– Мои объекты – все с дефектами?! Кто осмелился так сказать?! Представитель другой стороны?! – гремит в гостиной громкий крик Гэнтаро.

Он находится в комнате, но его голос словно разносится по всему дому. Митико сочувствует человеку на другом конце, который наверняка отшатнулся от таких воплей.

– Допустим, сбился датчик утечки газа или чего-то еще – так это проблема производителя сигнализатора, не так ли? Я слышал, что ты неоднократно обращался к ним… Что они сказали? Во время тестов проблем не было? И ты просто так в это поверил?! Ты думаешь, что клиенты, которые подали жалобу, останутся довольны?! Поставь себя на их место!

Гэнтаро резко обрывает разговор. Сегодня он хотя бы не швыряет телефон в стену, что уже само по себе является проявлением его необычайной сдержанности. Но вспышки гнева – явный показатель здоровья: когда раздражение Гэнтаро угаснет, тогда и нужно будет беспокоиться.

Пару дней Гэнтаро не нуждался в помощи, и Митико сильно переживала. Но, увидев его в привычной ярости, она облегченно вздыхает. Когда он здоров, он обременяет, а когда спокоен – беспокоит. Этот старик доставляет много хлопот.

– Если так кричать с утра, давление поднимется, – говорит она.

– Хм, лучше выпустить пар, чем держать его внутри. Я так поддерживаю здоровье.

– Похоже, снова поступила жалоба?

– Да. Если проблемы в конструкции или огрехи в контракте, это еще куда ни шло, но если это ошибка датчика, то это даже не проблема контроля качества. Если это наша ошибка, мы можем внести коррективы, но если это проблема поставщика, придется менять подрядчика.

– Просто сразу сменить подрядчика разве не проще всего?

– Нет, нет, госпожа Митико. Сменить подрядчика легко, но так мы не сможем использовать эту жалобу во благо. Жалобы – это сокровище для компании. Только извлекая из них уроки, можно строить будущее.

Директор компании, в которой работает Митико, всегда ругается и срывается на персонал при получении жалоб. На его фоне действия Гэнтаро можно назвать достойными.

Руководитель Митико – гораздо более жесткий человек.

После выплеска гнева Гэнтаро, сидя в инвалидном кресле, о чем-то задумывается.

– Что-то случилось?

– Что-то не так…

Этому старику несвойственно о чем-то переживать.

– Это уже третий случай.

– С датчиком газа?

– Да. Первая жалоба поступила пятого ноября, затем еще две вскоре после первой.

– Вы ведь сразу проверили оборудование у производителя?

– Конечно. Но они ничего не нашли.

Немного жалуясь, Гэнтаро рассказывает об этих случаях.

Пятого ноября житель А сообщил, что внезапно сработал датчик утечки газа. Представители газовой компании прибыли на место, но газа обнаружили крайне мало, его даже нельзя было выявить по запаху. Они пришли к выводу, что сбился датчик.

Затем седьмого ноября в доме жителя Б, расположенном неподалеку от дома жителя А, сработал такой же датчик. Ситуация повторилась – газа было обнаружено очень мало, и это снова сочли за ошибку датчика. Представители предложили заменить его.

– Оба этих дома – новые, они построены моей компанией. Меня часто называют жадным и корыстным, но объекты, которые я продаю, всегда качественные. И вот после года эксплуатации на два из них поступили жалобы. Даже если это не наша вина, я в ярости!

Когда поступает третья жалоба, раздражение Гэнтаро усиливается подобно порыву ветра.

– У этих трех домов есть кое-что общее – все они находятся на улице Намики в округе Сёва.

– Раз объекты продавались в одно время, значит, они находятся рядом.

– Однако из других районов, где продавались дома в то же самое время, жалоб не поступало. Производитель датчиков – тот же. Выходит, проблема только в домах Намики. Разве это не странно?

– Определенно странно.

– Вот это меня и злит.

