В родной сектор я вернулась поздним вечером в компании Агнии. В общей гостиной никого не осталось, кроме уснувшего на диване старшекурсника, и мы беспрепятственно попали в спальню. Я жаждала отдалить встречу и с полноценными, и с полуцветами. Стоило представить любопытные взгляды, руки чесались что-нибудь сломать, растерзать в клочья. Я даже Шема не хотела видеть. Друг не друг, он – парень, а у меня лицо в пятнах!

Переступая порог, я ощутила слабое дуновение и трепет браслета на запястье. Магия, охраняющая комнату, прощупала меня, но пропустила, признав право находиться внутри. Не теряя времени, я переоделась и юркнула в синюю постель, пустовавшую больше трёх недель. Парик не сняла. Уткнулась лицом в стену и лежала не шевелясь, пока Агния не потушила свет и не устроилась на соседней кровати.

– Главное, пережить первый день, дальше станет легче, – заверила огневичка.

– Угу.

– Ты жива, а это важнее всего.

– Угу.

Агния помолчала с полминуты, придумывая новую тему для разговора. Она желала поддержать меня, но понятия не имела, как это сделать. Умение подставлять дружеское плечо не её конёк. Как и тактичность.

– У тебя приятная мама. В смысле… э-э-э… производит приятное впечатление.

– Угу…

Мысль о матери резанула сердце, оставив кровоточащий след. Она уехала после обеда, пряча грусть за вечной улыбкой. А я разревелась при прощании. Вцепилась в маму, как маленькая, и не желала размыкать объятий, пока леди Виэра меня не пристыдила. Но и потом я долго стояла рядом и обиженно шмыгала носом, хотя и понимала, что мама не может забрать меня из треклятого колледжа. И вовсе не потому, что не хочет.

– Только вы совсем не похожи, – вставила неугомонная Агния.

– Угу, – протянула я угрожающе и решила покончить с ночным разговором, задев подругу за живое. – А ты похожа на мать?

Тишина наполнила комнату, словно морозный воздух, проникший через открытое окно. Но продлилась на удивление недолго.

– Нет. Я копия отца. Это он огневик. Мама была водной магиней. Гремучая смесь.

– Была? – переспросила я, хотя изначально не собиралась обсуждать семью Агнии.

– Да. Она умерла, когда я родилась. У меня только папа. И бабушка. То есть прабабушка. Мамина бабушка. Всё сложно.

Ну ещё бы! Водный и огненный маги! Вот родственники обрадовались. Хотя, если в жизни подруги присутствует бабка со стороны матери, тут всё крайне необычно.

– Твой отец – Темнопламень, верно?

Рано или поздно я бы спросила, учитывая события в коридоре и огненный шторм, не оставивший на подруге ни единого ожога. Почему бы не сейчас, раз Агния сама завела странный разговор.

– Да. Это моя настоящая фамилия.

– Настоя…

– Папа договорился с Бриттом, чтобы меня приняли под фальшивой фамилией. Директор согласился, мол, ни к чему привлекать ко мне ещё большее внимание. Даже педагоги не знали. До недавнего времени. От учеников и сейчас это скрыли. Никто не в курсе, что я была с тобой в тот… э-э-э… момент.

Я перевернулась на спину, засунула руки под голову и уставилась в потолок, на котором время от времени отражались световые всполохи. На колледж обрушилась гроза – редкость для ноября. К счастью, благодаря защитной магии громовые раскаты не проникали внутрь и не мешали обитателям спать. Впрочем, мой сон был так же далеко, как родной дом и мама от Гвендарлин. А Агния своими откровениями всё увеличивала и увеличивала расстояние.

– Родители познакомились в этом самом колледже, – говорила она в темноте, и мне представлялся красноволосый парень и белокурая девушка с голубыми, как у всех водников, глазами. – Они понимали, что несовместимы, но сбежали и поженились тайно. Родня с обеих сторон отреклась от них. Особенно отцовская. Темнопламень, связавшийся с водной магиней! Светлой! Ничего позорнее не придумаешь! Но на их сторону встала мамина бабушка. Позвала жить к себе в замок. Но она всегда была необычной по меркам чинных магов. В юности её насильно выдали замуж. После смерти нелюбимого мужа она отказалась от нового брака. Жила в своё удовольствие, наплевав на чужое мнение. Богатство и сила это позволяли. Кое-кто пытался повлиять на неё, но пара потопов у соседей поумерили пыл.

