Этому человеку, о котором сегодня, к сожалению, помнят немногие, Пушкин посвятил такие строки:

Это стихотворение было написано 26 августа 1831 года – в день годовщины Бородинской битвы. Посвящено оно Ивану Паскевичу. Войска под его предводительством взяли, как некогда суворовские чудо-богатыри, предместье Варшавы – Прагу. Поэтому Пушкин и возложил в своем стихотворении на его голову суворовский венок.

Но символично было не только это. Ведь Паскевич вел свой род от казака, сподвижника Богдана Хмельницкого. То есть в его лице запорожцы как бы наконец вошли в Варшаву.

Военный историк Александр Щербатов утверждал: «Князь Варшавский, по значению своему в государстве, в среде русских подданных не имел себе равного». Титул князя Варшавского Паскевичу был пожалован именно за взятие польской столицы. Впрочем, к тому времени он уже был графом Эриванским. Титул этот был ему пожалован за освобождения из-под власти Персии исконных армянских земель.

А кроме того, он стал единственным в истории полным кавалером одновременно двух орденов – Святого Георгия и Святого Владимира. А также обладателем самой большой в истории Российской империи единовременной денежной награды – одного миллиона рублей ассигнациями. Ну и, наконец, высочайшим повелением он был удостоен права на воинские почести, определенные только императору. Паскевич не проиграл ни единого сражения. С момента вступления в армию в 1806 году и до своей смерти в 1856 году Паскевич участвовал во всех войнах, которые вела Российская империя.

Отчего же имя этого героя не на слуху? Ответ хоть и прост, но неоднозначен. Всему виной наследие советской исторической системы координат. Ведь советская историография прославляла Суворова и Кутузова, как своего рода народных полководцев. А Паскевич был любимцем того, кого советская власть именовала «Николаем Палкиным» – Николая I. Тот считал Паскевича лучшим полководцем мира. При этом он был фельдмаршалом не только российской, но и австрийской, и прусской армий. Это единственный военачальник, кому были пожалованы военные чины сразу трех государств.

Первые сражения, в которых участвовал Паскевич, пришлись на Русско-турецкую войну 1806–1812 годов. Командующий Иван Михельсон так отзывался о молодом офицере: «Во всех делах он явил себя неустрашимым и войну понимающим офицером, каковых поболее желать надлежит».

Во время Отечественной войны с Наполеоном Паскевич упрочил свою репутацию. В ходе Бородинского сражения, командуя дивизией, он лично участвовал в нескольких штыковых атаках. Под ним были убиты две лошади.

Паскевич любил воевать, любил своих солдат, а солдаты любили его. Когда он стал полководцем и командовал армией, у него было святое правило, которое определяло его стиль командования. Он говорил: «С голодным солдатом я в поход не пойду». Если у солдат не было провизии на два дня похода, он не отдавал приказ о выступлении. За такие действия его жестко критиковали. Считалось, что армия должна быть более динамичной и подвижной. Но в спешке можно что-то упустить, а Паскевич ни в чем не ошибался.

Позднее его командир Николай Раевский скажет о нем: «С такими генералами в бою достигается невозможное, а в походах спокойно бывает».

В Париж он вступил уже в звании генерал-лейтенанта. И именно там Александр I представил его своему брату Николаю Павловичу, назвав «одним из лучших генералов армии». И Николай эту характеристику запомнил. Впоследствии Паскевич ни разу не дал повода сомневаться в ее истинности.

После «грозы 12-го года» он успешно сражался с персами на Кавказе. Но там у него возникли проблемы, не связанные напрямую с военными действиями. Они не сошлись характерами с суровым и властным российским наместником на Кавказе Алексеем Ермоловым. Русские генералы и офицеры разделились в своих симпатиях.

Так, Денис Давыдов, двоюродный брат Ермолова, оставил такую нелицеприятную характеристику Паскевича: «Отличаясь лишь посредственным умом, Паскевич, подобно всем землякам своим малороссиянам, обладает необыкновенною хитростью и потому может быть по всей справедливости назван заднепровским итальянцем».

И тот же Давыдов рассказывал такой анекдот, связанный с отцом прославленного генерала:

«Однажды льстецы, говоря с отцом Паскевича, восклицали: „Князь Варшавский гений“. Умный старик возразил по-малороссийски: „Що гений, то негений, а що везе, то везе“».

Оставим эти оценки на совести острого на язык «поэта и партизана». Очевидно, что объяснить везением и хитростью длинный ряд побед на самых разных театрах военных действий совершенно невозможно.

Паскевич был искренне предан императору. И до конца своих дней служил ему. Достаточно сказать, что в последней своей войне – Крымской – прославленный фельдмаршал участвовал, когда ему было 72 года. И даже в этом возрасте он не щадил себя. Во время боя у крепости Силистрия он был контужен. И оправиться от ранения уже не смог.

Последние годы Паскевич провел на посту наместника Царства Польского. Окончательно его подкосили две вести – о смерти императора и падении Севастополя.

Предчувствуя близкий конец, он отдал приказ, который делает ему честь. Он приказал из всех своих орденов, российских и иностранных, со своего золотого оружия изъять драгоценные камни и отдать в банк. На процент с этого капитала Паскевич распорядился устроить богадельню для инвалидов-солдат. Факт для истории нечастый.

Память о бесстрашном воине увековечена на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде. На нем он по праву занимает место в череде величайших деятелей русской истории. Имперский фельдмаршал, потомок малороссийского казака.

⁂

Паскевичу очень не повезло в истории. Хороший полководец, великолепный профессионал, но мы его помним как человека, который подавлял польское восстание.