Жалость к себе по крупицам отлетала у Нины, когда она настояла у родичей Бориса взять клетки ДНК его трупа до захоронения. Она даже подала пример оперативности: взяв соответствующие справки из полиции и от патологоанатомов оформила и сделала анализ своих собственных клеток ДНК. Это было более чем убедительно «для простых людей», родичей погибшего. Им неведомо было, априори, зачем нужна такая процедура для достоверного установления отцовства пока не рождённого ребёнка Нины. Но родичи Бориса отнеслись к хлопотам её с должным трепетом и уважением: «За бабки борется женщина, авось и выгорит».

Родичи Бориса были людьми прижимистыми. Нина знала об этом со слов Бориса давно, и не возражала против более ёмкого определения на основе Борисовых и собственных наблюдений: «Жмоты, сами себе на уме. За копейку удушатся». Вот они за копейку и стали душиться, когда не захотели раскошелиться своими наличным, желая устроить «социальные похороны за счёт Чужаго». О социальных похоронах для малообеспеченных семейств, стеснённых финансовыми сложностями, недостатком средств на оперативные расходы Нина была наслышана. Но её было интересно выяснить о личности некого Чужаго, имя которого часто произносилось в этом семействе.

Она обратилась к главе семейства, отцу Бориса:

– Вы всё время упоминает имя Чужаго – кто этот господин, который по вашему мнению должен оплатить социальные похороны?

– А хер его знает, кто он. Лишь бы оплатил всё до копеечки. А будет тормозить с оплатой я из него – государство представляющего – душу вытрясу.

Несмотря на то, что в этом семействе были и верующие, настаивающие на похоронах Бориса по православной традиции на третий день со дня смерти погибшего, отец и мать его гнули линию социальных похорон: «Ни копеечке из собственного кармана, вынь да положь положенные бюджетные похоронные, раз дело уголовное об убийстве человека заведен».

Нина как-то по неосторожности произнесла сакраментальную фразу, неоднократно звучащую в этом семействе простых рабочих людей – в присутствие Петра:

– Кто убил, тот пусть и раскошелится… – Она пыталась пояснить Петру, что под именем Чужаго, который должен раскошелиться, имелось в виду строящееся социальное капиталистическое государства. – Только родичей Бориса всё равно склоняют для ускорения процедуры брать кредит, а потом задним числом как-то можно «отбить бабки».

– А ведь в этом есть фишка, – тут же хлопнул себя по лбу Пётр, кто покойника стреножит, тот похоронить поможет.

Нина не поняла ничего из сказанного Петром и ограничилась вопрошанием:

– В смысле?..

– Твоему простому рабочему семейству нужен серьёзный адвокат-проныра, он же распорядитель социальных похорон. Такой тёртый и отвязный хмырь, который без мыла в любую задницу пролезет. Я найду такого…

– Точно найдёшь?

– Точно будь уверена, как говорят в адвокатских кругах в таких случаях: «Будь у Верочки». Я бы и сам взялся за эту хлопотную миссию, раз с третьего курса уже подрабатывал в одной конторе. Только я знаю одного, более опытного адвоката, аспиранта нашего МГУ, который с охотой возьмётся за это дело. Я имею в виду не только организацию социальных похорон, но и привязку их к заведённому в полиции уголовному делу по поводу гибели Бориса.

Пётр разумно предпочёл умолчать, что Нине не обязательно знать подробности биографии этого адвоката, бывшего аспиранта юрфака МГУ, с которым шапочно был он знаком, и которого безошибочно сразу распознал на фотографии в распечатанном бумажном варианте, предоставленном профессором Владимиром Глебовичем. Пётр внимательно ознакомился с фотографиями Игната и Инны на флешке и сразу смекнул, что выход на шапочного знакомца Игната позволит связать воедино цепочку хозяина разбитой машины, её угонщиков и даже преступницы Инны, совершившей наезд топлес.

– Насколько это реально?

– Настолько, что ты со мной рядом и вдохновляешь на подвиги одним своим присутствием в моей жизни.

– Не говори красиво, Аркадий, – предупредила его Нина словами старинный пьесы.

– А почему не говорить, если у меня складывается удивительный пазл одной любопытной авантюры. Адвокат-аспирант известен мне как редкий мастер выбивать и страховать кредиты родственников жертв, в отношении гибели которых заведены уголовные дела.

– Хорошо. Возможно, этот опытный адвокат и мне поможет с оформлением кредита… – Нина осеклась, вовремя и благоразумно сообразив, что не следует пока грузить Петра проблемой сбора клеток ДНК неродившегося своего ребёнка для установления отцовства Бориса. Об этом лучше тета-тет поговорить с адвокатом-аспирантом, если тот соблаговолит помочь оплатить тест ДНК в рамках кредитных обязательств. – Есть у меня нехилая идея, как использовать твоего адвоката-аспиранта в дальнейшем, действуй и держи меня в курсе живых подвижек на этот счёт.

