Соён с самого утра звонит в столичный офис «Хан Групп», с которой у «ЭйчКей» должна состояться сделка по слиянию одного некрупного бизнеса, но секретарь директора «Хан Групп» не отвечает ей со вчерашнего дня. Соён кусает губы, нервничая. Эта сделка с самого начала показалась ей подозрительной, но Хван Дживону нужны были поставки чипов с заводов «Хан Групп», и на компромисс в виде слияния его филиала с филиалом столичного конгломерата он согласился осознанно. Вернее было назвать это поглощением.
Документы по сделке были готовы давно, предварительный контракт Дживон даже подписал и отправил в офис «Хан Групп», а те теперь… игнорировали «ЭйчКей».
Соён с ног сбилась, пытаясь отыскать личные контакты директора компании, раз его секретарь решил кинуть её в ЧС и не отсвечивать.
В итоге к середине второго дня поисков Соён была выжата: она плохо спала, мало соображала и на вопросы коллег отвечала невпопад.
С другой стороны, этот переполох отвлекал её от личных переживаний.
Переживаний по поводу Хван Дживона.
После своего дня рождения – совершенно хаотичного и смущающего – Дживон отвёз Соён домой, по пути отчитывая за то, что Соён связалась с Джиуком у него за спиной. Но на прощание он вдруг сказал ей: «Прости за невнимательность», – что совсем сбило Соён с толку. Дживон даже попытался погладить Пулькоги, который выскочил из машины, прежде чем рука Дживона коснулась его макушки.
Соён и прежде замечала за ним некоторые… склонности к помешательству, скажем так. Дживон вёл себя необычно: позволял хватать её за руки (с чем ей пришлось смириться, ведь проще игнорировать собственнические замашки своего босса, чем пытаться продавить его на вежливое обращение), называл её своей женой на людях, грубил тем, кто говорил о ней гадости. Взять хотя бы тот вечер в саду дома семьи Хван.
Новостями о женитьбе Хван Дживона господин Ким был… впечатлён. И не только он – остальные тоже косились на Соён с подозрением, когда она покидала вечер и прощалась с родителями Дживона. Уходя, Соён услышала, как жена господина Чхве, бывшего владельца компании-автопрома, хихикнула в бокал с шампанским, что Чан Соён взяла не откупные бывшего председателя, а весь кошелёк.
Дживон огрызнулся, но Соён вовремя удержала его от того, чтобы он вернулся к гостье и рявкнул ей в лицо, что такие замечания в его доме недопустимы. А потом не знал, злиться ему на гостей, на родителей за подставу с праздником или на Соён – за её существование в целом.
И его прощальные слова… В общем, Соён совсем потерялась. Или потеряла голову.
И вот теперь, несколько дней спустя, «совсем потерявшая голову» Соён никак не может решить рабочий вопрос, поэтому сердечные переживания по поводу её недомужа отходят на второй план. Ну, почти.
Соён покривила бы душой, если бы не призналась хотя бы себе, что половину сил всю неделю она тратила на то, чтобы не смотреть в сторону своего босса. Подмечая все его новые странности, конечно же. Он сидел не так, как обычно, ходил не так, как обычно, говорил с ней… совсем не так, как обычно. Его голос стал будто ниже, а ещё в нём появились странные нотки. Соён могла бы определить их как нежные, если бы по отношению к Хван Дживону были применимы такие слова.
– Соён, – раздаётся голос Дживона в микрофоне их переговорного телефона. Она вздрагивает – она никогда прежде так не нервничала, когда Дживон звал её, – и нажимает на кнопку аппарата для ответа.
– Да?
Дживон вздыхает – тоже устал.
– Ты… уже пообедала? – говорит он. Соён хмурится в недоумении и поднимает глаза, чтобы найти сидящего за письменным столом Дживона.
Сегодня на нём бежевая рубашка с отвратительным, просто кошмарным паттерном. Это точно какая-то брендовая вещь, но смотрится на Дживоне ужасно. Впрочем, стоит признать, что она на ком угодно смотрелась бы по-идиотски. Что ж, даже исполнительный директор крупной компании иногда промахивается с аутфитом. К тому же, насколько Соён может припомнить, именно эта отвратительная рубашка у Хван Дживона висит на плечиках в отделе любимых вещей.
Мама права, думает Соён, рассматривая принт на рубашке босса. Всё-таки у одиноких мужчин дебильный вкус в одежде.