Я рассмеялась от души. Отличная бабушка! Каждому бы полуцвету такую!

– Красивая история.

– Да, – отозвалась Агния грустно. – Так бы и было, если б не мамина смерть. Многие посчитали, что это наказание за нарушенные правила. Но я точно знаю, что папа ни о чём не жалеет, хоть и тоскует. До сих пор считает, что они с мамой не сделали ничего дурного, полюбив друг друга. Он и имя мне выбрал со смыслом. Агния значит «невинная». В сочетании с фамилией звучит странно, но папа говорит: одно оттеняет другое.

– А бабушка? Вы так и живёте с ней?

– Ага. Они с папой иногда ругаются, спорят до посинения. Но я думаю, это своего рода игра. Такое у них развлечение…

Агния притихла, погрузившись в воспоминания о доме, а я смотрела в потолок, словно там одна за другой сменялись увлекательные картины вместо света молний. Сердце кольнула зависть. Да, история у огневички грустная. Но такая настоящая! Мать и отец Агнии любили друг друга. Остались вместе вопреки всему. Это вам не безрассудство на карнавале. И даже не любовь богача и служанки, закончившаяся законным браком, как у родителей Лиана.

Интересно, мой отец захотел бы познакомиться, если бы знал о существовании дочери-полуцвета? Решился бы принять участие в моей жизни? Я ведь тёмная, как он. Или же моё существование, как и сходство с ним, стали бы оплеухой? Наверняка он давным-давно женился на себе подобной магине и у них родились полноценные дети. Кто знает, вдруг в Гвендарлин учится мой брат или сестра?

Мысль встревожила. Представить только: кто-то из полноценных – мой кровный родственник. Может, даже один из мальчишек, чуть не убивших меня огненным штормом. Или кто-то из тех, кто вечно смеётся вслед…

…Сон навалился, когда наконец закончилась гроза и потолок потемнел.

– Лилит… Лилит, как же долго…

Треклятый голос завёл старую песнь. Его обладатель или обладательница стенал и радовался одновременно. Преград не осталось: ни куклы-защитницы, ни стен целительского блока, и теперь он звал, звал, звал. Навстречу неизбежности. И небытию. Я не сомневалась, что это одно и то же.

– Лилит! ПРИДИ!

Разум осознавал опасность, но чужая магия, мощная и властная, легко перекрывала все желания, ломала сопротивление, уничтожала волю. Я марионетка в умелых руках. Исполнительница предписанной роли в чужом спектакле. Мне не изменить жестокий сценарий. Я вправе лишь следовать зову. У меня одна задача – умереть.

– Лилит! Лилит! ЛИЛИТ! – звучало нараспев, отскакивая от стен зловещим эхом.

Выбора нет.

Иду. Я иду. Вы победили…

– Мяу!

Я задохнулась от боли и рухнула на четвереньки. Острые кошачьи когти, раздирающие не зажившие ожоги на голени, – ощущение не для неженок!

– Урсул…

Синяя тень метнулась прочь, в темноту. Я коснулась пострадавшего участка, и по ладони побежали тёплые капли. Демоны! Зараза кот разодрал ногу до крови! И чулки в придачу!

– Урсул, – позвала я, вглядываясь в ночной мрак. – Ну, Урсул…

Я замолчала, внезапно осознав, что сижу на полу возле двери из особого сектора. Полностью одетая. В бархатном тёмно-зелёном платье, сшитом портными Ван-се-Росса для особых случаев. Куда бы я ни намылилась, сделать это вознамерилась при полном параде. Ещё и брошь в форме сердечка на грудь приколола! Тьфу!

– Мяу! – сердито объявил чудо-котяра, стоя в дверях общей гостиной. Мол, я стараюсь, спасаю от опасной нечисти и себя самой, а она недовольна.

– Недовольна, – подтвердила я, поднимаясь. – Так и покалечить недолго.

