Три дня снегопада, засыпавшего все лесные тропы и дороги, заставили их сидеть дома. Благо у Валентины запаса продуктов в пекарне было предостаточно.

– Не волнуйтесь. Мне еще на неделю всего хватит, – успокоила она мужчин телефонным звонком. – Все, побежала. Покупатели пришли. Потом перезвоню.

Николай принялся чистить дорожки, сколько ни убеждал его Гришин в бессмысленности затеи. Сам Михаил пошел в кабинет, уселся за компьютер и полдня работал, с любопытством изучая возможности новых вложений в поселке богачей – так называл его Николай.

За окнами поползли ранние сизые сумерки, а в лесу темнело гораздо раньше, когда позвонила Валентина и срывающимся на шепот голосом сообщила тревожные новости.

– Как не вернулись? – удивился Гришин. – Не в тайге живем. Тут трассы снегоходами накатаны на пять с плюсом. Охотники. Рыбаки. Да и просто отдыхают люди. Как можно было заблудиться? Куда свернуть?

– Не знаю! Ужас какой! – заполошно восклицала подруга. – Тут уже на поиски волонтеров снаряжают. Я им хлеба, булок бесплатно дала с собой. Чая в большие термосы заварила.

– Правильное дело. Хорошее, – похвалил Гришин. – В каком секторе будут вестись поиски?

– Не знаю. Вообще ничего не знаю.

После разговора с ней Гришин позвонил в администрацию поселка. Там не ответили. Молчал и телефон лесничества. А личных номеров мобильных никого из сотрудников он не знал. Накинул теплый пуховик, треух надел, валенки и пошел на улицу искать Николая. Тот с наслаждением утюжил их дорожки на маленьком тракторе с широкой лопатой.

– Может, чаю попьем, Николай? – с улыбкой предложил ему Гришин.

К мужику он привязался, уважал его и тайно радовался своим случайно оброненным словам в новогоднюю ночь. Промолчи он, Николай бы домой уехал.

– Сейчас, еще немного осталось. Во-он тот угол очищу, – махнул тот рукой куда-то в сторону. – И чаю можно попить. Валя знатные ватрушки вчера передала.

– Там в поселке переполох, – поделился Гришин новостями, не давая Николаю проехать в дальний угол. – Семья какая-то уехала кататься на снегоходах. И с прогулки не вернулась.

– Ничего себе! – вытаращился его работник. Трактор заглушил, спрыгнул на землю. – Это не их с вертолета ищут?

– Возможно.

– А я смотрю, туда-сюда летает. Ничего себе… А помощь-то никакая не нужна? – Он резво зашагал рядом с Гришиным к дому. – А то бы можно было. Снегоходы наготове. И мы могли бы помочь.

– Я не знаю. Дозвониться ни до кого не смог. Личных мобильных ничьих у меня нет. А стационарные не отвечают. Но Валя звонила и рассказала, что волонтеры задействованы.

– Понятно.

У двери они обмели обувь от снега. Разделись в прихожей. Расселись за столом с чаем и ватрушками. Гришин еще пару раз пытался дозвониться до лесничества и администрации – бесполезно. Никто не ответил. Позвонили Вале.

– Не вздумайте! – непривычно повысила она голос. – Какие поиски? Вас потом еще искать! Их вон даже с вертолета ищут. И вездеход с лесничества отрядили. Сидите уж, поисковики! Не в том возрасте, чтобы по сугробам скакать. Вам на двоих сто двадцать лет.

Они потом долго шутили над ее заботой, превратившей их в стариков. Закончили с чаепитием, вместе убрали со стола. Николай ушел доделывать работу. А Гришин занялся ужином. Жизнь потекла привычно, с блаженной умиротворенностью.

После ужина они посмотрели телевизор. Поговорили о делах. Настроили планов дня на три. И разошлись. Николай – во флигель, Гришин – в свою спальню. И уснул, едва головой подушки коснулся. Со сном у него последние четыре года проблем не было.

А следующий день начался не так, как обычно. После завтрака снова позвонила Валентина.

– Тут беда в поселке, Михаил, – сообщила она часов в одиннадцать утра. – Нашли Грекову. Мертвой, со сломанной шеей. Снегоходом привалило. А муж ее пропал!