Ничего не подозревающий Хван Дживон в это время смотрит на неё сквозь прозрачные окна своего кабинета и пожимает плечами, словно мальчишка. Соён невольно хмыкает.
– Нет ещё, мы хотели поесть через полчаса…
– Мы? – уточняет Дживон. Соён запоздало вспоминает, что директор не особо знаком с внутренним распорядком своего же собственного офиса.
– Я, Мина, Джису и Ли Тэсом из отдела переговоров, – поясняет она. Дживон вскидывает брови.
– Почему отдел переговоров обедает с отделом руководителя?
Соён тоже приподнимает брови в удивлении в ответ на реплику директора.
– Что ж, – ядовито хмыкает она, – дайте мне часа три, и я подробно вам всё объясню.
Дживон качает головой, не впечатлённый её сарказмом. А потом вдруг понижает голос – святые духи, зачем он так делает?
– Я подумал… Может, ты составишь мне компанию?
Соён абсолютно уверена в том, что её щёки заливает неконтролируемый румянец, но списывает всё на бьющий в панорамные окна их офиса солнечный свет. И не может отвести взгляда от серьёзного лица Дживона.
– Э… – тянет она неуверенно.
Дживон спохватывается и добавляет:
– Хотел обсудить проблему со сделкой, проще всего это сделать за обедом.
Соён не кажется, что такой разговор придётся к месту между пудэ чиге [12], который она хотела съесть в кафешке за углом «ЭйчКей», и рисовым пудингом, но… Хван Дживон смотрит на неё так, словно от её ответа зависит, поест ли он сегодня вообще или решит потратить обеденный перерыв на придумывание отработок для своего упрямого секретаря.
И в итоге Соён просто кивает.
– Хорошо, – отвечает она голосом, в котором явно слышится «ничего тут хорошего нет, всё это очень подозрительно». – Тогда… через полчаса?
Дживон вдруг улыбается. Будто Соён искромётно так пошутила.
Она резко убирает руку с кнопки микрофона и скрывается от взгляда директора за папками на своём столе.
В уголках губ Хван Дживона появляются мимические морщинки, когда он улыбается.
Почему, почему он улыбается? Кто вообще разрешал улыбаться во время рабочего дня?
Который день Соён ловит себя на умопомрачительно идиотской мысли, будто её собственный директор с ней… флиртует? Это всё игры подсознания, уговаривает себя Соён, воображение слишком устало от её серых будней, потому подкидывает ей подобные идеи. Флирт и Хван Дживон далеки друг от друга, как пингвины и белые медведи, находящиеся на двух разных полюсах Земли. В детстве Соён думала, что белые мишки и не умеющие летать птицы в сюртуках живут по соседству, но школьные уроки географии быстро вправили ей мозги.
Вот и сейчас она напоминает себе, что Хван Дживон никак, ни под каким предлогом не может флиртовать с ней, даже если они женаты. У них же есть соглашение.
С какого-то момента Соён стала подчёркивать для себя важность этого документа – наверное, с тех пор, как Дживон впервые пересёк черту между ними, заставив её сомневаться в собственном здравомыслии, да и в его тоже.
Пора бы составить официальный письменный документ, что ли…
Она открывает на компьютере шаблон простого договора, куда хочет вписать условия контрактного брака, который они с Хван Дживоном заключили, находясь явно не в своём уме. Соён так погружается в это дело, что не замечает, когда к её столу подходит посторонний человек.
– «Какие условия нужны для соблюдения договорного брака»? – раздаётся над плечом Соён звонкий женский голос.
Она вскрикивает от неожиданности и откатывается на своём стуле на колёсиках от стола, открывая любопытствующему ещё больший обзор на статью, которую она читала в интернете. К счастью для Соён, это статья на каком-то дурацком сайте для девушек. К огромному, совершенно необозримому несчастью для Соён, подошедший человек – незнакомая девушка с пышной копной иссиня-чёрных волос до талии и очень миловидным лицом. Большие раскосые глаза, длинные ресницы, разделённые тушью так умело, будто их нарисовали кистью, тонкий нос и аккуратные губы. Про таких говорят, что они излучают интеллект и власть, кажется.
Она одета в длинное светло-голубое платье и склоняется над столом Соён с явным интересом.
– Простите, что влезла без спроса, – говорит она улыбаясь, в голосе не слышно ни единой ноты сожаления. – Я пришла к господину Хван Дживону.
