Во время войны метро превратилось в отдельный многофункциональный подземный город, который использовали в разных целях.

Самый первый сигнал воздушной тревоги прозвучал в Москве 22 июля 1941 года (всего через месяц после начала войны). Именно метро, как подземные сооружения, в первую очередь стали использовать для укрытия москвичей от бомбардировок. Считается, что в этот день в метро спряталось около полумиллиона человек. Во-первых, было принято решение ограничить время работы транспорта. С 5:00 до 22:00 метро работало для пассажиров, но открыто было и в ночное время – оно было доступно для укрытия горожан. В случае когда в Москве объявляли воздушную тревогу, контактный рельс отключали, поезда останавливали и работники метрополитена готовы были укрывать людей.

Сначала не было никаких правил по укрытию горожан. 21 сентября 1941 года вышло соответствующее постановление № 36/18 «О правах использования Московского метрополитена как бомбоубежища». Впрочем, и в нем никаких важных рекомендаций описано не было, по сути, именно администрация каждой станции принимала решение, в какой последовательности выполнять те или иные правила.

Одна из статей постановления содержала некоторые запреты:

«Запрещается пользоваться метрополитеном как бомбоубежищем:

а) больным инфекционными болезнями / тиф, скарлатина;

б) лицам в нетрезвом состоянии;

в) лицам с громоздкими вещами – чемоданами, узлами, ящиками и т. п. (К этому пункту в постановлении было следующее примечание: «разрешается иметь при себе постельные принадлежности»);

г) лицам, содержащим себя в неопрятном состоянии»⁵².

Москвичи размещались как в укрытии не только на платформах станций, но и в переходах, вагонах, на эскалаторах. Для более комфортного пребывания было принято решение сделать все необходимое, поэтому на платформах было установлено 3,8 тысячи детских кроваток, 4,6 тысячи спальных мест для взрослых, были установлены питьевые фонтаны, оборудованы специальные туалетные комнаты. На многих станциях обязательно дежурили врачи. Вечером для детей специально привозили молоко и хлеб.

Люди вспоминали об укрытии на станции метро «Динамо»:

«Внизу в четыре ряда на полу лежат люди, больше женщины и дети. Лежат они в определенном порядке. Каждая семья имеет свой участок. Стелят газеты, потом одеяла и подушки. Дети спят, а взрослые развлекаются по-разному. Пьют чай, даже с вареньем. Ходят друг к другу в гости. Тихо беседуют. Играют в домино… Многие читают книгу, вяжут… По обе стороны тоннеля стоят поезда, где на диванах спят маленькие дети».

Между прочим, еще до начала войны метро планировалось использовать не только как бомбоубежище, но и как газоубежище. В постановлениях Совнаркома СССР от 21 апреля 1941 года и от 6 июня 1941 года предлагалось все три очереди метрополитена использовать как газоубежище для населения города. Увы, из-за того, что не было нужных материалов, эти работы постоянно откладывались.

В июне 1941 года ночная работа сотрудников Генштаба была перенесена в метро, на станцию «Белорусская», но вскоре именно «Кировская» (нынешняя «Чистые пруды») была закрыта и использовалась как подземный пункт Генштаба. Именно эту станцию выбрали, потому что командный пункт Иосифа Сталина располагался в доме неподалеку. Поезда проезжали мимо, а на самой платформе поставили фанерные перегородки, чтобы ничего не было видно. До сих пор на станции можно увидеть табличку, где написано, что во время Великой Отечественной войны здесь работал Генштаб Красной армии.

Мы, конечно, представляем себе, что с наступлением войны резко сократился пассажиропоток в метро: если в самом начале 1941 года в день метрополитеном пользовались свыше миллиона пассажиров, то в ноябре того же 1941 года уже всего лишь 275 тысяч человек – чуть более четверти показателя начала года. В связи с этим сначала было принято решение об уменьшении числа вагонов в составе поезда метро – с шести штук до четырех (сейчас, если считать старыми составами, то в них восемь вагонов, да и платформа каждой станции рассчитана на восемь вагонов). Второй этап сокращения состоял в том, что увеличивали временной интервал между составами.

Что ж, давайте теперь узнаем, как сложно строились станции во время войны.