пётр. Можете этим гордиться.

– Скорее, киник, Инна. Нечем мне гордиться. Главное, Нина решила родить ребёнка, и я её с дитём буду защищать не только, как её адвокат, но и как боец.

– Вы собираетесь жениться на Нине?

После этого вопроса красотки Пётр рассмеялся звонким здоровым смехом человека, не отличавшегося большой понятливостью в брачных делах в отношении невест и их матерей, становящихся со временем для женихов тёщами.

– Мать Нины на дух не переносила Бориса, как мне показалось, при первом знакомстве, она ко мне относится с огромной подозрительностью. Так что о моём жениховстве пока рано говорить. Тем более, Нина мучится острейшим токсикозом, как говорится, не до меня…

– Ладно, бог с ней, Ниной, – лицо Инны залил густой румянец, – наверняка вы знаете от полицейских оперов, что дико прокололись Марк, Натан, Иосиф-Ёся, Абрам, давшие лживые показания… Сообщили фальшивые номера своих рабочих телефонов… А в полиции оказались фотографии машин и их владельцев… По номерным знакам автомашин в полиции вычислили их хозяев, и на них шьют новое уголовное дело за мошенничество и предоставление лживых личных данных…

– Да знаю, наслышан, – он свысока обвёл взглядом съёжившихся под его взором Марка, Натана, Иосифа, Абрама, за лживые показания надо отвечать. Но там наказания элементарные – штраф, условные наказания…

– Для ребят – это трагедия, – сухо и зло откликнулась Инна. – Откуда появились в полиции фото машин с номерами и фото водителей у своих машин?

– Так я, в основном, наснимал, – простодушно, сияя белозубой улыбкой, ответил Пётр.

– По поручению Нины?

– При чём тут Нина? Она сразу вырубилась после случившегося с её женихом, а я, наоборот, собрался, сосредоточился. Мобилизовал все силы для сбора свидетельских показаний…

Пётр чувствовал затылком, спиной ненавидящие, мстительные взгляды еврейских хозяев жизни, завсегдатаев гонок смерти на бешенные деньги, проколовшихся впервые в жизни и попавшихся на крючок полиции. Они бы с удовольствием набросились на гибкого юношу-каратиста, только страшно бздели, потому что тот мог отправить в аут или на тот свет любых, кто встанет на его пути воина света, поставившего всё на честь и совесть справедливого бойца.

– Как вы, Пётр, узнали, что я угнал машину, – после затянувшегося молчания спросил Марат с бокалом коктейля.

– Вы засветились как угонщик абсолютно случайно. Вас срисовал какой-то мужик, обладающий даром художника. По просьбе владельца угнанной машины он набросал портрет угонщика. А тут подоспела афера с липовыми рабочими телефонами ваших приятелей. Связали концы с концами вам и ваших приятелей – и вас вычислили… Но за угон тоже могли бы отделаться условным сроком, но только угнанная машина совершила наезд на человека… Это уже другая статья, более опасная, по ней придётся отсидеть по полной… Там к тому же ваши пальчики засветились, на дактилоскопии многие погорели…

– Но водитель, совершивший наезд на пьяного пешехода, перебегавшего дорогу, был в перчатках, и здесь дактилоскопия бессильна, – прошипела ядовитой змеёй Инна. – Все доказательства идентификации водителя косвенные…

– Согласен, – усмехнулся Пётр, – к поимке за руку убийцу, не затормозившего и удравшего, на худой кобыле следователей не подступишься. Вся надежда у оперов и следователей с прокурорами, что убийцу совесть замучает, признается, тормознёт когда-нибудь и сдастся…

– А кому от этого будет хорошо?

– Не понял, кому от напрасной смерти кому-то бывает хорошо? – искренне удивился Пётр.

– Как кому? – хищно ощерилась Инна. – Смерть сына-пьянчуги озолотила его родителей, им денег теперь хватит на всю свою оставшуюся жизнь…

– Всё семейство Бориса озолотилось на смерти сынка и племянничка – не так ли? – поддакнул Игнат. – Более того, была возможность озолотить и его невесту, гражданскую жену. – Но, так сказать, беременная вдова отказывается от участия в играх материальной помощи, получения компенсации за моральный ущерб…

– Я представляю интересы Нины, – уверенно возразил Пётр, – и мне нечего сказать по этому поводу. У неё острый токсикоз и пока нет никакого желания встревать в ваши игры, господа и дамы…

– Дама здесь одна, Пётр, позвольте вас спросить, вы, действительно, ничего не боитесь, защищая так трепетно Нину?

– Не боюсь, это точно, – Пётр без страха глядел её в глаза, – наше дело правое и победа будет за нами.

– Вы в этом уверены…

– Чего мне демонстрировать свою уверенность, когда я кожей чувствую, что те же ваши подельники, Инна, ваши коллеги по преступлению Марк, Натан, Иосиф, Абрам, Марат готовы расстрелять меня на месте из боевого или травматического оружия.

– Допустим, – нагло усмехнулся Марат, – есть у кого-то из нас подобное нетривиальное желание.

– Так ведь в поединке с настоящим мастером боевых искусств в него не попадёте, только друг друга перестреляете…

– Вы серьёзно? – Инна с искренним удивлением и ужасом посмотрела на Петра. – Мне надо вас бояться? Я начинаю вас уважать и ещё сильней бояться.

– Но все подозрения относительно вас, Инна, пока писаны вилами на воде. Если ошибок не наделаете, подозрения останутся только подозрениями. Но если вы сделаете худо Нине – до рождения её ребёнка или после – пеняйте на себя, от божьего Суда не увернуться, да и от суда земного тоже, и всё будет ужасно для многих из вас, господа и дама…

С этими словами Пётр чётко, по-бойцовски, с навыками лейтенанта, полученными на военной кафедре МГУ, правым плечом вперёд, повернулся на 180 градусов и, не прощаясь, покинул сборище элитных монстров в гостеприимной «для своих» квартире в шаговой доступности от метро Парк Культуры радиальная. В дверях, не оборачиваясь на монстров, бросил через плечо, чтобы те услышали и не бронзовели в недосягаемости и неприкосновенности:

– Мы пойдём до конца, и наше дело правое в битве за социальную справедливость, и победа над злом и несправедливостью якобы всесильных мира сего будет за нами.