– Вы уверены, что вам не нужно сопровождение? – спросил Конрад Блейк.

– Нет, я вам, итак, во многом благодарен, – ответил Август, передавая дорожный саквояж проводнику поезда.

Вдвоем они сопроводили взглядом двух полицейских, которые проводили Леонарда в купе и помогли ему сесть, закрепив его тело ремнями.

Юноша походил на огромную куклу, единственное, что выдавало в нем остатки жизни это периодическое мычание и слюна. Что без конца свисала с его нижней губы.

– Я отправил депешу в Кельн, они встретят вас, как полагается, – предупредил начальник полиции, а затем вытянул руку, – спасибо вам мистер Морган, за то, что прекратили это сумасшествие.

– А разве у меня был выбор? – Август улыбнулся и пожал руку.

– Согласен, – ухмыльнулся полицейский, – вам бы вряд ли понравилось у меня в гостях. И это невероятное везение, что вы покидаете эти края, иначе мне бы пришлось устроить за вами слежку, – он все еще широко улыбался и Август не понимал, шутить Конрад или нет, – так что забирайтесь в вагон и проваливайте поскорее. Счастливого пути.

Полицейский отдал честь и не дожидаясь двинулся прочь.

Август вошел внутрь и сел напротив Леонарда.

– Дорога будет долгой, – сказал он и расстегнул пуговицы на пальто.

Затем огляделся, закрыл дверь и опустил шторки на окна. Когда скрыл от лишних глаз, отцепил ремни и легонько шлепнул Леонарда по щеке.

– Достаточно, мы одни.

Леонард вытер рот тыльной стороной ладони и размял шею и запястья.

– Уж думал навечно останусь таким.

– Я другого ничего не смог придумать, чтобы спасти вас от тюрьмы.

– Спасибо вам, доктор Морган.

– Бросьте, я не доктор. – махнул рукой Август.

– А куда мы едем?

– В любое другое место, главное не в Кельн, если вы не хотите для местных полицейских играть роль овоща.

– Отличный план. – Леонард приподнял шторку и посмотрел на перрон. – Они уже ушли.

– Славно, значит все получилось.

– У меня просьба, – произнес Леонард, в его голосе чувствовалась неловкость.

– Слушаю вас.

– Я смогу когда-нибудь написать Элизабет? Я бы хотел, чтобы она знала, что я в порядке.

Август задумался, но не нашел причин возразить юноше.

– Самом собой, – он улыбнулся, – все же память о ней, спасла нам жизнь. Но не раньше, чем наши жизни придут в порядок.

Поезд вяло тронулся, унося их прочь от прошлых жизней и ошибок, вселяя надежду на новую жизнь.