В октябре 1884 года известный украинофил и малороссийский писатель Иван Нечуй-Левицкий получил письмо из Тифлиса. Оно было написано по-малорусски. Скромный гимназист восхищался творчеством живого классика и просил его стать своим литературным наставником. В письмо было вложено несколько стихов и рассказов. Гимназиста звали Михаил Грушевский.
Так началась эта дружба, которая сыграла в создании современного украинского языка огромную роль. Ибо не поддержи Нечуй-Левицкий амбициозного юношу, возможно, судьба Украины теперь была бы другой. Пожилой писатель помог Грушевскому с публикацией его довольно слабеньких виршей, затем ввел в круги украинофильской интеллигенции. В 1894 году Грушевский переехал в австрийскую Галицию и принял активное участие в создании нового украинского языка – в рамках австрийского проекта создания Украины и отделения ее от России.
Во Львове группа украинофилов во главе с Грушевским взялась за коренную переделку малорусского наречия. Цель была проста – создать язык, максимально далекий от русского. Русские слова заменялись польскими или немецкими, а если подходящих не находилось, просто нещадно коверкались: кот – кит, война – вийна. Или выдумывались с нуля. Как угодно, лишь бы не по-русски. Более того, реформаторы взялись за исправление уже существующих произведений и нещадно полонизировали творения Кулиша и того же Нечуй-Левицкого. Классик поначалу терпел и даже вежливо благодарил за «исправления», а затем взорвался – выпустил брошюру «Кривое зеркало украинского языка», где назвал новый галицийский язык тарабарщиной и чертовщиной под украинским соусом. Нечуй-Левицкий не скрывал возмущения:
«За основу своего письменного языка профессор Грушевский взял не украинский язык, а галицкий говор со всеми его древними формами, вместе с некоторыми польскими падежами. К этому рисунку добавил множество польских слов, которые галичане обычно употребляют в разговоре. Получилось что-то и правда уж слишком далекое от русского, но вместе с тем оно вышло настолько же далеким от украинского».
Профессор Грушевский не забыл обиды. Тем более что он был доволен результатами своего труда. Несмотря на то, что большая часть населения не понимала языка, на котором издавались теперь украинские газеты и журналы, у него появилось основание выпустить главный труд своей жизни. В 8-томной «Истории Украины-Руси» он доказывает, что украинцы – это совершенно особая нация, обладающая своим древним уникальным языком и оторванной от России историей.
Поквитаться с обидчиком Грушевский смог уже после революции, которая вознесла его на самую вершину. В марте 1917 года он возглавил Центральную Раду в Киеве, где очень скоро была провозглашена независимость Украинской Народной Республики. Нечуй-Левицкий в это время находился там же и страшно бедствовал. От голода почти ослеп. Когда ситуация стала критической, друзья писателя обратились в Центральную Раду с просьбой назначить 80-летнему классику малороссийской культуры хотя бы крошечную пенсию. Ответа немощный писатель так и не дождался. И умер от голода в богадельне – на момент смерти у него оставалось только нижнее белье. А Михаил Грушевский с энтузиазмом продолжил украинизацию бывшей Малороссии уже в Украинской ССР, неожиданно воплотившей все его мечты. В 1925 году всем предприятиям и учреждениям УССР в приказном порядке было предписано перейти на «украинскую мову». Малороссии и малорусского наречия официально больше не стало.
Язык имеет такое свойство: если его немного изолировать и начать развивать самостоятельно, он начинает формироваться как отдельный язык. Это ведь не только социальное явление, но и психологическое. В 1917 году активно проводилась политика коренизации. Считалось, что малые народы подавлялись и надо перегнуть палку в обратную сторону, то есть помочь народам самоопределиться. Отсюда и началась украинизация, а если быть точнее, полное потакание национальному чувству и поощрение языка.
Газеты, школы, вузы, театры, учреждения, надписи и вывески подверглись украинизации. В Одессе, где украинцы составляли менее трети учащихся, все школы были переведены на украинский язык. К 1930 году на Украине осталось всего три крупные русскоязычные газеты. В 1927 году свыше 80 % общеобразовательных школ в УССР преподавали на украинском языке. В августе 1923 года в УССР были приняты два постановления, одно из которых обязывало новоприбывших на государственную службу выучить украинский язык в течение шести месяцев, а уже работающих – в течение года. Незнание украинского языка могло стать причиной увольнения.
В конце 1932–1933 годов на территории РСФСР процесс украинизации был полностью прекращен, а уже украинизированные школы переведены на русский язык. В Украинской ССР сворачивание украинизации началось в конце 1930-х годов. Это произошло потому, что Сталин усмотрел угрозу в украинском национализме и решил ужесточить меры.
В 1904 году галичанин Осип Мончаловский, писатель и историк, живший во Львове, написал:
«Украинствовать значит: отказываться от своего прошлого, стыдиться принадлежности к русскому народу, даже названий „Русь“, „русский“, отказываться от преданий истории. Украинство – это отступление от вековых, всеми ветвями русского народа выработанных языка и культуры. Украинство – это недуг, который способен подточить даже самый сильный национальный организм».
Вопрос, на мой взгляд, в следующем. Язык становится идеализированным и политизированным инструментом, использование языка как средства отчуждения: разграничение на «свой» и «чужой» – вот это ядро проблемы, если мы говорим о языке и его развитии. Язык очень удобен, чтобы отделить себя от России. А чем еще можно отделить себя на руинах Советского Союза, если все было общее?