Хромая, я поднялась по лестнице в девичью часть сектора и заперлась в ванной. Надо промыть рану. Остальное подождёт. Но один взгляд в зеркало заставил забыть о «подарке» синего питомца. Вместо отражения оттуда глянуло чудище с красными огненными глазами на сером лице.

– Мамочки!

Отпрыгнув с беличьей ловкостью, я промазала с приземлением. Врезалась спиной в стену и со стоном шлёпнулась на пол. Досталось и затылку, но не сильно. Спасибо парику, смягчил удар. На тренировках с Эмилио я получала от родной магии больнее. Не говоря уже об огненном шторме.

– Мяу!

Сквозь закрытую дверь пробрался неуёмный кот и с подозрением уставился на горе-хозяйку. Но внимание серебристых глазищ мгновенно переключилось на зеркало. Синяя шерсть животинки приподнялась, хвост распушился, напомнив еловую ветку. Урсул в один прыжок оказался на раковине и упёрся передними лапами в зеркальную поверхность.

– Пшшшш… – объявил он прячущемуся внутри противнику. – Пшшшшаааа…

– Вот-вот! – присоединилась осмелевшая я. – Пшшла!

В зеркале грохнуло. Красноглазая нечисть вознамерилась покинуть его, вылетев наружу. Но не срослось. Никто не появился, лишь на стекле осталась сетка трещин.

– Мяу. – Котяра сиганул ко мне и потёрся о ноги.

А я заревела. Громко. Как маленькая. Ну правда! Что за напасть? Голоса, призраки! Полноценные! Шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться! Домой хочу! Ясно вам всем? Домой!

Шершавый кошачий язык скребнул по щеке, но я не унималась. Оплакивала собственную незадачливость, вспоминая беды одну за другой, смакуя каждую. Проклинала Свена Фаули, натравившего чучело чёрного медведя и толкнувшего немагический выброс. Гад! Мало ему исполосованного лица! Пусть целиком горелой корочкой покроется, похлеще, чем у меня.

Если б не Свен, ничего бы не случилось. Ни бесконечных обид, ни странных происшествий, ни опасного голоса, ни нападения первогодков. Я бы находилась далеко от Гвендарлин. В своём маленьком убогом мирке. Зато в безопасности.

– Ненавижу этот замок, – прохныкала я.

– Мяу? – встревожился Урсул.

Я не ответила. Слёзы высохли, словно выплакалось всё, что накопилось, но я тёрла и тёрла припухшие глаза. Всхлипывала, жалея себя. Что теперь делать? Не спать? Не заглядывать в зеркала? Сегодня обошлось, но что ждёт завтра? Послезавтра? Нечисть, зовущая в ночь, не отстанет. Я ей нужна. Жизненно необходима.

– Мне надо вернуть куклу, понимаешь? – проговорила я, запуская пальцы в густую шерсть синего кота. – Она меня берегла. А теперь только ты. Ты способен предотвращать мой вынужденный побег каждую ночь? Ох, так на ногах живых мест не останется…

Часы вдалеке пробили шесть ударов, и я убрала с лица прилипшие волосы. С ненавистью глянула на разбитое зеркало. Да, ненависть – мой враг. Но она лучше рёва и сожалений. Ненависть собирает в кулак волю и заставляет действовать. Пора вытирать сопли и двигаться дальше. Попросить помощи, в конце концов. Может, существует заклятье, способное не выпускать меня из спальни по ночам? Вроде того, что стараниями Агнии защищает нашу спальню от непрошеных гостей.

Когда огневичка проснулась, я успела привести в порядок зарёванное лицо, переодеться в форму и заправить постель. А ещё избавиться от зеркала, висящего возле шкафа. Вдруг и в нём живёт зло? Ночное происшествие не единственное, пора это признать. Дома мы с Тирой тоже видели нечто необычное в настольном зеркальце.

– Не хочу смотреть на отражение, – объяснила я подруге странный поступок.

– Ладно, – согласилась та без вдохновения. – Придётся мне наводить марафет в ванной.

На вопрос о заклятье, способном не выпускать из спальни, Агния подозрительно прищурилась. Пришлось рассказывать. Полуправду.

