Сорином звался и остров, отделенный от Олты нешироким проливом, и рыбацкое поселение, разместившееся в его низинной северной части. Сорин-городок не мог похвастать ни размерами, ни богатством, ни какими-то особыми красотами. Из достопримечательностей лишь плохонькая таверна, одна на весь Сорин, да заброшенный маяк на холме, который не зажигали последние лет тридцать, аккурат с тех пор, как построили Рийельский Светоч в Олте, а последнего местного маячника убило молнией – грозы на острове были частым явлением. Особенно небесные огни почитали южную холмистую часть острова, необжитую, занятую можжевеловым лесом.

– С чего начнем? – деловито осведомилась Лидисс, оглядевшись.

Она проигнорировала предложение Гедеона сменить одежду на походную, потом отказалась от помощи, когда выбиралась из лодки, намочила бархатные юбки и теперь отчаянно пыталась не выдать своего раздражения. Получалось плохо – магичка смешно морщила нос и надувала и без того пухлые губы каждый раз, когда была чем-то недовольна, и считать ее настроение не представляло трудности.

– Высушим вас? – не скрывая иронии, предложил Гедеон.

Лидисс бросила на него недобрый взгляд, Гедеон ответил улыбкой. Уловка, как обычно, сработала.

– Признаю, мне стоило переодеться, – процедила Лидисс.

– Надеюсь, что в следующий раз вы ко мне прислушаетесь. – Гедеон привязал лодку к причалу. – Или хотя бы не будете отказываться от помощи.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – снова нахохлилась она.

Гедеон окинул ее долгим многозначительным взглядом:

– Вы всегда такая колючая? Или я вас чем-то обидел?

– Гедеон, давайте займемся делом!

– С вами я готов заниматься чем угодно, – почти пропел он. – Даже делами.

Магичка фыркнула, но полностью скрыть смущение не смогла.

«Прекрасно», – внутренне отметил Гедеон.

– Сейчас пойдем в таверну, – предложил он, – посидим, послушаем, поспрашиваем. Глядишь – чего и узнаем.

* * *

Таверна выглядела убого, как, впрочем, и весь Сорин. Вообще, эта незапланированная прогулка по олтинским окрестностям уже успела надоесть Лидисс, и только мысль о маленьком Ларсе удерживала ее от того, чтобы убраться с острова. У нее промокли ноги, расшитым туфлям – ее любимым, между прочим, – пришел конец, подол замызгался в грязи, которая здесь замещала дороги. Лидисс пыталась подсушить одежду магией, но затея сразу перестала казаться хорошей, потому что моросящий дождь быстро свел усилия на нет. Ее утреннее прекрасное настроение улетучилось безвозвратно. Гедеон, которого она бы никогда не выбрала в спутники, если бы не чрезвычайные обстоятельства, этому сильно способствовал. Лидисс не успела еще переварить его шуточки у лодки, а он уже снова начал паясничать. Он раздражал и вызывал у нее смутную тревогу, хоть Лидисс и не могла объяснить себе толком, чем именно.

Гедеон выбрал стол в углу, самый неуютный на вкус Лидисс, и потянул ее за собой. На все возражения усатый выскочка только делал страшные глаза и шикал. Пока Лидисс думала, как реагировать на такую наглость, к ним подошла девушка-прислужница.

– Чего желаете? – Она наклонилась к Гедеону, вроде как для того, чтобы лучше его слышать, но при этом ее внушительный бюст едва не выпрыгнул из платья, что никак не могло быть случайностью. Гедеон оглядел девицу.

– А что ты, красавица, посоветуешь, то и пожелаем, – он улыбнулся и тронул усы.

«Прекрасно, еще и бабник!»

– Чего у вас выпить хорошего можно?

Подавальщица просияла:

– Пиво у нас вкусное. И рыба к нему, сегодняшний улов.

– Неси все, – махнул рукой Гедеон.

– Я не буду здесь есть, – быстро предупредила Лидисс, – и тем более пить.

– Не слушай, – обратился Гедеон к девице, – неси. И вот еще, – он полез в кошель, извлек монету и сунул ее прислужнице, – чтоб веселей работалось.