Гэнтаро плотно сжимает губы и смотрит в пустоту. Кажется, что он черпает жизненную силу из своего гнева.

Работая в сфере ухода, Митико привыкла думать, что ее подопечным нужны покой и безопасность. Она полагала, что эти люди, будучи объектами заботы, ощущают постоянную тревогу из-за своего физического или психического состояния.

Однако, ухаживая за Гэнтаро, она задумывается, не заблуждение ли это.

Если каждый человек уникален, то и желания у всех разные. Соответственно, и способы ухода должны различаться.

Вот Гэнтаро не стремится к покою и тишине, ему необходимы недовольство и борьба.

– Нечего сидеть дома! Госпожа Митико, поехали в офис!

Не дожидаясь, пока она возьмется за ручки коляски, Гэнтаро двигается сам. Он никогда не полагается на других, даже когда нужно просто немного подождать.

Толкая инвалидное кресло, Митико в сотый раз задумывается, почему его вообще относят к людям, нуждающимся в уходе.

* * *

Когда Гэнтаро и Митико входят в главный офис компании, все сотрудники мгновенно выпрямляются.

– Добрый день!

– День добрый!

– Здравствуйте!

Митико не раз была в главном офисе, но каждый раз удивляется разнообразию сотрудников. Среди них есть как невероятно серьезные люди с тщательно зализанными на пробор волосами, так и такие, кто выглядит как член байкерского клуба. Поразительно, что все эти люди уважают Гэнтаро. Стоять по стойке «смирно» перед президентом компании кажется совсем устаревшим, но, поскольку речь идет о Гэнтаро, это уже не выглядит странно.

– Миянэ из отдела внешних связей здесь? Хочу узнать, как продвигается работа с жалобами на объекты на улице Намики… А, и позовите Канэхиру из отдела строительства.

Связано ли это с небольшими размерами компании или с тем, что в ней господствует жесткая иерархия, но, как только Гэнтаро въезжает в кабинет, Миянэ и Канэхира практически одновременно предстают перед ним.

– Миянэ, как был настроен клиент, который сегодня подал жалобу?

Сутулясь, Миянэ вежливо выслушивает вопрос. Он выглядит настолько хрупко, что Митико не понимает, как он справляется с работой в отделе внешних связей.

– Э-э-э… что вы имеете в виду под «настроен»?..

– Сработал датчик, так? Если это была не ложная тревога, значит, действительно произошла утечка газа. Ты проверил самочувствие клиента?

– Нет. По телефону его голос звучал нормально…

– Какого хрена?!

Это уже вторая вспышка гнева за день. Но сотрудники, привыкшие к крикам, реагируют на оглушительный голос Гэнтаро лишь небольшим выпрямлением спины.

– Чем дольше затягивается ситуация с возможными проблемами со здоровьем, тем хуже и для клиента, и для компании! Возьмите кого-нибудь из отдела продаж и сопроводите клиента к врачу!

– Но, господин президент, если проблема с датчиком, ответственность за нее лежит не на «Кодзуки Дзисё». Если станет известно, что мы вмешались при поступлении жалобы, могут возникнуть проблемы.

– Моральная ответственность и юридическая – это разные вещи. Если мы в самом начале отмахнемся от клиента, вся общественность будет настроена против нас. Мы должны сделать все возможное. Если возникнут проблемы, будем вести переговоры. А если и это не сработает, последним выходом будет суд. Вот зачем у нас есть отдел внешних связей и юридический отдел. Так что приступай к работе.

– Ясно. Немедленно отправлю кого-нибудь из отдела продаж.

– Надеюсь, ты все понял.

– Да, я присоединюсь и проверю, как обстоят дела.

Миянэ, как будто его ветром сдуло, выскакивает из кабинета, не дожидаясь следующей реплики Гэнтаро.

– Теперь поговорим о самом главном – о датчике.