– Я хожу во сне. Иногда. Сегодня Урсул остановил на выходе из сектора. В прошлый раз я ушла далеко. Наткнулась на полноценных. Повезло, что среди них был Элиас.

– Это у тебя с детства? – поинтересовалась огневичка деловито, как целительница.

– Нет. Началось здесь. Гвендарлин на меня странно влияет.

Я пожалела о вырвавшейся фразе, но было поздно.

– Как? – Агния напряглась всерьёз.

– Мне снятся кошмары. Не только в ночь духа. Часто.

– А мёртвый язык? – напомнила огневичка о причине нашей ссоры.

Я пожала плечами, переводя взгляд в окно. Тучи сгущались. По-зимнему. Заволокли почти всё небо, лишь у линии горизонта остались желтоватые вкрапления, словно надежда на благополучный исход. Но это лишь видимость. Просвет исчезнет. Вот-вот повалит первый снег.

– Я никогда не учила мёртвый язык. Но понимаю его. А однажды говорила на нём неосознанно. Тогда в коридоре. С Юмми Свон.

– Разве такое возможно?

– Получается, возможно.

Я всё смотрела и смотрела на жёлтую полоску, проигрывающую пепельному покрывалу. Я как она. Ничего не могу изменить. Призналась подруге, называется. Не во всём, а лишь в толике загадок, окруживших плотным кольцом. Но, кажется, зря…

Напугала только.

– Ох ты, пламень! – взвизгнула Агния за спиной.

– Где? – Я едва не сиганула на подоконник.

Опять огонь?!

Но это оказался оборот речи. Подруга среагировала на объявившегося Урсула.

– Ты глянь!

Но я и сама была готова заорать. В отличие от огневички радостно. Синий котяра держал в зубах украденную куклу. Растрёпанную и местами подпалённую.

– Её что, пытались сжечь? – зачарованно спросила Агния, пока я рассматривала повреждения. Не критичные, но портящие внешний вид талисмана. Что ж, теперь у нас точно есть что-то общее. Ожоги!

– Похоже, пытались. Но не смогли?

– Проверим? Да не боись! Я ж не огнём. Целиком не сожгу.

Не дождавшись разрешения, Агния встряхнула кисти, и на кукольные ноги, потрескивая, сыпанули искры. Я протестующе завопила, пряча вновь обретённое имущество подальше от огневички. Искры-то получились ого-го. Такими не куклу калечить, а колледж поджигать. Вон на ковре, куда несколько штук долетело, дырки остались.

Ох, демоны!

Вот именно! На ковре. Не на кукле!

– И правда не горит, – пробормотала Агния с лёгкой обидой: её хвалёная магия не сработала. – Сильный у тебя талисман. Откуда, интересно?

Я не слушала. Бережно уложила куклу возле подушки. Улыбнулась запрыгнувшему на кровать Урсулу. Почесала кота за синим ухом. Молодчина! Ночью пожаловалась на кражу, и вот пожалуйста. Жаль, не выяснить, где особенный питомец раздобыл пропажу. Теперь не узнать, кто вор. Эта тайна ведома лишь Урсулу.

Я вытаращила глаза. Урсул!

– Мы проверили ещё кое-что, – сообщила я Агнии с лёгкой досадой. – Защиту спальни. Мой кот – тоже в некотором смысле нечисть, но зайти может. На лбу никаких надписей.

– Никаких, – согласилась подруга разочарованно. – Плохо. Ночь духа послезавтра.

* * *

Первый учебный день после болезни тянулся бесконечно. Шем и Лиан повели себя как истинные друзья: общались непринуждённо, будто ничего не случилось, и смотрели куда угодно, лишь бы не на пятнистое лицо. Но остальные пялились. Даже свои. За завтраком я чувствовала себя зверушкой с двумя головами и трижды подавилась. В мою сторону не смотрела разве что брошенная Милли Дорвис, уткнувшаяся в тарелку. Зато Кайл Нестор разглядывал следы на щеках и лбу с плохо скрываемой мстительностью.

На уроках ситуация ухудшилась. Первогодки шушукались и кидали та-а-кие взгляды, что впору под парту прятаться. Но вместе с привычным презрением и любопытством на лицах проглядывал и страх. Я догадывалась, о чём наглецы думали. Не каждый полуцвет способен изгнать из колледжа полноценных. И не каждый выживает после огненного шторма.