Девка заулыбалась во все зубы, оказавшиеся желтыми, что соринский песок, и поспешила выполнять заказ.

Гедеон перевел взгляд на Лидисс:

– Лидисс, не мешайте мне работать и не обижайте людей почем зря.

– Это я мешаю? – оскорбилась она. – Кто-то чуть не тонет носом в первом попавшемся декольте, а делу, значит, мешаю я. Мило.

О своей несдержанности Лидисс пожалела почти мгновенно, когда лицо Гедеона сделалось похожим на морду кота, заполучившего целый горшок сливок.

– Вас это беспокоит? – В темных глазах заплясали веселые искорки. – Право же, совершенно зря. Ваше декольте куда привлекательнее.

– Ну, знаете!

– Если мы будем сильно выделяться, никто нам ничего интересного не расскажет, – как ни в чем не бывало продолжил Гедеон. – Я тоже не в восторге от заведения. – Он осмотрел не очень чистый стол и скривился. – Но люди приходят сюда поесть да выпить. Мы пришли за тем же. Подыграйте мне.

– Ладно, – вздохнула Лидисс.

Все, что ей нужно, – найти Ларса. Кривлянья этого гарденского выскочки можно и потерпеть для пользы дела.

Подавальщица вернулась. Пиво, как и ожидала Лидисс, на вид напоминало мочу и пахло соответственно. Рыба выглядела на удивление прилично, но вот блюдо, на котором ее подавали, не производило впечатления когда-либо мытого.

– Приятного аппетита! – пожелала прислужница, судя по взгляду, одному Гедеону и собралась уходить.

– Погоди, красота моя, – остановил Гедеон. – Как тебя зовут, кстати?

– Тори, – захлопала ресницами девка.

– Тори, – расплылся в сладкой улыбочке Гедеон. – А скажи, пожалуйста, Тори, как у вас здесь, тихо? Происшествия какие были? Дела темные? – Гедеон выразительно поднял брови.

Тори цокнула языком.

– Какие у нас тут дела в Сорине? Дождь идет, рыба ловится, корабли иногда на скалы садятся – вот и все дела.

– Что же, – удивился Гедеон, – вообще ничего не происходит?

– А чего это вам так интересно?

– Я – княжеский летописец, – не моргнув глазом отрекомендовался Гедеон. – Гедо Рийельский, может, слышала?

Девица убежденно закивала, хотя Лидисс могла поспорить, что такого человека не существует вовсе, а если бы и существовал, то соринская девка из таверны едва ли знала княжеского летописца.

– Приятно, – почти промурлыкал Гедеон, – что слава шагает впереди меня. Так вот, я путешествую, исследую небольшие города нашего славного княжества, чтобы написать о них. Я и о тебе обязательно упомяну, прекрасная Тори. Душа моя, – обратился он к Лидисс, – запомни эту славную девушку.

Пока Лидисс таращила на него глаза, задыхаясь от возмущения и такой наглой лжи, Гедеон продолжил:

– Это моя помощница, – заявил он. – Одному все в голове не удержать. Запиши, кстати, лучше, – бросил он Лидисс. – И отметь еще, что пиво в Сорине великолепное!

Гедеон отхлебнул пойло, блаженно закатил глаза.

– Хорошо, господин княжеский летописец, – выдавила Лидисс.

– Одно плохо – тихо у вас тут. – Гедеон вытер усы. – Не происходит ничего. Оно ведь как – сколько про добрые места да людей ни пиши, а ежели без тайны какой темной история будет, так и не запомнит никто.

– Так есть же тайна! – всплеснула руками Тори, чудом не угодив подносом Лидисс по лицу. – Я расскажу, – добавила она тише. – Сейчас только заказы разнесу.

Брови Гедеона заинтересованно поползли вверх.

– Буду ждать, – он заговорщически подмигнул подавальщице.

– Гедо Рийельский, – хмыкнула Лидисс, когда та отошла, – серьезно?

– Зато сейчас узнаем все сплетни разом. – Гедеон пожал плечами и брезгливо отодвинул кружку.