До сих пор молчавший Канэхира хмурится и произносит:

– Чертов производитель намекнул, что утечка газа произошла из-за ошибки в нашем монтаже.

– Да, я слышал.

– Это раздражает.

– И меня.

– Я проверил датчик. Обычный домашний датчик модели «HT‐301» от компании «Ай-Эй».

Канэхира протягивает прибор размером с ладонь.

– Мы взяли его у клиента, который подал жалобу.

– Ты его протестировал?

– Конечно.

– И что?

– Никаких проблем, – расстроенно говорит Канэхира. – Датчик реагирует на концентрацию угарного газа в двадцать пять миллионных долей[8]. Он не срабатывает при меньшей концентрации, так что устройство работает согласно спецификации.

– Если с датчиком все в порядке, значит, в помещении действительно была концентрация газа выше двадцати пяти миллионных долей. Но когда на место приехали наши специалисты, они не обнаружили утечки. Это не кажется тебе странным?

– Я догадываюсь, в чем дело.

– Говори.

– Хотя угарный газ и ядовит, в атмосфере он всегда присутствует в небольшом количестве, около двух десятых миллионных долей. Даже кислород может быть ядовит при высоких концентрациях. Когда специалисты прибыли на место, концентрация газа могла быть ниже двадцати пяти, хотя в момент срабатывания датчика она была выше. В таких случаях специалисты пытаются найти источник утечки газа, так как, несмотря на рассеивание, его концентрация возле места утечки остается высокой.

– Ты хочешь сказать, что специалисты не смогли найти источник утечки?

– Других вариантов я не вижу.

– А где, по-твоему, она могла произойти, если даже они ее не обнаружили?

– В этом-то и проблема.

Впервые на лице Канэхиры проглядывает смущение.

– Мы проверили все трубы, когда были у клиента, но ни коррозии, ни повреждений не обнаружили.

– Еще бы, это же новостройка!

– Если честно, я так и не понял, откуда взялся газ…

– И ты не понял?! Это серьезная проблема!..

Гэнтаро хмурится, словно разделяя замешательство Канэхиры.

– Если ничего не выяснится, «Кодзуки Дзисё» может пострадать от плохой репутации. Приостановите все текущие задачи и выясните, в чем причина.

Когда Канэхира покидает кабинет, Митико с долей сомнения спрашивает:

– Это точно правильное решение?

– А что такое?

– Вы сказали, что надо приостановить текущие дела. Но вчера вы жаловались, что у вас слишком много заказов и нет времени.

– Ого, ну надо же! Вы вмешиваетесь в мои дела, госпожа Митико?

– Меня беспокоят не дела, а ваше здоровье. Вы должны помнить о своем возрасте.

Она знает, что втолковывать это бесполезно, но, как ответственная за уход, не может не предупреждать.

– Я прекрасно помню, сколько мне лет.

Предугадать, что он скажет дальше, не составляет труда. Похоже на третьесортную пьесу, но Митико это не раздражает.

– Если буду бездействовать, то состарюсь еще быстрее. Так что, если хотите, чтобы я прожил подольше, объявите мне войну или наведите суету.

* * *

Однако шутка Гэнтаро девятнадцатого ноября стала реальностью.

Как обычно, сидя в гостиной, Гэнтаро просматривает документы. Его мобильный телефон начинает звонить.

– Что случилось, Миянэ? Ты паникуешь.

Услышав его слова, Гэнтаро сжимает телефон, широко раскрыв глаза, и кажется, что он вот-вот вскочит на ноги, будто способен это сделать.

– Это правда? Я немедленно приеду! Оставь полицию там, пусть ждут!

По его тону становится понятно, что новость он получил тревожную.

– Госпожа Митико, мы едем в компанию!

– Что произошло?

– Говорят, из-за утечки газа один из наших клиентов потерял сознание.