– Плюнь. Слюной. Ядовитой.

Шем посмотрел сочувственно, но сразу отвёл взгляд. Засмущался.

Повезло, что первым уроком стоял политический уклад. Едва порог переступил Алакс Риц, обо мне забыли. Полноценные традиционно уставились в рот самовлюблённому мэтру, и я смогла перевести дыхание. На меня педагог взглянуть не соизволил. Зато не прошло и пяти минут, как я сама последовала примеру остальных учеников и принялась прожигать Рица взглядом насквозь. Вспомнила, что его имя Маргарита вывела рядом с почившим Юргеном Мунисом.

Нет. Верилось с трудом. Алакс Риц – вечный щёголь и позёр. Да, я могла не знать о нём нечто важное, ведомое Марго. И всё же Риц не тот типаж. Под внешним лоском и умением себя подать скрывался обыкновенный трус. Зачем такой духу? Вот директор Бритт – более выгодная кандидатура, пускай он и светлый маг. Пожилой мэтр наделён властью и ненавидит орден. Даже Дитрих подходит больше Рица, хотя её нет смысла включать в список подозреваемых. Ученицей она входила в секретное сборище. Как и Эмилио Ван-се-Росса.

Кстати, о Бритте и Дитрих. Следующими в расписании значились их уроки. На искусстве заклятий нас ждало теоретическое, но своеобразное и запоминающееся занятие. Директор рассказал, что иногда случается с магами, которые спустя рукава относятся к созданию заклятий. Магия не терпит небрежности и способна бить рикошетом. Для наглядности Бритт показал картинки. Особенно класс впечатлил мужчина с торчащей из груди змеёй, старающейся ужалить носителя. Девочки дружно поохали и над изображением дамы с засохшими ветками вместо волос. Я машинально пригладила парик и мысленно поблагодарила герцогиню Викторию за подарок.

Летисия Дитрих устроила практическое занятие по защите от чужой магии. Велела сдвинуть парты к стенам и разделила учеников на пары. Лишь мы вчетвером остались сидеть на местах. Полуцветам предлагалась исключительно роль зрителей.

– Дитрих так решила на первом занятии по защите, – грустно поведал Шем. – Сказала, у неё нет времени следить ещё и за нами.

– Вредина, – припечатала Агния с задней парты, пользуясь стоящим в аудитории шумом.

Я не расстроилась. После выписки из целительского блока желание подставляться под магию полноценных отсутствовало. Впрочем, зрелище лишь со стороны выглядело опасным. Дитрих раздала амулеты, способные защитить от серьёзных травм, и разрешала практиковаться по две пары зараз, чтобы успеть вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Дважды за урок это едва не случилось. Нильс Бернарду стараниями одноклассника взлетел под потолок и непременно раскроил бы череп, если б магиня не остановила стремительный полёт. Затем деятельный мальчишка сам постарался: в отместку чуть не выбил противником окно, причём без магии, и заработал две недели у Шаадея.

После обеда нас ждала практика у Дюваля. Я переступала порог тренировочного зала в приподнятом настроении. Полноценным здесь не место, а полуцветов мэтр озадачит по самые уши. Времени пялиться не останется. Заодно сама делом займусь и отвлекусь от гнетущих мыслей.

Но не тут-то было. Дюваль увидел меня и возмущённо закудахтал:

– Лилит, что ты здесь делаешь? Леди Виэра запрещает практику после выписки.

– Нет. Она не…

– Это правило действует испокон веков, – отрезал мэтр. – Две недели никаких нагрузок. Идём. Провожу тебя до родного сектора.

Я несчастно посмотрела на друзей в поисках поддержки. Или хотя бы сочувственных взглядов. Но Агния, Шем и Лиан сконфуженно развели руками. Правила есть правила.

– Почему нельзя остаться в зале? – спросила я по дороге, не сумев спрятать обиду. – Сидела бы в углу, никому не мешая.

– Трёх уроков в день вполне достаточно. Нужно больше отдыхать.

– Я и так только и делала, что отдыхала. Хочу действовать.