Соён сворачивает открытую статью на сайте и откашливается, пытаясь скрыть недоумение, смешанное со стыдом.
– А вам… назначено?
«Какого чёрта вы забыли в офисе “ЭйчКей”, – хочет спросить она. Но вместо этого натягивает на лицо запоздалую нервную улыбку и убирает пряди волос за уши, пытаясь скрыть в жесте испуг.
Незнакомка снова ей улыбается, холодной улыбкой, которая не дотягивается до её внимательных глаз.
– Ким Мисук? – прилетает в спину девушке, и та оборачивается к угрюмо торчащему в дверях своего кабинета Хван Дживону.
– Привет, Дживон-а. Давно не виделись.
Дживон без слов приглашает её в кабинет, кивает Соён. По его лицу невозможно ничего прочитать, и Соён делает вывод, что гостью он всё-таки ждал. Со вздохом (и подозрением) Соён идёт заваривать для Ким Мисук кофе, перебирая в голове все варианты, кем может быть эта статная девушка.
Кажется, у господина Ким Муона было два ребёнка. Ким Минсок и… вероятно, это его сестра. Что ж, Хван Дживону не впервые обслуживать прилипучих членов семьи Ким, так что Соён не о чем волноваться.
Она думает об этом ровно до момента, пока не заходит в офис без стука и не слышит из уст Ким Мисук самоуверенное:
– …и ты мог бы рассмотреть меня в качестве своей жены.
Соён замирает у кофейного столика рядом с диваном, где сидит, закинув ногу на ногу, Ким Мисук, и кресла, в котором тонет фигура Дживона. У Соён перехватывает дыхание, все силы направлены на то, чтобы не показать, что она в шоке.
– Ваш… кофе, – выдавливает Соён из себя и ставит перед Ким Мисук чашку с горячим ароматным напитком. «Надо было заварить тебе растворимый», – думает Соён внезапно. В офисе повисает неловкая пауза, и пока Соён подаёт Дживону капучино, он не издаёт ни звука. Взгляд падает на билеты на музыкальный фестиваль, лежащие на столике между ними. Ладони Соён потеют, она сжимает их в кулаки.
– Чан Соён, – зовёт Дживон сиплым голосом, будто сцеживает каждый звук из напряжённого горла. Соён рвано вздыхает.
– Да, господин Хван?
– Убедись, что меня не будут беспокоить ближайшие полчаса, – говорит он твёрдо. Соён молча кивает и покидает его кабинет, вжимая голову в плечи. Сердитый взгляд Дживона, направленный на неё, она считывает как раздражение.
Почему она так… расстроена?
Соён прикрывает за собой дверь, отключает связь с кабинетом Дживона и садится на своё место, наблюдая, как Дживон закрывает жалюзи на прозрачных стенах, разделяющих их офисы.
Этого следовало ожидать, думает Соён, кусая губу. Внезапно она ощущает острый укол обиды и списывает всё на сорванный обед с директором.
Поесть она уходит с Миной, Джису и Тэсомом, и желанный пудэ чиге никак не может скрасить её настроение.
Когда Соён возвращается в офис, двери кабинета Дживона снова открыты, а жалюзи подняты. Ким Мисук уже ушла, и Дживон сидит за своим письменным столом, погрузившись в глубокие раздумья. Соён решает его не беспокоить, но он просит её зайти под каким-то нелепым предлогом.
– Вам принести доклад из отдела переговоров? – уточняет Соён, заглядывая в кабинет.
– Нет, – устало выдыхает Дживон. – Зайди и закрой дверь, надо поговорить.
Соён делает, как велят, идёт до стола директора и становится перед ним, словно в чём-то провинилась, хотя она ничего не сделала. Дживон тоже замечает её стеснение.
– Почему ты делаешь вид, что я тебя на допрос вызвал? – ворчит он. – Я просто поговорить хочу.
А я не хочу.
Соён молчит, поэтому Дживон говорит, слова звучат так равнодушно, словно ничего для него не значат:
– Семья Ким предлагает мне договорный брак с Ким Мисук, дочерью Ким Муона.
Соён чувствует, как сердце ползёт в желудок, неприятно натягивая нервы. Она только что поела, но, кажется, готова вывернуться и вернуть пудэ чиге обратно в кафетерий, где обедала.