«Хорошенького понемножку, а лиха воз с тележкой- повторял Пётр, идя на кафедру юрфака в надежде застать там аспиранта Игната для разговора тета-тет. – Возможно, аспирант и не преступник, а только всего тонкая ниточка к преступнице, убивающей топлес. Только бы и эта тоненькая ниточка не оборвалась в один момент. У меня в кармане одно достоверное знание об этом адвокате-аспиранта: он очень любить деньги, особенно такие, которые делаются из воздуха, к каким не подкопаешься на законном основании, не схватишь за руку, когда всё ловко обставлено хорошо оформленными юридическими документами, договорами и прочей тряхомудией».

Пётр оказался удачлив, он нашёл Игната на кафедре. Начал разговор в укромном закутке кафедральной комнаты с напором следователя, посвящённого в святые святых открытого уголовного дела. Для начала представился:

– Ваш коллега Пётр, даже, между прочим ваш однокашник к по юрфаку, – он сунул под нос Игнату своё адвокатское удостоверение и студенческий билет пятикурсника МГУ. – Я представляю интересы одной девушки, проходящей по уголовному делу об убийстве её жениха на автомобиле, известном вам, Игнат…

– Какой девушки, какого автомобиля?.. – опешил Игнат, внимательно рассматривающий показанные ему документы Петра.

– Нины, беременной невесты её погибшего жениха Бориса, погибшего под колёсами известного вам автомобиля. – Произнёс с лёгкой усмешкой Пётр. – В отделении полиции мне сообщили о нахождении машины…

– Ну и что из этого следует?

– То, что вы знаете, кому принадлежит эта машина, и то, что машина была угнана и брошена в известном полиции и мне, адвокату, представляющему интересы…

– Допустим, – угрюмо перебил Петра Игнат.

– С вами должны связаться из отделения полиции, но лучше вам туда явиться самому для разъяснения ситуации в рамках заведённого уголовного дела.

– И вы, Пётр, нашли меня здесь только для того, чтобы поспособствовать моему разъяснения по поводу угнанной машины – так я вас должен понимать?

– Об угнанной машине всё всем известно – это машина вашего соседа… – Быстро безразличным тоном промолвил Пётр. – Пусть найденной угнанной машиной и поисками угонщика-преступника занимаются оперативники и следователи. Это их прямое дело. Я к вам с другим предложением от семьи погибшего жениха Бориса и его невесты Нины…

– Слушаю вам внимательно, – сказал немного встревоженный Игнат, с лица которого начал сходить румянец испуга и настороженности. – Это сосед мой, владелец угнанной машины, на которой был осуществлён наезд, меня засветил…

– Источников информации об угнанной машине и преступлении на дороге, убийстве Бориса без следов торможения, в полиции предостаточно. Там куча свидетельств и заявлений, в том числе и мои запротоколированные показания…

– В смысле?..

– Волей судеб я с Ниной, беременной невестой Бориса, подчёркиваю, не женой, а невестой оказался на месте преступления. Потому я как адвокат согласился представлять интересы Нины… Вы понимаете, сбор анализов ДНК на предмет установления отцовства Бориса, прочие процедуры…

– Понимаю, но я-то причём здесь?

– Во-первых, вы информированы о факте угона машины, о том, кто угнал машину, – скороговоркой произнёс Пётр. А во-вторых, и это самое главное: семья погибшего Петра из-за затруднительного материального положения оформляет процедуру «социальных похорон», для чего требуется подписание кучи договоров, даже взятие краткосрочных кредитов. Семье погибшего требуется хороший адвокат, лучше вас кандидатуры нет…

– Почему я, – искренне удивился Пётр, – есть и более опытные профессиональные адвокаты… Что на мне свет клином сошелся?

– Считайте именно так, – сказал уверенно Пётр, – потому что вы знаете угонщика и преступника, совершившего наезд на Петра.

– Даже так?

– Семья убиенного Бориса нуждается в адвокате, который помог бы оформить все бумаги для похорон, как-то уладить неформально уголовное дело… Ведь покойника не оживишь, а хоронить по-человечески надо, да и компенсировать моральные издержки, получить средства на жизнь при потере кормильца можно от угонщиков и преступника, осуществившего наезд…

Игнат посмотрел на Петра с откровенной ненавистью, но ничего не сказал, только прошипел раздавленным змием куда-то в сторону, в надежде, что тот ничего не услышит и спустит приглушенную вспышку ярости на тормозах.

– Да пошёл ты…

– Вот номер моего мобильного телефона. Позвоните мне в удобное для вас время, и мы втроём, я, Нина и вы подъедем к родичам покойного и будем совместно выходить из сложного положения. Полиция своё дело делает, а мы своё сделаем: хоронить ведь человека надо, а живых денег в несчастном семействе нет. Помогать надо, как говорят в народе, делиться надо, особенно после вопиющего преступления без тормозов…