Дюваль остановился и посмотрел на меня. По-доброму. Из всех мэтров только он так делал – обращался с полуцветами как с равными, а не как с грязью.

– Лилит, нужно беречь себя.

– Зачем? Я всего лишь полуцвет.

– А ещё сильный тёмный маг, – заверил Дюваль. – К тому же в жизни ничего не происходит просто так. Раз вы начали появляться на свет, у магии есть на вас планы.

Все возражения вылетели из головы. Ну и ну! Вот это мнение! Ошибочное, скорее всего, но такое необычное. Жизнеутверждающее!

– Мэтр Дюваль! Вот вы где!

Тёплое солнышко, поселившееся в животе после слов педагога, погасло вмиг. Тело покрылось ледяными иглами мурашек. Колени дрогнули.

– А, Ульрих, – отозвался мэтр всё с той же отеческой улыбкой, пока я силилась устоять на ногах и пялилась в пол, пряча несчастный взгляд. И пятнистое лицо заодно. Хотя спрячешь его. Как же!

– Вот! – воскликнул полуведьмак запыхавшись. – Моё сочинение. Ещё раз прошу прощения за забывчивость, мэтр.

– На этот раз прощу, – проговорил Дюваль с показной суровостью. – Но будь внимателен, Ульрих. Старосте не к лицу являться на урок без домашней работы.

Я не смела дышать. Вот за что мне такое наказание? За что?! Разве нельзя не пересекаться неделю-другую, пока треклятые пятна не сойдут? Нет, надо столкнуться в первый же день!

Увы, меня ждала новая напасть.

– Всем педагогам немедленно пройти в кабинет директора! – завыл усиленный магией голос, принадлежащий воспитательнице леди Сесиль. – Повторяю, всем педагогам…

Дюваль негодующе всплеснул руками.

– Что у них опять стряслось? Как не вовремя!

Он хмуро покосился на меня. Я понимала дилемму. Ученицу, выжившую после огненного шторма, нежелательно оставлять одну в коридоре. Но и опаздывать к Бритту не дело.

– Мэтр, я могу проводить полуцвета, – пришёл на выручку Ульрих.

Мне почудилось, что из лёгких высосали воздух. Подчистую. В ушах загудело, словно голова – чугунок, по которому ударили несколько раз подряд.

Дюваль замешкался, не решаясь принять предложение парня.

– Я же староста, – напомнил Ульрих небрежно. – В моей компании девушку не тронут.

– Хорошо, – сдался педагог. – Только убедись, что Лилит вошла в сектор.

– Да, мэтр.

Дюваль поспешил на зов леди Сесиль, а я так и осталась стоять, будто выискивала что-то крайне занимательное на ковре. Перевести взгляд на Ульриха всё равно что заново пережить последние недели в целебном блоке. Но полуведьмак не собирался церемониться. Схватил за руку и потянул за собой, как собачонку.

– Поторопись. У меня мало времени.

Я думала, свалюсь на колени, не сделав и шага. Но ничего, засеменила как миленькая. И даже рот открылся. Правда, сам по себе.

– Надеюсь, у них там не пожар.

– Не-е-е-е. Нашли в коридоре одну ведьмовскую штуку. Из моих старых запасов. Вот и переполошились.

– Из т-т-т-твоих?

– Угу. Пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы умыкнуть тебя у Дюваля. Мне надо зарядить амулеты. Внутри стены. Понимаешь? Всю их силу извёл на твоего разлюбезного Свена.

– Э-э-э-э…

– Лилит, шагай быстрее. Потом заикаться будешь. Лучше всего попасть в стену у фонтана неработающего. Рядом с тем местом, где мы испытания проводим. С кубком. Там самая мощная энергетика.

Запас слов кончился. Как и любые логичные объяснения происходящему. Значит, всё-таки Ульрих! Он искалечил Свена! Но почему, демоны всех побери?!

До пункта назначения мы добрались без приключений. Педагоги, стараниями полуведьмака, собрались у Бритта, ученики сидели в тренировочных залах, и цветные коридоры пустовали. Оставшуюся часть пути я помалкивала, подозрительно косясь на ладонь Ульриха, сжимавшую мою. Крепко сжимавшую. Чтоб не сбежала, не иначе. От тепла руки кружилась голова, а во рту становилось сладко, как в детстве, когда таскала варенье из-под носа тётки Дот.

