Во время Второй мировой войны мой покойный дедушка служил в ВВС. Урбан Фалем Фландерс родился в Хартфорде, штат Коннектикут, 12 июля 1923 года и вырос в соседнем городе Виндзор-Локс. Он был женат на моей бабушке Анне Фландерс (урожденной Кок). Их брак продлился пятьдесят восемь лет.

Дедушка окончил среднюю школу Виндзор-Локс в 1941 году. После Второй мировой войны он поступил в Университет Брауна в Провиденсе, штат Род-Айленд. Он женился на моей бабушке в Цинциннати и тридцать шесть лет работал в сфере продаж. До 1994 года он был замещающим учителем в средней школе Вестерн-Хиллз, затем лектором в приходе Святого Доминика в Дели, учителем в начальной школе Ойлер и вместе с бабушкой занимался волонтерской деятельностью в детской больнице Цинциннати.

Дедушка любил шоу Лоуренса Уэлка, «Цинциннати Редс» и «Бенгалс». Он был ирландским католиком невысокого роста. Волосы у него были густые и темные, примерно такой же текстуры, как у меня. Седеть он начал только в восемьдесят лет.

Моя бабушка всю жизнь прожила в нескольких милях от места своего рождения. Она дважды победила рак. В первый раз я был слишком маленьким и никак не мог помочь ей, но, когда в 2014 году у нее случился рецидив, я полетел домой и целый месяц провел с ней.

Мой дедушка умер за два года до этого. Я боялся потерять и ее.

В детстве я проводил с ними очень много времени. Когда я болел, то оставался у них, пока родители были на работе. Моя средняя школа была всего в полумиле от их дома, поэтому я часто заходил к ним после занятий. Вместе с дедушкой я смотрел программы Лоуренса Уэлка об истории Второй мировой войны.

Я не сразу понял его сухое и саркастическое чувство юмора. Будучи ребенком, я принимал все, что он говорил, за чистую монету. Его истории с войны в моем сознании перемешивались с причудливыми и шутливыми байками, и я не мог понять, где правда, а где вымысел. Как-то раз он даже сказал мне, что именно он убил Гитлера, и я ему поверил!

Мы частенько играли с игрушечными солдатиками в дальней комнате. Он снова и снова рассказывал мне одни и те же истории, но я и не был против. Мне нравилось слушать его рассказы.

Они были довольно общими и масштабными, без какой-либо конкретики. Я думаю, что он хотел забыть какие-то подробности. Внуку могли понравиться истории, рассказанные в общих чертах, но ужасающие детали стоило опустить.

Никогда не забуду, как дедушка, в рамках программы «Достижения молодых», в начальной школе Мидуэй рассказывал о своем приятеле из ВВС, которому было не суждено вернуться с войны. Когда на его глазах выступили слезы, я почувствовал огромную гордость за него (той школы уже нет, но вывеска осталась, кадр с ней есть в начальных титрах «Шоу Энди» и музыкальном клипе Ghost of Ohio, который был частично снят на территории школы.

Я дарил бабушке и дедушке свои рисунки с KISS, которые они с гордостью вешали на видное место. Они, должно быть, до сих пор лежат дома у бабушки. Некоторые из них даже вставлены в рамку.

Урбан и Анна каждую неделю посещали мессу. Они были убежденными демократами Джона Ф. Кеннеди. Иисус и политика были их любимыми темами для разговора. Они оба очень образованные люди. До того, как бабушка вышла замуж, стала домохозяйкой и начала воспитывать маму и еще четверых детей, она работала химиком.

Моя бабушка и я любили еду, которая, похоже, не нравилась больше никому в нашей семье: лакричные конфеты, имбирные леденцы, маленькие апельсиновые желатиновые дольки и пряные печенки из Нидерландов, которые называются Пфеффернус.

Я проводил много времени со своими родственницами: мамой, тетями и бабушкой (которую мы все зовем «бабулей»). Я многое узнал о мире с их точки зрения. Хоть мне и нравилось проводить время с моими кузенами Джо, Алексом, Генри и Сайрусом, я чаще общался с Хизер и Мелани.

Дедушка был коммивояжером, поэтому моя мама вместе с братьями и сестрами больше времени проводила с бабушкой. Все они построили себе счастливую жизнь и блестящие карьеры. Моя тетя Джули – писательница, на ее счету несколько паранормальных триллеров и других книг (она тоже фанатка «Редс» и «Бенгалс»).

Женская точка зрения во многом повлияла на мое восприятие мира. Мне было проще обсуждать политику или религию с женщинами. Так что я знаю, что все стереотипы о них не имеют ничего общего с реальностью. Женщины не разбираются в политике? Женщины-комики не умеют шутить? Да что вы! Почти всему, что я умею и знаю, я научился у женщин.