– Грекова, Грекова… – наморщил лоб Михаил. – Где-то я уже слышал эту фамилию. У нее, кажется, серьезный бизнес. Что-то с перевозками связано, так?

– Вот точно не скажу, чем она занималась, Миша. Но точно знаю, что твоя бывшая у них работала.

– Ух ты…

Он поморщился. Упоминание о бывшей жене Катерине все последнее время вызывало у него болезненную гримасу. Прямо тик какой-то с ним случался, стоило о ней вспомнить или упомянуть кому-то о ней.

– Может, мне приехать в поселок?

– С целью? – сразу насторожилась подруга. – Если со мной повидаться и за свежей выпечкой, приезжай. Если насчет помощи волонтерам, то смысла нет. Поиски приостановлены.

Он не поехал в поселок. Занялся текущими делами, которые всегда находились в его большом хозяйстве. И как-то почти забыл о происшествии. Но на следующий день Валентина снова позвонила. И новости ее снова вызвали у него нервный тик.

– Что, говоришь, она хотела сделать?! – округлил глаза Гришин. – Обворовать своих хозяев? Вместе с участковым?! Господи! Ну, она вообще докатилась…

– Насчет участкового не знаю. Он вроде ее в наручниках в опорный пункт сопровождал. А столичный полицейский ее потом допрашивал там.

– И чем закончился допрос? Известно?

– Говорят, арестовали ее и в район увезли. Теперь жди, позвонит тебе, – предсказала Валентина.

– А мне зачем?

– Чтобы ты ей с адвокатом помог. Вот точно позвонит.

Позвонила не Катерина. Позвонил ее адвокат. Через день после происшествия. Судя по голосу, малый был молодой. Судя по манерам – борзый.

– Простите великодушно, Михаил Сергеевич, но все указывает на то, что Катерина попала в очень скверную историю…

– Которая ко мне не имеет никакого отношения, – перебил его жестко Гришин.

– Да, да, несомненно. Но она просит о помощи. И просит именно вас. Вам… Вам необходимо с ней увидеться. О свидании я договорюсь.

– Я не вижу в этом никакой необходимости, – оборвал его невежливо Гришин и отключился.

Адвокат больше не позвонил. Он приехал на вездеходе лесничества. Как уж ему удалось их уговорить, Гришину было неведомо. Но, увидев у своих ворот молодого малого без шапки, в модном пальто и стильных ботинках на тонкой подошве, он тут же подумал, что Катерина наверняка спала и с ним тоже.

– Прошу меня извинить, – оскалился белозубо адвокат встретившему его у ворот Николаю. – Мне необходимо встретиться с Гришиным Михаилом Сергеевичем.

Он отпустил вездеход, договорившись с лесничим, что тот заберет его через час. Самонадеянный засранец. Уже решил, что Гришин его впустит и даже выслушает. А Гришин в этот момент стоял у окна в кухне с чашкой ромашкового чая и с интересом наблюдал за тем, как поведет себя его помощник Николай.

Растеряется? Спасует? Нагрубит?

– Вам назначено? – спросил Коля у модного малого, одетого не по погоде.

Михаил даже улыбнулся, так приятно удивил его верный оруженосец.

– Да… Нет… Но дело важное. Мы созванивались, и я…

– Михаил Сергеевич назначал вам встречу? – не сдавался Николай, не впуская напористого адвоката.

– Нет, но… – тот растерялся, принявшись переминаться с ноги на ногу, видимо, замерз. – Дело касается его жены Катерины.

– Она его бывшая жена. И никаких отношений они не поддерживают, – шпарил, как по бумажке, работяга.

– Я могу войти? – потерял терпение модник.

Нос его к этому моменту переговоров уже покраснел. Он злился и мерз. И совершенно не предполагал, что встретит неожиданное препятствие в лице худого сутулого мужика в черном пуховике и стеганых штанах. Хотел проскочить нахрапом. Но эффект неожиданности не сработал.

– Нет. Не можете, – строго ответил Николай.

– Господи! Но я уже отпустил машину! – возмутился малый, махнув тонким портфельчиком.

– Не машину, а вездеход, – поправил его помощник Гришина. – И он сам уехал. Без твоего распоряжения… Пижон.

– Я бы попросил! – взвизгнул малый.

– Меня просить не надо. Ладно… Жди… Спрошу у Михаила Сергеевича: впускать тебя или собак на тебя натравить.