– Это и есть те навыки, которыми вы козыряли, чтоб примазаться к моим поискам?

«Весьма сомнительные навыки, – добавила Лидисс мысленно. – Хотя среди аристократов, поди, необходимые».

Не знай она, что Гедеон служил при дворе, так первым делом решила бы, что перед ней какой-то жулик, в присутствии которого надо во все глаза следить за кошелем. Так он ловко заговаривал людей, так приветливо улыбался всем и каждому, кто мог быть ему полезным, – недаром из низов до княжеского помощника поднялся.

– Не примазаться, а помочь. Вы совершенно несправедливо относитесь ко мне, Лидисс. Мои слова о причинах прибытия в Олту – чистейшая правда. Я могу приврать случайной девице, чтоб получить необходимые сведения, но я не лгу женщинам, которые тронули мое сердце. Вы тронули.

– И когда я только успела? – как можно насмешливее спросила Лидисс.

– Разве для этого нужно много времени? – ничуть не смутился Гедеон. – Бывает, что достаточно одного взгляда, интонации, движения, чтобы разжечь пламя…

Он мог бы, кажется, еще долго заливаться соловьем, но вернулась Тори и поставила на стол еще две кружки пива.

– От заведения, – пояснила она и, усевшись рядом с Гедеоном, залепетала: – У нас тут такое случилось!

– Я весь внимание, – подобрался Гедеон.

– Говорят, Лаума проснулась, – поведала девица, понизив голос. – Здесь, на Сорине.

– Ну а где ж ей еще просыпаться, как не на Сорине, – флегматично заметил Гедеон.

– Говорят, в самом деле проснулась. Видели ее.

– Магики вон чего только не видят, – отмахнулся Гедеон. – Не событие.

Было видно, что недоверие княжеского летописца только распаляло сплетницу.

– Лауму нормальные люди видели, не эти, – девка кивнула на потолок, намекая на Небесное княжество.

– Так духов тоже простой люд видит, если магик предварительно над ними поколдует.

– Не было там магиков поблизости, – заупрямилась Тори. – У нас их на весь остров трое всего было: Тэрей, дочка его старшая да еще один ребенок. Теперь вообще один Тэрей остался.

– Сильно ты разберешь, кто магик, а кто – нет, если тебе не пожелают рассказать, – с сомнением протянул Гедеон.

– У нас городок маленький, не скроешь.

– Она права, – неожиданно для самой себя поддержала девицу Лидисс. – Было б так просто скрывать, костры бы в свое время не горели.

– Так у нас из них и не прячется никто, – продолжила Тори. – На Сорине дураков нет – Лауминых детей обижать.

– А почему ты сказала, что Тэрей один остался? – спохватился Гедеон.

– Так пропали дети-то. Сначала дочка Тэрея, после Дирсов сын.

Лидисс и Гедеон переглянулись.

– А подробнее?

– Про Лауму? – тихонько уточнила девушка.

– Да про детей, – не выдержала Лидисс.

– А что про них рассказывать-то? Мертвыми их не нашли, хоть всем Сорином искали. Небесные, поди, умыкнули. Или Лаума прибрала. Все ж знают, что отмеченные – ее дети.

Лидисс закатила глаза:

– Небесные не крадут детей.

– Ой, кто их разберет, – махнула рукой Тори. – А вам про Лауму совсем не интересно? – Она преданно заглянула Гедеону в лицо.

– Отчего ж не интересно? Любопытнейшая история.

– О, я еще могу рассказать! – обрадовалась девица. – Когда ее видели…

– Погоди, – жестом остановил ее Гедеон. – Мы тут у вас, пожалуй, заночуем. За ужином все расскажешь. А пока скажи, где можно этих Дирса и, как его, Тэрея, найти?

– Тэрей на отшибе живет, по дороге к старому маяку.

«Да у вас здесь один сплошной отшиб», – невесело подумала Лидисс.

– А Дирса что искать? Вон он сидит. – Тори указала на вдрызг пьяного забулдыгу в противоположном углу. – Пьет вот так с утра до ночи. А вообще он уважаемый человек был, пекарь. И вон во что превратился.