– Мисук – юрист при администрации округа, – продолжает Дживон, – и Минсок считает, что наш брак поспособствует развитию моего бизнеса. И… Чан Соён.
Она вздрагивает, услышав своё имя, произнесённое таким сердитым тоном.
– Посмотри на меня, я с тобой разговариваю.
Соён поднимает голову. Дживон смотрит на неё с раздражением и… чувством, которое Соён не способна разобрать на его лице. Она и себя-то сейчас не понимает. Ей неприятно. И обидно. И…
– Кажется, Мисук догадалась, что мы с тобой состоим в браке по расчёту, – договаривает Дживон и трёт переносицу. – Она предлагает заменить тебя в «должности моей жены».
О. О, вот как.
Соён кивает, будто соглашаясь с доводом Ким Мисук. На самом деле она не согласна. Вернее, она не понимает, почему должна быть не согласна.
– Что ты об этом думаешь? – спрашивает Дживон. Соён рассматривает его с удивлением, нет, настоящим шоком. Брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию, нижняя пухлая губа подрагивает от нетерпения, или злости, или всего сразу.
– Вас… интересует моё мнение?
Соён надеется, что он просто шутит. Она не хочет отвечать ему честно, потому что ещё не поняла, насколько честной может быть сама с собой.
Дживон замечает её реакцию, наклоняется вперёд, упираясь локтями в стол, и не сводит с Соён внимательных тёмных глаз.
– Я бы не спрашивал, если бы это было не так.
«Будь ты проклят, Хван Дживон», – абсолютно искренне думает Соён.
Вздохнув и на мгновение прикрыв глаза, она отвечает очень вежливым тоном:
– Я не очень понимаю причины, по которым вы меня спрашиваете, но раз вы просите… – Соён подбирает подходящие слова с трудом, покусывая в раздумье губы. Когда она поднимает глаза к Дживону, тот вдруг кашляет. – Это ваше решение, и не мне вмешиваться в вашу личную жизнь, господин Хван.
Дживон цыкает, смахивает прядь волос со лба и опускает ладонь на стол, удар глухо отзывается в раскалённом от напряжения воздухе офиса.
– Честность приветствуется, Чан Соён, – давит он. Соён смотрит на него с растущей злостью. Чего он хочет? Вот же пристал…
– Я не вправе…
– Чан Соён! – рявкает Дживон громко. – Не испытывай моего терпения, отвечай честно, как на самом деле думаешь.
Соён вздрагивает. Она никогда не пугалась импульсивного темперамента Хван Дживона, но сейчас он её беспокоит. Нет, не он. Она сама себя пугает. Пугает тем, что испытывает к директору не вполне объяснимые чувства. Резко фыркнув, она набирает в грудь воздух и выдаёт на одном выдохе:
– Брак с дочерью господина Кима, несмотря на ваш равный статус в обществе, не станет хорошей поддержкой ни в бизнесе, ни в личной жизни. Дочь господина Кима привлечёт инвестиции господина Кима, что вам на руку не сыграет. Что до личного отношения… Вы достаточно независимы, чтобы не танцевать под чужую дудку, если это не ваши родители. Вы женились на мне, пойдя у них на поводу, но брак по расчёту с дочерью соперника больше разозлит вас, чем порадует. По крайней мере, если вы не испытываете к Ким Мисук… симпатии.
Соён намеренно заменила последнее слово, побоявшись произносить в стенах офиса Хван Дживона фактически запрещённое «любовь».
Дживон откидывается на спинку кресла, ставит локти на подлокотники и переплетает пальцы перед собой.
– Хм. – Он замолкает на мгновение, затем продолжает: – Почему я вообще поинтересовался твоим честным мнением?
Соён рассматривает его, как особо редкий экспонат в музее диковинных людей. Удивительно, как человек с такими когнитивными способностями смог удержаться в кресле исполнительного директора так долго.
Ей требуется несколько мгновений, чтобы понять, что вопрос не риторический, и чтобы собраться с мыслями при ответе на него.
Соён может ответить как профессионал, поскольку является секретарём Хван Дживона и ближайшим его помощником. Или может сказать что-нибудь дерзкое, чтобы снять с себя напряжение.
Она смотрит на его кажущееся безразличным лицо и начинает подозревать, что Дживон просто издевается над ней.
Поэтому она выбирает второй вариант.