Коля нажал кнопку. Ворота поехали, едва не прищемив малого, тот еле успел отскочить. И потом нарочито медленно пошел к дому.

Гришин ждал его в прихожей.

– Чего делать с ним, Сергеевич? – спросил Николай, приоткрыв дверь и даже не заходя внутрь. – Впускать или отвезти в поселок?

– Впусти. Хоть новости последние узнаем. Он теперь промерз, дошел до нормального человеческого общения. А то больно гонору много. Пижон! – хмыкнул Гришин и вернулся в кухню.

Малого мороз не пробрал. Едва оттаяв в кухне Гришина, он тут же полез в портфельчик из натуральной, между прочим, кожи. Вытащил кипу каких-то бумаг, разложил их на обеденном столе Михаила и начал ныть и приводить доводы в защиту Катерины.

– Она не брала второго ноутбука. Она даже в доме не была до того момента, как ее туда послал участковый.

– А чей компьютер пропал? Жены или мужа? – вдруг заинтересовался Гришин.

Не из-за Катьки заинтересовался. История Грековых вдруг его насторожила. Все как-то в ней было не по-настоящему. Глупо как-то. Несуразно.

– Как уже установлено следствием, пропал компьютер Алены Грековой. Ноут Валерия стоял на столе. Его Катерина и прихватила.

– Зачем? – тут же спросил Михаил. – Просто, зная свою бывшую жену лучше вас, предположу, что это не было спонтанным поступком. Что она говорит? Только вы мне не врите. Иначе выкину на мороз и не пожалею. И пока станете ждать вездеход лесничества, превратитесь в ледяной столб.

– Как жестоко, – скривился малый.

– Я вас не звал. Итак, правду и ничего, кроме правды.

– Хорошо, хорошо. – Он потеребил разложенные на столе бумаги: как оказалось, это были копии протоколов допроса его подзащитной. – Поначалу Катерина утверждала, что схватила ноутбук спонтанно. Мол, собирала вещи своей хозяйки для погребения, увидела ее шкатулку с бижутерией, решила, что та ей теперь вовсе не нужна, и прихватила. А бижутерия та авторская и неплохих денег стоит. А пока Катерина шла к выходу, заглянула в кабинет, увидела, что компьютер остался всего один. А было два – она точно помнила. Решила, что кто-то уже начал потихоньку тащить добро из дома. И тоже решила под шумок поживиться.

Вообще-то, версия выглядела вполне правдоподобно. Катя могла прихватить, что плохо лежало, просто так, безо всяких далеко идущих планов. Но прозвучало слово «поначалу». И, пристально глянув на адвоката, Гришин спросил:

– А потом?

– В смысле? – прикинулся тот непонимающим.

– Вы сказали: поначалу Катя утверждала… А что потом?

– А… – адвокат скорбно поджал губы, быстро сгреб бумаги со стола, уложил их обратно в портфель. – А можно чаю? Или просто кипятка? У меня весь ливер дрожит от того, как я промерз.

– Можно. – Гришин неторопливо поднялся со стула. – И все же? Что произошло потом? Что поставило под сомнение ее утверждение?

– Ее телефон. – Малый, так и не снявший пижонистого пальто, поежился. – Кто-то звонил ей и писал сообщения, диктуя, что и как надо делать. И этот кто-то велел ей забрать ноутбуки из дома Грековых. Бумаги она забрать не могла, что-то хранилось в сейфе, что-то в офисе Грековой в Москве. Тот, кто отдавал ей распоряжения, видимо, знал о том, что у Катерины к документам нет доступа. Поэтому требовал забрать из дома ноутбуки семейной пары и…

– И кому передать?

– И вот тут-то и начинается самое интересное, Михаил Сергеевич. Конкретное место не было названо. Было написано: до следующих распоряжений. Я сам видел распечатку сообщений с ее телефона. Она, конечно же, все удаляла, но вы же знаете, как сейчас работает полиция. Все было восстановлено.

– И кто ей звонил? Она узнала? Чей номер? На кого зарегистрирован?

– Голос всегда звучал искаженным, с ее слов. Номер не определялся. В полиции тоже не смогли установить, на кого была оформлена сим-карта.

– Как это?

– Не существует человека с такими паспортными данными.