– Детей тяжело терять, – протянул Гедеон.

– Так у него еще двое без мамки. О них бы подумал. – Подавальщица поджала губы, показывая, что никакого сострадания Дирс у нее не вызывает. – Так вы точно остаетесь? Комнату готовить?

– Точно. Готовь.

– Комнаты, – подчеркнула Лидисс.

Тори кивнула, заметно повеселев.

– А чего дети без мамки-то? – подхватился Гедеон.

– Так померла в последних родах. – Тори встала из-за стола. – Пойду. Вечером тогда дослушаете, да?

– С удовольствием дослушаю, Тори, – почти промурлыкал Гедеон.

Лидисс проводила служанку взглядом.

– Вы лицедейством, случайно, не промышляете? Даже я почти поверила, что вам интересны местные байки.

Гедеон ухмыльнулся, закинул кусок рыбы в рот и развалился на стуле с видом победителя.

– А мне и интересно, – подтвердил он, закончив жевать. – Никогда не знаешь, где что пригодится. Да и людей, от которых хочешь получить сведения, обижать не стоит. И за всеми байками она вон и про наш вопрос много интересного поведала. Кстати, рыба отличная!

– Ну, это так. Выходит, дети и здесь пропадали. – Лидисс потерла лоб. – Одаренные дети.

Гедеон обернулся на Дирса.

– Пойду, кстати, побеседую с безутешным отцом. Оставайтесь здесь.

* * *

– Здравствуй, друг! – Гедеон присел напротив задремавшего прямо за столом Дирса.

– А? Что? – встрепенулся пьяный пекарь и уставился на Гедеона мутными глазами.

– Здравствуй, говорю.

– Ты кто такой? – сощурился Дирс.

– Это не важно. Расскажи лучше, чего надрался-то так?

– А тебе до этого дело какое?

– Да никакого, в общем-то, – пожал плечами Гедеон. – Так, по-человечески спросил. Оно, знаешь, иногда доброе слово лучше пойла помогает.

– Мне ни хрена лучше пойла не помогает. – Дирс опрокинул в себя остатки из кружки. – Эй, чтоб тебя! Неси еще!

– Не ори! – подлетела Тори. – Весь народ мне распугаешь! Здесь уважаемые люди. – Она бросила полный нежности взгляд на Гедеона.

«Надо было с ней поменьше любезничать, – заключил для себя Гедеон. – Не то, глядишь, она мне мешать начнет».

– Шел бы ты вообще домой, Дирс, – меж тем посоветовала пекарю Тори. – Сколько можно?

– Сколько нужно – столько и можно, – буркнул Дирс. – Выпить принеси, сказал!

– Ой, делай что хочешь! – разозлилась подавальщица. – Больно надо! Есть деньги – пей! Бесплатно тебя поить тут никто не станет.

– На! – Дирс швырнул на стол серебро. – Выпить неси!

– Всенепременно. – Тори сгребла монеты.

Гедеон дождался, когда перепалка кончится, и снова попытался подобраться к Дирсу.

– Друг, я слышал о твоем горе. Расскажи, как все было? Может, чем помочь смогу.

Он взял самый свой доверительный тон, но помогло мало. Обаяние Гедеона безотказно действовало на женщин, неплохо на стариков и детей, но вот в разговорах с мужчинами никаких особых преимуществ не давало.

– Отвали, а? Мне на хрен твоя помощь не сдалась. Я сюда прихожу, чтоб один побыть, а не лясы точить.

Гедеон хотел было предпринять еще один заход, но, поразмыслив, остановился. Зачем ему, собственно, так допытываться? Будто бы у него и правда цель – выяснить судьбу потеряшек. Он показал Лидисс, что занимается вопросом? Показал. И хватит пока.

«Не то с таким азартом ей уже завтра моя помощь не нужна будет».

Гедеон молча встал и двинулся обратно к Лидисс.

– Ну что? – встрепенулась она, оставив в покое хвост, который задумчиво заплетала в косу.

– Да ничего. Пьянь и есть пьянь. Вот кроме того, что проорал, ничего и не рассказал. Там же все вместе: и жена умерла, и дитё не уберег. Не будет от него пользы.