Возле фонтана парень остановился, пристально оглядел стены, ища одному ему понятные знаки.

– Вон та, – кивнул он направо, освобождая меня из плена.

Я поспешила в указанном направлении. Лишь бы не стоять к Ульриху лицом. Руки легли на стену, а разум отметил, что место точно особенное. По словам Дюваля, именно здесь начался пожар, убивший супругов Ван-се-Рмун. Камни поддались легче прежнего, будто картонные, обнажив знакомый коридор, наполненный приветливым синим свечением.

– Дамы вперёд, – весело объявил Ульрих и, едва я шагнула внутрь, прыгнул следом.

Полуведьмак не соизволил дожидаться, пока я закрою проход. Плюхнулся на пол и выгреб из сумки пару дюжин самых обычных предметов: от чайной ложки и потрёпанных игральных костей до дорогих чёток и пятиугольного медальона с мордой волка. Сложил всё это добро в три ряда и размеренно заработал руками, плетя всё ту же невидимую косу и что-то беззвучно нашёптывая.

Я устроилась возле сомкнувшейся стены с твёрдым намерением не смотреть на парня. Но взгляд приклеился к длинным пальцам, движущимся в загадочном танце. Воображение нарисовало глубокую летнюю ночь, небо, прячущее луну за тучами, и костёр посреди круглой опушки. Вокруг потрескивающего огня в такт двигались босые девушки в длинных бесформенных платьях. Кружили-кружились, задевая друг друга распущенными волосами.

Минуты бежали, но внутри стены ничего не менялось. Ульрих трижды обрывал плетение и начинал работу заново. Спокойно, не злясь на неудачу. На четвёртый раз повезло. На уровне глаз полуведьмака образовался тёмный кружок размером с монету. Из него полился зелёный свет, разделяясь в падении на тонкие нити, по одной на каждый амулет. Парень остановил чарующее движение пальцев и потянулся. Его участие больше не требовалось. Призванный свет работал сам по себе.

– Я думала, призовёшь мамочку, – буркнула я сердито.

Ульрих хмыкнул, не оборачиваясь.

– Чтобы она с меня три шкуры содрала за историю со Свеном? Не-е-е-е, я за собственную сохранность. Потому и торопился. Матушка с другими ведьмами сейчас на обряде молится духам предков. Не спрашивай, что это. Она почувствует, что я примкнул к роднику силы, но предпринять ничего не сможет. Прерывать обряд нельзя. Конечно, всё это мне аукнется. Но к тому моменту ведьмовской гнев чуток поостынет.

Я поджала губы. Хитрец. С другой стороны, он израсходовал заряд амулетов на Свена, а значит, заслужил помощь.

– В общем, утром я услышал разговор мэтра Дюваля с леди Виэрой, – продолжил Ульрих, сплетая пальцы на затылке и чуть выгибая уставшую спину. – Целительница сказала, что не объяснила тебе правила, и ты наверняка явишься на тренировку. Она просила мэтра отправить тебя восвояси. Я увидел отличную возможность подзарядить амулеты. Соврал про забытое сочинение, а позже соорудил небольшой ведьмовской подарок напротив кабинета директора.

У меня голова шла кругом. И это – староста! Впрочем, наш Кайл не лучше.

– Но зачем подставляться? Со Свеном? Ты же говорил, что не можешь колдовать в колледже.

Ульрих наконец повернулся. Глянул прямо в пятнистое лицо. Без насмешки.

– Свен давно напрашивался и получил по заслугам, – отчеканил парень жёстко. – На этот раз он зашёл слишком далеко. Я приравниваю нападение на члена ордена к тяжкому преступлению. А колдовство… У него много граней. Я подстраховался. Конечно, ведьмовскую магию распознали. Но на выходе я в выигрыше. Свен наказан, меня не подозревают, а фальшивые ведьмы теперь дышать лишний раз не смеют и косятся друг на друга.

Ловкач. И этим отомстил за неизвестные мне грехи. Ну-ну.

– Член ордена? – спросила я с издёвкой.

