В 1946 году, через год после Победы, когда вся страна налаживала мирную жизнь, на Западной Украине шла война. Летели самолеты, шли в атаку танки, перебрасывались полки и дивизии. Те, кто случайно оказывался в то время в командировке где-нибудь во Львове или Ивано-Франковске, не верили своим ушам – по ночам гремели взрывы, слышались автоматные очереди. Местные знали: это НКВД и отдельные армейские части охотятся за бандеровцами.

Они отчаянно сопротивлялись до середины 50-х годов. Сначала их были сотни тысяч, потом десятки. Но даже когда к началу 50-х их осталось чуть больше тысячи, это была головная боль для спецслужб. Бандеровцы продолжали убивать – активистов, учителей, врачей. Особенно если это были русские или выходцы из восточных регионов Украины.

Бандеровцы прятались в лесах, жили в тайных схронах. Подземные укрытия жители Западной Украины начали строить еще в 1943 году. После прихода Красной армии на этой территории было обнаружено около 30 тысяч схронов! Почти в каждом крестьянском дворе строили такое убежище. В нем хранились запасы продовольствия и одежды. Здесь семья могла спрятаться во время нападения. Некоторые схроны были настоящим шедевром искусства маскировки. Например, один находился под огородом и имел 4 выхода: на сеновал, в печь в хате, в овраг и в дупло старого дерева. Вход в убежище закрывала небольшая откидная дверь, замаскированная землей и растущей сосенкой, которая поднималась и опускалась вместе с люком.

Росархив недавно опубликовал рисунки, сделанные в 1946 году после обнаружения основной массы схронов. На них можно увидеть убежище под собачьей будкой и даже под поклонным крестом – там обустроили вполне просторное помещение на 6 человек с вентиляционной отдушиной в пеньке.

Были схроны на одного человека, а были и многокомнатные апартаменты, где можно жить месяцами. Именно в таких убежищах прятался Роман Шухевич, главнокомандующий УПА, которого удалось выследить и уничтожить только в 1950 году. По одной из версий, раненый, он покончил с собой. Действовать оуновцы старались только по ночам. Зимой следы на снегу заметали за собой ветками или засевали снегом через решето. Если убежище обнаруживали, бандеровцы редко сдавались в плен. Предпочитали застрелиться.

Некоторых удалось схватить. Но самые ярые не раскаялись и не сдались. Украинский национализм не был осужден. В обвинительных документах Нюрнбергского процесса он не значился – скорее всего, из политических соображений. Возможно, именно поэтому через 70 лет зло, замурованное в старых схронах, все-таки пробудилось. И недобитая лютая ненависть снова вышла наружу.

⁂

Всегда есть великая цель, которой можно все оправдать. Если бандеровцы воюют за великую украинскую нацию, они могут все. Они могут убивать украинцев, несогласных с идеей великой нации, потому что они это делают ради великой нации. Это самооправдание дает абсолютную индульгенцию на все.