– Надо, значит, к магу этому местному идти. – Лидисс резко поднялась.

– Прямо сейчас?

Гедеон поежился от мысли выходить из тепла обратно под моросящий дождь, с тоской взглянул на рыбу – на самом деле вкусную, – которую собирался доесть.

– А когда? Может, еще до вечера все выясним, не придется здесь ночевать.

«Ну уж это вряд ли, – посулил про себя Гедеон. – Здесь вполне себе романтические условия: неудобства и лишения».

Он поднялся следом за Лидисс.

– Да, конечно, вы правы. Не хотелось бы здесь застрять.

* * *

При всей скромности размеров Сорина путь до жилища Тэрея оказался неблизким. Лошадей на острове не нашлось ни за какие деньги. Лидисс, давно отвыкшей от пеших прогулок на сколько-нибудь большие расстояния, виделось, что шагать им предстоит целую вечность, а беспрерывно моросящий дождь обещал сделать путешествие незабываемым.

Радовало только, что ноги, уже изрядно гудящие, сейчас были в тепле. Она неохотно, но призналась себе, что благодарна Гедеону, купившему у девки из таверны сапожки и уговорившему Лидисс их надеть, хотя, едва увидев дешевую и явно ношеную обувку, она пришла в ярость от настойчивого предложения ей воспользоваться. Справедливости ради, стоило, наверное, выказать этому Гедеону благодарность.

– Вы были правы, что заставили меня переобуться, – выдавила она. – Они страшненькие, но теплые и не промокают.

Они уже вышли за пределы городка и поднимались в холмы.

– Отрадно, что вы заметили, – откликнулся Гедеон. – Кстати, почему бы вам не открыть нам быструю дорогу? Дождь усиливается, – заметил он, оглядевшись. – Эту вашу, магическую, которая позволяет магикам так эффектно появляться и исчезать посреди поля.

– Потому что вам по ней не пройти. – Лидисс поглубже надвинула капюшон плаща.

Она понятия не имела, может ли обычный человек воспользоваться туманной тропой, но признаваться, что сама она не способна ее открыть, совсем не хотелось.

– Ясно. Ну а хотя бы дождь убрать?

– Нет.

– А почему?

– Потому что, наверное, не хочу разбрасываться Силой направо и налево? – буркнула в ответ Лидисс. – Я же не Совет Мистериса, – добавила она тише, скорее для себя, но Гедеон услышал.

И хмыкнул:

– Как это знакомо: наши правители позволяют безгранично пользоваться своими именами и весьма ограниченно – ресурсами. – Он вытер тыльной стороной ладони капельки воды со лба и тоже накинул капюшон, который до того игнорировал.

– Мне не нужно ничье разрешение, чтобы пользоваться магией, – разозлилась Лидисс. – Но транжирить не стоит.

– Я понял. – Гедеон выставил открытые ладони вперед. – Не так уж и мокро, – улыбнулся он.

А Лидисс снова будто впервые увидела его. Что делает этот фат с намасленными усами и в дублете тонкой кожи да плаще с драгоценной пряжкой на промозглом Сорине? Она-то понятно – ей Ларса нужно найти. Просто так она бы в такую глушь не потащилась. А что Гедеон? Надеется так заслужить благосклонность? В Гардене что, женщины перевелись, не нашел интрижки попроще? Или потянуло на приключения? Не мог же он на самом деле потерять голову от чувств к ней, а после так проникнуться судьбой несчастных детей, чтоб заниматься поиском бескорыстно. Или мог?

– Ох! – Задумавшись, она не заметила, как зацепилась ногой за корягу, и обязательно растянулась бы на земле, если бы Гедеон не ухватил ее за локоть.

– Аккуратнее, – раздалось у нее над самым ухом, когда Гедеон, останавливая падение, притянул ее к себе. – Не ушиблись?

Где-то под ребрами защекотало, дыхание сбилось. Лидисс почувствовала, что краснеет.

– Нет, все в порядке, – выпалила она, испугавшись своей реакции на близость мужчины больше, чем собственно возможности упасть, и отпихнула Гедеона.