– Вы спрашиваете меня, потому что я ваша жена, – отвечает она прямо. – Только по документам, но всё же. Вы состоите со мной в официальном браке, и любое вмешательство в вашу личную жизнь, какой бы фиктивной она ни была, может затронуть и меня. Поэтому вам интересно.
«Может быть, – думает Соён, – я ошибаюсь и на самом деле за вопросами Дживона кроется что-то ещё». Но она этого не замечает. Не хочет замечать.
Дживон хмыкает. Он наклоняется вперёд, подпирает подбородок рукой и внимательно изучает лицо Соён. На его губах появляется лёгкий намёк на улыбку, как будто его забавляет смелость его личного секретаря.
– Всегда такая прямолинейная и правильная, аж зубы сводит, – выдаёт он задумчиво, словно не о Соён говорит. Эта манера бесит её до безумия.
Она смотрит Дживону в лицо и разрывается от желания плюнуть в его наглые глаза или ответить так честно и проникновенно, что у него перехватит дыхание.
– Что ж… – Соён на мгновение опускает взгляд на носки своих туфель-лодочек.
Ох, к чёрту. Дживон не уволит её, просто не сможет найти другого человека, который будет противостоять его характеру.
– Вы хотели узнать моё мнение, потому что вам интересно, как я отреагирую, – говорит она. – Я для вас игрушка с эмоциями, которые вы сами не испытываете или не позволяете себе испытывать. А поскольку я так бурно реагирую на любой раздражитель, вам хочется придраться ко мне посильнее. – Соён склоняется ближе к Дживону и кривит губы в ухмылке, которую сама не любит. – Интересно, правда? Что будет, если я начну ревновать? А что, если я устрою безобразный скандал с истерикой, чтобы вы никогда не женились на дочери конкурента, ведь уже женаты на мне? – Соён делает резкий шаг ближе к столу Дживона, теперь уже точно кипя от злости. – Что случится, если задеть Чан Соён посильнее, побольнее? – продолжает давить она. – Вдруг это её взбесит?
В кабинете Дживона повисает тягостное молчание. Соён слышит биение своего сердца, больше похожее на размеренный ритм, с которым забиваются гвозди в её гроб.
Дживон смотрит на неё снизу вверх и вдруг хмыкает.
– Боже, ты потрясающая… – выдыхает он неожиданно. – Знаешь, как лишить меня дара речи.
Соён кивает.
– Не могу не согласиться, – парирует она. – И вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что на работе я бы никогда не позволила себе слишком остро реагировать на любые ваши манипуляции. Но, честно говоря, я устала. От ваших игр. – Она делает глубокий вдох и бросает ему в лицо слова, о которых позже пожалеет: – Если вам действительно предлагают выгодный брак, советую на него согласиться. В конце концов, мы с вами просто заключили сделку, и мы оба вольны заводить новые отношения.
Лицо Дживона мрачнеет, в глазах вспыхивает что-то нечитаемое, вроде злости вперемешку с недоумением. Вряд ли он ожидал, что Соён так вспылит, – он привык давить и издеваться, получая в ответ равнодушно-профессиональное мнение, а теперь… Соён думает, что сошла с ума и продолжает падать в своё безумие.
Как гравитация – стоит только подтолкнуть.
– Занятно, – выдыхает Дживон, – ты мне в лицо мои же слова бросаешь.
– Я работаю на вас уже пять лет, – раздражённо напоминает ему Соён. – Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы цитировать почти каждое ваше слово.
Дживон вдруг цепляется за её замечание и подаётся вперёд, впиваясь жадным взглядом в лицо Соён.
Она для него словно невиданная игрушка-головоломка, которую хочется разгадать. Или сломать в нетерпении.
– О, неужели? – ядовито спрашивает Дживон. – Тогда скажи-ка мне, что я думаю?
Соён медленно выдыхает, затем опускает взгляд на лицо Дживона и некоторое время очень внимательно его изучает.
Высокомерный, упрямый, эгоистичный придурок, вот кто он.
– Я вас раздражаю, – уверенно говорит она. – Хотя, конечно, сейчас вам интересно, почему я вдруг стала такой прямолинейно-наглой. Но, полагаю, вам просто хочется ещё немного повозиться с новой версией меня, прежде чем сломать игрушку.