Мой дедушка умер в 2012 году, когда я был в туре. Мы тогда играли на разогреве у Mötley Crüe и Slash. У меня только появился телефон, который работал в Европе, но роуминг был дорогим, и им было неудобно пользоваться в дороге.

Мы отыграли концерт в Вене и ехали в нашем двухэтажном автобусе. Вместе с одним из наших техников мы выбирали, какой фильм посмотреть. Наш выбор пал на «Несколько хороших парней», за которым последовал еще один фильм с Томом Крузом – «Последний самурай». После этого мы включили «Адреналин: Высокое напряжение», второй фильм из серии комедийных боевиков Джейсона Стэтхэма.

Я наслаждался просмотром фильма. Взглянув на телефон, я увидел, что мне звонит мама. Минуты разговора были дорогими, и было уже около трех часов ночи, поэтому я решил, что пора спать, а перезвонить ей собирался, как только у нас появится Wi-Fi.

На следующее утро мы были на окраине Интерлакена в швейцарском кантоне Берн, где мы должны были выступать на фестивале Greenfield. Я сидел в полном оцепенении и смотрел, как над моей головой пролетают люди на парапланах, пока мама сообщала мне печальные новости. Дедушки больше нет с нами. Позже я понял, что звонок накануне был моей последней возможностью поговорить с ним.

Джонатан Сайверсон был моим другом и тур-менеджером почти на каждом крупном мероприятии в моей взрослой жизни (он же был шафером на моей свадьбе). Я сказал ему, что мне нужно немедленно вернуться домой. «Я понимаю, мы выступаем на одной сцене с Mötley Crüe и Slash. Это мечта, ставшая реальностью. Мне жаль, но я должен уехать».

Мы отменили оставшиеся концерты во Франции, Германии, Швейцарии и на фестивале Graspop в Бельгии. Я вылетел обратно в Лос-Анджелес и оттуда поехал в Цинциннати. Я поспал несколько часов, а затем сразу же отправился на похороны.

Я написал прощальную речь для своего дедушки. После того, как я ее произнес, священник спросил, не буду ли я против напечатать ее в церковном бюллетене. Она ему очень понравилась (у меня не хватило смелости сказать, что меня попросили забрать документы из начальной школы Святого Доминика десятью годами ранее). Я отдал ему речь. Она до сих пор хранится у моей бабушки.

Смерть моего дедушки не была неожиданной. Мы знали, что его тело разрушается. Так было бы с любым из нас, кому посчастливилось бы прожить так же долго, как он.

Люди часто сравнивают пожилых людей с младенцами, но младенцы просто не понимают, что делают что-то неуместное или постыдное. А мой дедушка был взрослым человеком, к тому же ветераном Второй мировой войны, получившим образование в одном из университетов Лиги плюща. Из-за слабоумия он потерял контроль над своим телом и рассудком… Должно быть, ему было очень тяжело.

Однажды бабушка позвонила мне после того, как он не успел дойти до туалета. Это его очень огорчило.

Дедушке было стыдно за то, что его жене пришлось убираться за ним. Учитывая, что он был из Великого поколения, а я был очень близок с бабушкой, я решил, что она простит мне эту шутку. «Дедушка, не волнуйся. В браке так всегда и бывает. Один партнер гадит, а второй за ним убирает».

Он зашелся смехом: «А знаешь что, Энди? Ты прав!»

Позже оказалось, что, это был мой последний разговор с ним. Последним, что я когда-либо сказал своему дедушке, была шутка про какашки. Я искренне рад, что мои слова заставили его улыбнуться.

Как я уже упоминал, на написание песни In the End, первого сингла с третьего альбома Black Veil Brides, Wretched and Divine: The Story of the Wild Ones, меня вдохновил мой дедушка.

Позже я узнал, что он когда-то написал нечто похожее.

Сайрус Фландерс, мой прадед, умер примерно через две недели после того, как мне исполнилось два года. В 1993 году дедушка написал для него прощальную речь, которая была поразительно похожа на то, что в конечном итоге стало In the End. Я ни разу не видел эту речь до написания песни.

Я часто показываю бабушке видео, на которых фанаты Black Veil Brides поют эту песню на концертах по всему миру. Она верит, что, когда люди поют эту песню вместе с группой во всех уголках света – в Бразилии, Восточной Европе, Австралии или у нас в Цинциннати – дух моего покойного дедушки находится там, рядом со мной. Она любит эти видео. Будто собирает сувениры со всех мест, где мы побывали вместе с дедушкой.

А на фестивале Warped Tour, проходившем в Музыкальном центре Ривербенд в Цинциннати, она увидела это своими глазами. Я пригласил ее на сцену, и она смотрела наше выступление из своего инвалидного кресла. Это было невероятно.

Когда ее рак вернулся, я понял, что должен вернуться домой и проводить с ней как можно больше времени. Учитывая ее преклонный возраст, прогнозы течения заболевания были совсем нехорошими. К тому времени, как я приехал в Цинциннати, она уже весила где-то тридцать пять килограмм.