– Хорошо. – Он пожал плечами и как ни в чем не бывало продолжил движение.

– Спасибо, – справившись с внезапным смущением, пролепетала Лидисс. – Я просто постоянно эту ногу подворачиваю. С детства еще.

– Бывает, – Гедеон повел бровью. – Если что, я вас поймаю.

Да вот бы сейчас на какого-то постороннего мужика она рассчитывала! Хотя пока от него больше пользы, чем вреда. Если не брать во внимание ее испорченное настроение.

– Как думаете, что все-таки случилось с детьми? – быстро перевела тему Лидисс.

– Ума не приложу пока. Надеюсь только, что они живы и найдутся.

– Да, я тоже надеюсь, – вздохнула Лидисс. – А с теми, которые здесь, на Сорине, пропали?

– Не знаю. Но их едва ли уже можно найти, иллюзий не питаю, – он откашлялся. – А точно не могли ваши забрать? Отмеченного мальчика хотя бы.

– Совершенно точно. Мистерис не забрал бы ребенка втайне от матери. Это запрещено.

С подъемом заросли по оба края тропинки становились все гуще, хвойные кустарники чередовались с древовидными формами, а к соли во влажном воздухе примешивался смолисто-дымный аромат – начинался можжевеловый лес. Склон же делался все круче, о чем Лидисс неустанно сообщали собственные ноги, подгибающиеся от непривычной нагрузки. Гедеон изменений рельефа не замечал и все так же бодро шагал вверх, пиная с пути ветки и чем-то помешавшие ему камешки. Один из таких отлетел в мирно копошащегося в сырой почве мелкого, размером с кошку, духа-земника. Элементаль шикнул, по черному бугристому телу пробежали искры, а во все стороны от него полетели комья грязи.

Гедеон замедлился, всмотрелся туда, где затаилось обиженное Существо, отчего у Лидисс даже возникла шальная мысль, что гарденский фигляр способен его увидеть, но быстро потерял интерес и двинулся дальше.

«Спасибо, хоть не гиану поколотил», – подумала Лидисс. Земник – создание в целом безобидное, а лесная дева могла б и кровь пустить. Даром что не осень. Впрочем, Лидисс не знала, водятся ли здесь гианы, – духов на Сорине вообще было подозрительно мало для такой глуши.

– А что вы с ними делаете? – вновь заговорил Гедеон. – С теми, кого забираете?

– Как что? Растим, учим. Сначала только сирот приводили, но потом и из семей стали брать. Быть другим – почти то же самое, что быть сиротой. Среди своих лучше.

– Не поспоришь, – согласился Гедеон. – Я вырос сиротой.

– Я тоже. Но у меня, правда, еще брат есть.

Лидисс вспомнила, как они повздорили поутру из-за того, что она засобиралась в Олту, вместо того чтобы праздновать вместе со всеми, и перед ней будто наяву возникла физиономия Тэя: полные немого укора голубые, одинаковые для них двоих, глаза; сдвинутые темные густые брови, напряженный – чаще, чем следовало бы, а оттого уже давно перечеркнутый двумя морщинами – лоб и никак не вяжущиеся со всей этой серьезностью веснушки, разбросанные по его лицу. Тэй их ненавидел, считая, что они делают его смешным, и сетовал, что им впору бы достаться Лидисс, а не ему – темноволосому и вообще мужчине.

– Он, как и вы, отмеченный или обычный человек?

– Как и я.

Они наконец-то вышли на ровное место. Отсюда бы открывался неплохой вид на море, если бы не дождь, скрывший его в клубах тумана.

– Хорошо. – Гедеон помолчал и добавил: – Когда близкие есть. А я вот совсем один. Князь Деннард мне почти как отец стал, но и он ушел. Чудеснейший человек был. – Он тоже всмотрелся в серое марево, в котором вторым солнцем разгорался Рийельский Светоч, из-за пасмурной погоды разожженный до темноты. – Не понимаю, как его родной сын мог так с ним поступить. Чего не хватало? Хотя, наверное, княжить в Мистерисе поинтереснее, чем в Гардене.