В глубине его глаз и в уголках губ, которые сейчас сердито сжимаются в тонкую линию, есть что-то ещё, но Соён не понимает, что именно. Дживон натягивает щёку изнутри языком, раздумывая, как ответить побольнее, видимо. Но внезапно говорит совсем не то, что Соён думала услышать.
– Я признаю, что ты не совсем неправа, – произносит он слегка насмешливым тоном. – Но это нечто большее, чем просто раздражение и любопытство. – Он снова откидывается на спинку кресла, не отрывая взгляда от лица Соён. – Ты всегда была такой сдержанной и предсказуемой в своих реакциях. Эта твоя новая версия… интригует.
Соён чувствует, что проиграет ему в гляделки, если он продолжит в том же духе.
– Значит, вы недостаточно хорошо меня знаете, раз то, что всегда было частью меня, интригует и удивляет вас, – возражает она. – Кроме того… – Она наклоняется к нему, упирается руками в стол и нависает над ним, нагло ему улыбаясь. – Допустим, мою реакцию сейчас довольно легко объяснить. Но вот ваши расспросы… – Она делает театральную паузу, чтобы вызвать его любопытство. И спрашивает, не скрывая любопытства: – Вы в меня влюбились?
Дживон застигнут врасплох внезапной близостью и откровенным вопросом. Маска ехидного превосходства на мгновение спадает с его лица, его глаза бегают между лбом и губами Соён, изогнутыми в кривой улыбке.
– Не смеши, – фыркает он сухим голосом.
Соён с удовлетворением отталкивается от его стола.
– Вот именно, – отвечает она. – Вот это интригующая реакция, а не ваши допросы.
Она кланяется ему и откровенно сбегает из его кабинета, не оборачиваясь. Оставляет на своём письменном столе папку с договорами и бежит на лестничную площадку с выходом на крышу. Ей надо подышать свежим воздухом и успокоить сердце.
На крыше Соён прислоняется спиной к шершавой стене и упирается в неё затылком.
Что. Она. Только что. Устроила?
«Не смеши», – сказал Хван Дживон пять минут назад. Действительно, вот же дура. Как она вообще могла подумать, что человек, который все пять лет испытывает к ней максимум раздражение, минимум равнодушие, будет проявлять к ней какие-то особенные чувства? Влюблённость? Очень глупо, Чан Соён, считать, что твой босс способен на подобные эмоции.
«Вы не интересуете меня как женщина», – сказал Хван Дживон пять лет назад.
«Мы с вами будем придерживаться рабочих отношений между руководителем и подчинённым, госпожа Чан», – добавил Хван Дживон.
Конечно, между ними не может быть ничего иного, разве что за пять лет Хван Дживон развил в себе способность и интерес издеваться над Соён любыми доступными ему методами. Подколки, язвительные комментарии, замечания по поводу её внешности. Она носит недостаточно длинные юбки, она вообще носит юбки, она одета неподобающе для его офиса, она не убирает волосы, и это мешает работе, она ведёт себя дерзко, она язвит не к месту, она…
Она просто неподходящая кандидатура для того, чтобы быть настоящей женой Хван Дживона. Точка.
Соён устало выдыхает, проводит рукой по лицу, случайно стирая тушь с кончиков ресниц. Надо бы наведаться к Чихо на выходных, думает она устало. Вывозить все эмоции в одиночку она больше не может.
В офис Соён возвращается спустя полчаса, но Дживон не ругает её за длительное отсутствие. Он выходит из кабинета и молча подаёт Соён платок из нагрудного кармана своего блейзера.
Соён принимает его с недоумением.
– Тушь, – поясняет Дживон безликим тоном. – Размазалась.
Вот же чёрт. Соён кивает и отворачивается, чтобы стереть со скул чёрные полосы.
Что и требовалось доказать. Чан Соён не способна играть роль хорошей жены руководителя крупного бизнеса.
– Насчёт нашего разговора…
– Я думаю, – перебивает Дживона Соён, – нам с вами нужно составить письменный договор. Со сроками.
Дживон хмурится.
– Сроками? – переспрашивает он.
– Да. Со сроками. Скажем, два месяца вас устроят?
Соён на Дживона не смотрит и потому не видит явного замешательства, застывшего на его лице.
– Чан Соён, я…
– Я распечатаю документ и подам вам на согласование, – добавляет она резко. Тяжёлый вздох Дживона опускается на её сгорбленные плечи.
– Как скажешь, – отвечает он сухо. И добавляет после заметной паузы: – Два месяца – приемлемый срок.