– Понятно…

Гришин включил чайник. Пока тот закипал, налил заварки в большую кружку, бросил дольку лимона. Вытащил из хлебницы булочки с маком и сахаром. Вытряхнул их из бумажного пакета на тарелку, поставил на стол перед адвокатом. Тут и чайник вскипел.

– Угощайтесь, – предложил он, передавая ему кружку с чаем. – Грейтесь.

– Спасибо, Михаил Сергеевич, спасибо огромное. – Обжигаясь, тот начал пить чай маленькими глоточками. – Простите, что посмел к вам так вот ломиться. Но Катерина рыдает как ненормальная.

– Вы с ней спите? – выстрелил вопросом Гришин.

– Господи! – поперхнулся малый кипятком и закашлялся. – Нет, что вы! У меня только-только карьера в гору пошла. Стал бы я… Нет!

Он поставил кружку на стол, принялся откусывать от плюшки. Смотрел при этом сосредоточенно в блюдо с выпечкой.

– Хорошо. Чего она хочет от меня? Денег?

– И денег тоже. Как оказалось, она весьма стеснена в средствах. А гонорары нашей конторы выше среднего уровня. Платеж ей надо осуществить уже завтра. И если она этого не сделает, то ей будет отказано в наших услугах. А этого допустить нельзя.

– Что, все так серьезно? – поинтересовался равнодушно Гришин.

– Очень! – вскинул взгляд на него адвокат. – Кто-то наверху дергает за ниточки. Грекова Алена Евгеньевна была не последним человеком, и ее гибель… Поначалу все выглядело как несчастный случай. Но после дополнительного и пристального рассмотрения органами правопорядка была выдвинута новая версия.

– Какая? Что Катерина скинула хозяйку со снегохода, чтобы – что? Украсть ее ноутбук? А муж Грековой – он где? Его нашли – нет?

– Валерий числится пропавшим без вести. Его тело нигде не нашли. Снегоход тоже. Он как будто исчез, испарился. Водолазы обследовали дно пруда. Лес прочесали, как расческой. Не так уж он и велик. Нигде нет ни тела, ни снегохода.

– И? – Гришин привалился задом к подоконнику, скрестил руки на груди. – Вот он-то может и быть виновен в смерти своей супруги. Поругались. Он устроил ей несчастный случай. Попробуй доказать обратное после такой метели, – принялся рассуждать Гришин, попутно задаваясь вопросом: а зачем лично ему все это надо? – Потом перепугался. Сбежал. И где-то скрывается. Катерина при чем? Ее мелкое, так и не свершившееся воровство не может быть основанием для подозрений в чем-то серьезном.

Адвокат мгновенно погрустнел. Чай его к этому моменту чуть остыл. И он высадил его в три глотка. Закусил остатками булочки с маком и сахаром. Вытер руки салфеткой. И только тогда заговорил.

– Все не так просто. Следствие в настоящий момент придерживается другой версии. Они пытаются свалить убийство Грековых на Катерину и ее сообщника. Которого она не знала – это на самом деле. И которого, по версии следствия, она просто не выдает.

– А что указывает на то, что Валерия Грекова нет в живых?

– Кровь на одежде его супруги. Ее лыжный комбинезон весь в его крови. Уже готов анализ ДНК, он подтвердил, что это именно кровь Валерия Грекова.

– Обалдеть! – вырвалось у Михаила. – И они теперь считают – что? Что Катька с сообщником убили Валерия, попытались убить и его жену, но она сбежала. Умчалась на снегоходе. Но в какой-то момент не справилась с управлением и упала в овраг. Или нет… Не так… В какой-то момент они ее догнали и столкнули в овраг. Так решило следствие?

– Кол в кол, Михаил Сергеевич! – выдохнул восхищенно парень и тут же засмущался. – Простите, вырвалось.

– И доказать обратное у Катьки не выходит? Почему? Нет алиби?

– Нет, – жалко улыбнулся адвокат. – Алиби у нее нет. Утверждает, что взяла отгулы и спала дома. И этого подтвердить никто не может. И если наша контора откажет ей в адвокате, то ее дела плохи.

– Я понял. – Гришин выразительно посмотрел на настенные часы. – Я оплачу услуги адвоката своей бывшей жены. А сейчас вам пора. У меня появились срочные дела.