– Княжит Марис, скорее. Сергос же не из-за власти. Там Альба. Он за ней на край света… пойдет.

Она прикусила язык, но непозволительное уже было сказано. Сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз, волна жара обернулась холодным потом и дрожью, прошедшей по всему телу, прежде чем Лидисс снова смогла соображать и осознала, что ничего особо уж страшного не произошло. Гедеон ведь и так знал о положении Сергоса в Мистерисе, от князя Деннарда, верно. И на Альбу намекал.

– Любовь, – мечтательно протянул Гедеон. – За любовью можно и на край света. Я бы мог. – Он задумчиво поглядел на Лидисс, отчего она опять смутилась.

Зато от сердца отлегло. Он даже не обратил внимания на то, что она только что разболтала. Ему ж не до того, он только об одном и думает!

Впрочем, надо было признать, что в его присутствии Лидисс тоже думала не пойми о чем. Гедеон определенно как-то странно на нее действовал. Он знатно раздражал, но и интриговал не меньше. Вроде бы и пройдоха, а вроде и благородный. То хамит, что впору бы ему по наглой морде настучать, то вполне себе куртуазен.

– А вы, Лидисс?

– Что я? – встряхнулась Лидисс.

– За любовью на край света? – В темных глазах блеснула искра.

– Не думаю, что я способна на столь пылкие чувства.

– Но вы же бросились искать этого ребенка, не раздумывая и не пожалев платья.

Она пожала плечами:

– Не улавливаю связи.

– А связь простая – не бывает так, чтобы человек был пылок в одних чувствах и абсолютно холоден в других.

– Мы пришли, кажется, – обрадовалась Лидисс поводу сменить тему.

Домишко у дороги ничем не отличался от остальных жилищ Сорина, кроме как тем, что стоял на отшибе, почти у самого леса. Такая же деревянная лачуга, кривоватая и невзрачная, с плоской крышей и маленькими окнами, затянутыми мутным бычьим пузырем. В соседней Олте в таких домах жили бедняки, в Сорине же все подряд. Дома побогаче выделялись разве что надстройками. Из камня на острове был сложен, пожалуй, только маяк, видневшийся за холмами.

– Да, по описанию похоже, – согласился Гедеон. – Есть кто живой? – окликнул он, когда подошли поближе.

На зов из-за двери дома высунулись две любопытные детские мордашки, обрамленные одинаковыми рыжими кудряшками – двойняшки лет шести на вид, – следом выскочил взлохмаченный мужичок, тоже рыжий.

– Я не принимаю посетителей! – с ходу выпалил он, затолкав детей обратно в дом.

Гедеон оглядел его с ног до головы и кивнул Лидисс. Правда, она уже и сама уверилась, что перед ними именно тот, кого они ищут. Человек был магом, причем неслабым – воздух вокруг него дрожал от Силы.

– Здравствуй, Тэрей! Перед тобой княжеский летописец Гедо Рийельский с помощницей, – отрекомендовался Гедеон.

Тэрей сощурился.

– Тяжелая, что ль? – обратился он к Лидисс. – Я сейчас сбросить не помогу, занят очень.

– С чего это вдруг? – оскорбилась Лидисс.

Она что ж, похожа на всех этих кошек, которым забеременеть что умыться, а потом в порядке вещей бегать по лекарям да чудесных травок выпрашивать?

– Нет? – Хамоватый маг-лекарь поморщил нос. – А чего притащились тогда?

– На твоем месте я был бы повежливей, – заметил Гедеон.

– А я на своем месте сам разберусь, – огрызнулся Тэрей. – Надо чего?

– По поручению великого князя Фромма я собираю сведения о происшествиях в рийельских землях. Говорят, у вас тут дети пропадали. Лично у тебя дочь. Мне нужны подробности.

– С каких пор князя заботят такие мелочи?

Гедеон отряхнул полу плаща и приосанился:

– Князя заботит все, что происходит в его землях.

– Вон оно как, – протянул Тэрей. – А что, отдельных людей у князя для таких дел не водится, только летописцы?