Когда он уходит, Соён прячет лицо в ладонях и ругает себя за беспечность.
– Ты дура, – говорит Чихо. Соён фыркает и отпивает из бокала с вином глоток.
Лучше белого новозеландского совиньон блана в винном мире ещё ничего не придумали.
– Спасибо за напоминание, великий наблюдатель, – язвит Соён, подталкивая к Чихо тарелку с кусочками сыра с плесенью, который тот привёз из Швейцарии.
– Я сразу тебе говорил, что ваш договорный брак – идиотская затея, а ты не слушала, – пилит Чихо. Они сидят в «Глазе мудреца» после смены Чихо, двери закрыты, и в полутьме заведения лицо Чихо кажется ещё более красным от выпитого вина, чем при свете потолочных ламп. – Зачем ты вообще в это вписалась? И не говори, что из-за давления со стороны его родственников.
Соён вздыхает.
– Мне нужны были деньги… – стонет она. – Дживон предложил премиальные в размере моей заработной платы за каждый месяц нашего брака.
Чихо выгибает в удивлении брови и даже присвистывает.
– Подруга, это меркантильная чушь.
Соён поднимает к нему хмурый взгляд.
– Ты знаешь, что мне нужны деньги.
– Ага, – отмахивается Чихо. – Я слышу это от тебя лет пять-шесть. Тебе нужны деньги на новый дом в Хансоне [13], на переезд и новую жизнь, да-да, бла-бла. Насколько я понимаю, с твоей текущей зарплатой ты могла бы уже скопить сумму на два дома.
– Не смеши, – фыркает Соён. – Дома в Хансоне стоят как крыло самолёта. Даже квартиры там продают по цене выше местной раз в двадцать.
Чихо смотрит на Соён исподлобья и улыбается, будто что-то про неё знает.
– Ну и на кой чёрт тебе тогда дом в столице? Отремонтируй дом отца, в котором живёшь. На это деньги у тебя точно есть.
Соён кусает нижнюю губу и прячет взгляд в бокале вина.
– Я не хочу ремонтировать дом отца. Я хочу продать его и уехать. Чтобы мама забыла о том, сколько бед пережила под крышей этого проклятого магазинчика.
Чихо молчит, и эта пауза кажется Соён подозрительной, поэтому она поднимает голову. Друг смотрит на неё со снисхождением.
– Ты на самом деле так не думаешь. Ты любила отца.
– Ага, – равнодушно тянет Соён. – А он умер.
На это Чихо нечего ответить, и некоторое время они сидят друг напротив друга в неловком молчании.
Чихо прекрасно знает – и знает это лучше, чем Соён бы хотела, – что у неё реально нет конкретного повода менять дом отца на новый. Ну, кроме того, что обветшалое здание давно нуждается в ремонте, который Соён может себе позволить. Даже восстановить фундамент, который за годы в старом районе просел, и чинить его – это просто мучительно замороченное дело, только и всего. Соён упрямо считает, что просто хочет съехать.
Но если бы она была с собой более откровенна, то что бы она решила?.. Соён может перевезти маму в другой дом в Инчхоне. Запросто. У неё есть на это все чёртовы деньги. Сменить дом, продать старый, забыть всё детство…
На чердаке дома отца Соён пылится старая вывеска его магазина, и она словно приковала Соён к месту. Привязала её к воспоминаниям, лишила возможности двигаться дальше.
Соён застряла в том прошлом, в том спокойствии, которое застала совсем немного.
Там было тепло и уютно, безопасно. Там отец любил включать для Соён любимые песни, пока музыкальную лавку заливал солнечный свет, и эти воспоминания прокручиваются в голове Соён, подёрнутые пылью, как кадры какого-то ретрофильма. Там никто не мог причинить Соён боль. Там никогда не нужно было быть сильной, потому что папа был рядом и мог защитить её от любых бед.
В настоящем у Соён есть только мама, которую она теперь должна защищать. Здесь у Соён есть обязательства, ответственность и… лишние эмоции по отношению к человеку, которого она должна ненавидеть или хотя бы не замечать.
После затянувшегося молчания Чихо находит кое-что более увлекательное для беседы, чем прошлое, в котором Соён копаться не хочет.
– Так ты думаешь, он согласится на новый брак?
Соён уже выпила весь бокал и налила себе второй, а потому на вопрос Чихо реагирует с запозданием:
– Кто?..