У нее были очень тонкие волосы, и она едва могла передвигаться. Я поставил маленькую кровать в дальней комнате, где дедушка обычно сидел в своем любимом кресле; я спал примерно в десяти метрах от ее спальни. Иногда я даже ложился спать в коридоре на тот случай, если вдруг среди ночи ей понадобится моя помощь.

Она испытывала ужасную боль, и мы делали все возможное, чтобы облегчить ее страдания.

Мы выяснили, что одним из продуктов, которые бабушка могла есть, был зерновой хлеб марки Ezekiel Bread; она называла его «библейским хлебом». Кроме того, ее желудок мог переварить миндальное молоко, содержащее необходимые питательные вещества. Мы покупали ей разные виды носков, чтобы унять боль в ногах. Мама мыла ей голову и стригла волосы.

Я постоянно был рядом с ней. Мои тети и дяди ходили с нами на химиотерапию. Мои кузены, которые уехали из Цинциннати, тоже вернулись в город, чтобы помочь ей справиться с болезнью.

Со временем ее состояние начало улучшаться. Бабушка решила, что победит рак. Она каждый день говорила мне, что обязательно выздоровеет. Огромную силу ей придавала католическая вера.

Как бы критически я ни относился к организованной религии, я часто замечаю, что люди, которые любили меня и оказали на меня огромное влияние, которые заложили в меня многие прогрессивные идеи, были очень умными и глубоко верующими людьми. Эти два понятия не являются взаимоисключающими. Даже самые убежденные атеисты, оказавшись в похожей ситуации, с радостью приняли бы помощь от некой «высшей силы».

Сам я не верю во всемогущего Бога, но я понимаю, почему кто-то другой может в него верить. Я не считаю эти убеждения бредовыми. Просто они не для меня.

Я не вправе поощрять или переубеждать людей, которые черпают нечто ценное из какой-либо системы ценностей. Я понимаю, почему люди называют себя «неверующими» и осуждают тех, кто верит в высшие силы. Тем не менее, я не могу назвать себя «атеистом». Мне кажется, что атеизм и сам превратился в религию.

Мне, как человеку, не верующему в Бога, никогда не приходила в голову мысль собраться с другими неверующими и обсуждать с ними свои убеждения. Каждый раз, когда знаменитости-атеисты говорят о каком-то бравом «деле», я задаюсь вопросом: а почему это «дело» вообще существует? Я считаю, что Бога нет. Это лишь мое мнение. И мне не нужно присоединяться к какому-то движению, которое верит в то же самое, или насаждать эту идею другим людям.

Я большой фанат фокусника и комика Пенна Джиллетта, участника знаменитого дуэта Пенна и Теллера и автора таких книг, как «Боже, нет!». По его словам, прозелитизм и обращение в веру являются фундаментальными аспектами любой организованной религии, и если мой друг не рассказал мне о том, что у меня есть возможность попасть на небеса, где меня ждет вечная жизнь, то он просто ужасный друг. Только подумайте: если прав мой друг, то моя душа в опасности, а если я – абсолютно ничего не поменяется.

Я решил затронуть эту тему, поскольку католицизм и вера в целом были неотъемлемой частью моего детства, и я не вижу в этом ничего плохого. Меня вдохновляли не столько религиозные учения, сколько люди, которые искренне в них верили.

Я не уделяю своей системе ценностей (или ее отсутствию) много внимания. С тех пор, как я бросил пить, я, безусловно, нахожусь в большей гармонии со своей духовной стороной, но это личное. Это мое дело.

Знаю, мои убеждения – своего рода «уловка-22». Я не верю во всемогущего бога, но при этом я убежден, что мои мысли (немые «молитвы») способны изменить мир. Отчасти я, конечно, надеюсь, что кто-то или что-то «услышит» эти мольбы. Убежденные атеисты ни за что бы с этим не согласились.

В последние годы мне сильно помогли понимание духовности, возвращение к своим корням и принятие того факта, что я имею большую значимость с точки зрения вселенского замысла. Но все это не влияет ни на мою музыку, ни на общение с фанатами. По крайней мере, не напрямую.

Я искренне благодарен Богу, ангелам, Вселенной, великой «большой пустоте» – все равно, как это назвать. Благодарен за то, что у моей бабушки была вера, которая помогла ей пережить темные времена. На момент написания этой книги ее рак уже три года находится в стадии ремиссии.

Я также хотел бы выразить признательность моим замечательным бабушке и дедушке по отцовской линии, Маргарет и Деннису. Мое второе имя было дано мне в честь дедушки. Хоть я и проводил с ними меньше времени, чем с семьей мамы, они всегда относились ко мне с теплотой и любовью, и я безмерно дорожу ими и люблю их.