– Не нам обсуждать решения князя, – уклончиво ответил Гедеон.

– Хотя для сбора сплетен летописец – оно в самый раз. – Тэрей скривился. – У меня никто не пропадал. Померла моя дочка, море забрало. Они ж все лезут, где не надо, камешки да ракушки им нужны, а у нас прилив коварный. Не углядели.

– Мне очень жаль, – посочувствовала Лидисс, – но почему тогда говорят, что…

– А люди вообще много чего говорят! – перебил Тэрей. – Пропала, померла – какая разница? Нету у меня дочки больше!

– В Олте тоже детишки пропали прошлым вечером, – начал Гедеон.

– Ничего я не знаю ни про каких детей, со своими б разобраться! – взорвался соринский лекарь. – Оставьте меня в покое! Нету у меня для вас сплетен, господин княжеский летописец. Поищите в другом месте!

Тэрей развернулся и решительным шагом вернулся в дом, громко захлопнув за собой дверь.

Лидисс и Гедеон обменялись взглядами.

– Странный он какой-то, да? – заметила Лидисс.

– Они тут все странные, – отозвался Гедеон. – Захолустье, оно везде захолустье. Пойдемте обратно. – Он двинулся к тропинке.

Лидисс растерянно перемялась с ноги на ногу и последовала за ним.

– Что теперь? Мы ничего не узнали. Пора возвращаться в Олту.

– Не сегодня. – Гедеон покачал головой. – Порасспросим еще людей. Чую, что-то здесь нечисто.

Лидисс такой уверенности не разделяла. «На Сорине тоже пропадали дети» на поверку оказалось вообще единственным случаем, потому что девочка Тэрея сюда явно не подходила. Пропал – это если неизвестно, куда делся, а тут отец вполне знает, что произошло. Лекарь, конечно, вел себя диковато, но его можно было понять. А сплетни собирать – последнее дело.

– Боюсь, мы просто теряем время.

– Лидисс, в Олте вообще нет никаких зацепок, детей искали всю ночь и не нашли.

– Здесь тоже нет зацепок, – уперлась она.

– А мне чутье подсказывает, что они могут найтись.

– Дети?

– Зацепки. Что до детей, вполне возможно, что мы их и не найдем. Но хоть разберемся, что случилось.

– Да мне уже плевать, что здесь случилось! Ларса нужно найти! Мне… мне важен этот ребенок, – призналась она.

– Значит, мы найдем его. – Гедеон вдруг остановил ее, взял за плечо. – Доверьтесь мне, Лидисс. Я сделаю все, чтобы вы только не печалились.

Прикосновение снова смутило, но в этот раз Лидисс не растерялась и решила прояснить ситуацию.

– Гедеон, – она внимательно вгляделась в его ли-цо, – вы же понимаете, что у вас нет никаких шансов затащить меня в постель?

– Отчего это? – участливое выражение сменилось хитрой улыбкой.

– Вы мне не нравитесь, – как можно непринужденнее заявила Лидисс.

– О, это поправимо, – отмахнулся Гедеон. – Мы едва знакомы, и у меня еще не было возможности за вами поухаживать.

Лидисс закатила глаза:

– Откуда только такая уверенность берется?

– Ну, допустим, оттуда, что я неплохо разбираюсь в людях и чую, когда мне лгут. – Гедеон оказался совсем близко и продолжил шепотом над самым ухом: – Вы лжете, Лидисс. Ваши слова о том, что я вам не нравлюсь, – ложь.

Мурашки щекочущей волной разбежались по телу от места, где его дыхание касалось кожи.

– Гедеон, вы… – голос предательски дрогнул, – много себе позволяете.

Он шумно выдохнул и отступил назад. На лице играла довольная улыбка.

– Вы забыли кое-что.

Лидисс выжидающе подняла бровь.

– Сказать, что вам это не нравится, – рассмеялся Гедеон.

– Представьте себе – не нравится! – выпалила Лидисс. – Неужели вы не понимаете, насколько это сейчас не к месту?

– Любовь не выбирает подходящего времени, – пожал плечами Гедеон и с торжествующим видом зашагал вниз по тропе.