– Новый парень твоей мамы! – вспыхивает Чихо. – Хван Дживон.
– Хван Дживон – новый парень моей мамы?
– Соён.
– Что?
Чихо вздыхает, отпивает вина и кладёт руку на ладонь Соён.
– Я знаю, что ты сейчас пытаешься сделать, но это со мной не сработает. Не увиливай от ответа.
Соён прикусывает щёку изнутри и смотрит куда угодно, только не на Чихо.
– Я… не знаю, – наконец сознаётся она. – На его месте я бы согласилась. Брак с Ким Мисук кажется более удачным вложением его ресурсов, даже если изначально он сказал, что не хочет жениться по расчёту на ком-то, кому от него нужна выгода.
– Помнится, – качает головой Чихо, – мне он сказал, что никого не рассматривает в качестве новой жены, даже если это будет более удачная кандидатура.
Теперь Соён привлекают его слова. Она поворачивается к Чихо лицом и хмурится.
– Когда это он тебе такое сказал?
Чихо надувает щёки.
– Когда мы выпивали здесь недели две назад? Три? Ты тогда напилась и поехала домой на его тачке.
А, тот вечер. Соён плохо его помнит, разве что разговор в машине Хван Дживона отпечатался в её памяти слишком ярко, она даже может его цитировать.
– Кстати. – Чихо тянется к ней через стол с заботливым видом. Соён отклоняется назад, прижимаясь к спинке своего стула. – Как твоя фобия?
Вот же… Соён знала, что до этого вопроса они всё-таки доберутся.
– Никак, – глухо отвечает она. – Всё ещё катаюсь только с женщинами-водителями и писаю только дома.
Унизительный факт её биографии знает только Чихо. Они и познакомились благодаря тому злополучному случаю, и за это, пожалуй, стоит быть благодарной судьбе – за то, что в лице случайного провожатого Соён нашла лучшего на свете друга.
Шесть лет назад Чан Соён возвращалась после своего выпускного из университета. В такси её посадили пьяные однокурсники, у Соён от выпитого кружилась голова. Было поздно, водитель вёз её через мост над рекой Хан и заметил, что её мутит на заднем сиденье. Предложил пересесть вперёд. Соён была слишком пьяна, чтобы заподозрить подвох, потому спокойно пересела, когда таксист остановил машину у съезда с моста. Можно было тогда заволноваться: остановку он совершил в неположенном месте, к водителям, нарушающим правила, у Соён всегда были претензии, но… В тот день она решила, что может позволить себе немного расслабиться.
Её спасло только то, что она не пристегнулась.
Когда водитель положил потную ладонь ей на бедро, Соён ещё плохо соображала, но едва его рука прихватила воротник рубашки, а пальцы скользнули по коже, Соён резко протрезвела, открыла дверь машины и выпрыгнула из неё прямо на ходу.
Её снесло к тротуару, полупьяное тело получило всего лишь ушибы рёбер. Таксист притормозил у обочины в нескольких футах от Соён, но она кое-как поднялась на ноги и побежала вдоль дороги, оставив в машине сумочку с телефоном, ключами, деньгами… и свою уверенность в собственной защищённости.
На ближайшей остановке автобуса она столкнулась с Чихо и… По дороге до дома излить душу первому попавшемуся прохожему оказалось проще, чем рассказать обо всём маме, так что Чихо стал единственным хранителем этой постыдной истории.
– Подруга, сходи к психотерапевту, – предлагает Чихо в который раз, и в который же раз Соён фыркает и отмахивается.
– Ага, и что он мне скажет? Попробуйте КПТ, в вашем случае она должна сработать. Я пробовала. Не работает.
Чихо вздыхает и допивает свой бокал вина.
– Так и будешь до конца дней кататься до дома, чтобы просто в туалет сходить?
Соён вспыхивает.
– Так и будешь до конца жизни меня пилить?
Чихо мрачнеет.
– Дура.
– Сам такой.
– Я всё равно тебя люблю.
– Ага, – кивает Соён, но улыбается. – Я тебя тоже.
«Жаль, такие разговоры нельзя вести с Хван Дживоном», – думает Соён уклончиво, потом ковыряет эту мысль до её сердцевины и чуть не теряет сознание от ужаса.
Жаль, что Хван Дживон не может сказать ей такие же слова, какие говорит Чихо.