– Вероятно. Сегодня проверим. Скоро остальные подойдут. Не все. Тео по-прежнему против, а Брайс выпендривается в привычной манере. Зато Рашель теперь с нами, и нас большинство.

– Рашель? – ужаснулась я.

Сестрица Свена за моё участие?! Держите меня семеро!

– Угу. – Ульрих возвёл бесподобные глаза к потолку. – Ненаглядный Элиас в ярости из-за нападения. А Рашель не хочет попадать под раздачу из-за брата-идиота.

– Не-на-гля…гляд… глядн. – Язык заплёлся основательно.

– Аха. – Паразит откровенно веселился. Надо мной.

– Но они же…

Я помнила, что у Свена жёлтая магия. Стало быть, у Рашель тоже. А у Элиаса – синяя.

– Они несовместимы, – кивнул Ульрих, безжалостно стирая с губ улыбку. – Элиас это понимает и делает вид, что не замечает томных вздохов прекрасной девицы. Но я тебе ничего не говорил. Ясно?

– Угу.

– Что до ордена, Тео и Брайс смирятся. Ты нам нужна.

Во как! Таки нужна?

Я промолчала, но Ульрих всё понял по злому взгляду. Передвинулся ближе, расположившись напротив – глаза в глаза. Я с трудом подавила робость. Будь моя воля – просочилась бы сквозь стену. Как Урсул.

– Нужна, – повторил паразит с нажимом. – В ордене испокон веков восемь магов. Двое в прошлом году окончили колледж. Но ты видела испытание. Новичков мы не набрали. Кроме тебя. Раньше мы не задумывались, насколько важна наша численность. И зря. Что-то неладное творится в ночь духа. Кажется, это мы не справляемся. Сил шестерых не хватает. Нас должно быть восемь. Или хотя бы семь.

Тянуло расхохотаться. Полуведьмаку в лицо. Не слишком ли много они на себя берут, избалованные мальчишки и девчонки? Но смех застрял в горле.

«Такие дети веками защищали Гвендарлин от мрака, не осознавая своей истинной роли».

А что если в этом есть смысл? Вдруг вся чертовщина вокруг из-за нехватки защитников?

– Идут! – охнул Ульрих и рванул собирать драгоценные амулеты. Едва он коснулся первого, зелёные нити и магический кружок растворились.

Я посмотрела сквозь прозрачную сторону в обычный коридор. У неработающего фонтана стояли Элиас, Юмми и Рашель. Бывшая белка крепко прижимала к себе сумку, беспокоясь за сохранность драгоценных свитков. Младший герцог насупился и не замечал спутниц. Зато Рашель не сводила с него голубых глаз. И как я раньше не замечала этого печального взгляда? Решила, она с Ульрихом. Интересно, а у него магия какого цвета?

– Почему вы нас не дождались? – возмутился Элиас, когда я впустила троицу внутрь стены. Ему не понравилось, что я провожу время с Ульрихом наедине.

Но полуведьмак плевать хотел на мнение герцогского сынка.

– Да, надо было торчать у фонтана.

Юмми поморщилась, будто у неё болели все зубы разом.

– Хватит, – попросила она устало. – Мы не ради ссор собрались.

Девчонка полезла в сумку, а я подарила яростный взгляд сестричке Свена. Рашель без зазрения совести разглядывала моё исцарапанное лицо.

– Мне жаль, что так вышло, – проговорила она, явно выпендриваясь перед Элиасом. В её голосе я не услышала сочувствия.

– А мне не жаль твоего брата.

Рашель равнодушно повела плечами.

– Ты и не обязана жалеть Свена.

– Вот! – прервала наш премилый диалог Юмми, протягивая мне свиток. – Читай верхнюю строчку.

Повисла тишина, такая, в которой можно услышать жужжание насекомого в другой комнате. Взгляды четырёх пар глаз прожигали, как угли. Но мои руки не дрогнули, беря у светлой девчонки документ. Я уткнулась в него, не понимая, чего хочу сильнее: прочесть написанное или ничего не увидеть.

Вдруг правда случится второе?

Но нет. Как же я без тайного общества! Или оно без меня!

Закорючки мёртвого языка ловко сложились в три слова:

– Орден полной луны.