Они спешно направляются на машине Митико в главный офис компании «Кодзуки Дзисё». У входа их уже ожидает Миянэ. Подъехав к нему, Гэнтаро замечает, что его лицо куда более напряжено, чем при их последней встрече.

Не дождавшись, пока они доберутся до кабинета, Гэнтаро начинает:

– Рассказывай подробно.

– Сегодня перед обедом клиент потерял сознание в туалете у себя дома и был сразу же доставлен в больницу на скорой помощи.

– Каково его состояние?

– Он до сих пор без сознания.

– Что говорят врачи?

– Сначала предположили сердечную недостаточность, учитывая возраст, но потом выяснилось, что у членов его семьи такие же симптомы, и они очень похожи на отравление угарным газом.

– Ты связался с семьей?

– Я колебался, но подумал, что вы бы сами связались с ними… Если это действительно отравление угарным газом, то ошибка в диагнозе может стоить жизни.

Сообщение о возможном диагнозе при отсутствии уверенности в том, что ответственность компании полностью исключена, может быть расценено как предательство компании. Видимо, именно поэтому Миянэ так напряжен.

– Ты хорошо справился. Молодец.

Митико внутренне вздыхает. Этот старик может без конца ругаться, а вот похвалить кого-то ему бывает крайне сложно. Когда похвала звучит крайне редко, тот, кого хвалят, расценивает ее как милость.

Как она и думала, Миянэ краснеет. Но Гэнтаро, не обращая на него внимания, снова о чем-то задумывается.

– В любом случае у нас есть больной. Полиция уже на местах? И в доме, и в больнице?

– Да. Говорят, это следственная группа полицейского участка Сёва. Возможны как преступление, так и несчастный случай… Господин президент, может, нам объяснить ситуацию полиции?

– Что за ерунду ты несешь?

– А?

– Зачем мне самому туда ехать? Полиция не мой клиент. Позови их сюда, пусть прибегут, как псы.

Он говорит о полицейских так, словно те и правда псы. Но вряд ли найдется хоть один полицейский, который рискнет выказать недовольство столь влиятельному человеку, как Гэнтаро, занимающему важное место в местной экономике и являющемуся председателем комитета поддержки заместителя генерального секретаря правящей партии. Гэнтаро явно не любит государственную власть и считает, что таким образом мстит за ее произвол.

Он отдает команду, словно свистит собаке, и ответственный детектив из местного участка тут же прибегает к нему в кабинет, прямо как Гэнтаро и предсказывал.

– Я детектив Томонага из полицейского участка Сёва.

– Ах, опустим формальности. Я хочу знать детали отравления угарным газом на улице Намики.

– Господин председатель, дом пострадавшего действительно построен вашей компанией…

– Миянэ из нашей компании сам сообщил, что это может быть угарный газ. Мы оказали вам содействие в расследовании – а вы не хотите ничего нам сообщить?

– Но раскрывать информацию гражданским лицам…

– А? Ты что, назвал меня гражданским лицом?

Сидя в инвалидном кресле, Гэнтаро смеряет детектива Томонагу надменным взглядом.

– Начальник вашего участка – Сумитани, верно? Пойди к нему и во весь голос скажи, что Кодзуки Гэнтаро – обычное гражданское лицо. Вот увидишь, как быстро ты получишь повышение. Тебя назовут самым доблестным полицейским всего управления полиции префектуры Айти.

Даже привыкшую к подобным сценам Митико раздражает столь высокомерный тон. Но ясно, что Гэнтаро абсолютно не беспокоят высшие чины полиции. Бедняга Томонага стоит, разрываясь между чувством собственного достоинства и страхом потерять карьеру, с крайне жалким выражением на лице.

– Диагноз пациенту уже поставили?

– Пациент… только что скончался…

Гэнтаро глухо стонет – даже его потрясает новость о смерти.

– Он так и не пришел в сознание и скончался. Врач, осмотрев тело, пришел к выводу, что причиной смерти, вероятнее всего, стало отравление угарным газом. Сейчас проводится патологоанатомический осмотр… Но это еще не все.

– Что еще?

– Его сын и невестка, жившие с ним, также жалуются на головную боль и проходят обследование в той же больнице. Есть вероятность, что и они отравились угарным газом.

– Что говорят они сами?

– Сын сказал, что внезапно наступившие холода заставили их включить печь, и он подозревает, что именно она стала причиной отравления.

– Печь проверили?

– Видите ли… экспертиза не выявила никаких неисправностей.

– Что думает полиция?

– Пока ведется расследование. Не исключаются ни возможное преступление, ни несчастный случай. Даже если это угарный газ, не обнаружив источник, невозможно просто списать все на несчастный случай.

– Были ли в семье какие-то конфликты?

– Люди часто притворяются жертвами, хотя сами виноваты. Но на данном этапе нет доказательств, что в семье были ссоры, так что мы пока не можем делать выводы.

Гэнтаро мрачнеет и задумывается. Хотя на данный момент вина компании не доказана, факт смерти клиента уже поставил их в серьезное положение.

Что же он предпримет? Этот вопрос витает в воздухе, когда в кабинет влетает Миянэ.

– Господин президент, у нас проблема!

– Что за паника? Клиент, которого доставили в больницу, уже умер, мне только что доложили об этом.

– Не только это. Появились сообщения о других жителях, жалующихся на плохое самочувствие.

Гэнтаро даже не удивляется.

– Сколько пострадавших?

– Три семьи, всего восемь человек. Все они живут на улице Намики и жалуются на головную боль и тошноту.

– И все отравились угарным газом?

– Диагноз еще не поставлен, но, скорее всего, так и есть.

Дальше все закручивается, как в эпицентре урагана.

Массовое отравление угарным газом на улице Намики вызывает беспокойство. Три семьи жалуются на плохое самочувствие, а к вечеру в больницу доставляют еще две, всего шесть человек, и один из них из-за позднего обращения не выживает.

Однако Гэнтаро везет, потому что дома этих пострадавших были построены не его компанией, а другим застройщиком. Возраст домов также отличается, и на некоторое время это снижает подозрения в адрес компании Гэнтаро.

Они падают на частную компанию «Айки Газ», поставляющую газ в район. Компания немедленно начинает проверку всех пострадавших домов и газовых труб.

Неожиданное происшествие потрясает полицейский участок Сёва и городскую пожарную службу. В тот же день пожарные связываются с представителями «Айки Газ», требуют отчет о проверке труб и предлагают дальнейшие меры. «Айки Газ» соглашается, пообещав завершить проверку в кратчайшие сроки.

И полиция, и пожарная служба явно надеются, что причиной инцидента окажется ошибка при установке газовых труб. Это упростило бы расследование, сведя всю ответственность к одной компании.

Однако отчет, представленный «Айки Газ», наполнен заверениями в том, что «никаких отклонений не обнаружено», «никаких ошибок при проведении монтажных работ не было», и даже есть намек на то, что «если утечка газа все же имела место, то нельзя игнорировать вероятность ошибок, возникших во время строительных работ», перекладывающий ответственность на строительные компании. Несколько строительных компаний сразу же выражают протест «Айки Газ», и инцидент на улице Намики превращается в затяжную борьбу за выявление причин инцидента.

Ситуация настолько обостряется, что Нагоя объявляет эвакуацию для девяноста четырех домохозяйств, насчитывающих двести пятнадцать человек, проживающих на улице Намики. Большая часть жителей укрывается в ближайшей школе. Вместе с тем городское управление приказывает остановить подачу газа на улицу Намики, и в три часа дня двадцатого числа газоснабжение района временно приостанавливается.

С этого дня в магазинах по всему округу Сёва начинают раскупать портативные газовые плиты, и неожиданный спрос приводит в восторг некоторых производителей. Но скандал, охвативший Нагою, не собирается затухать.