Вера в свободный рынок так же наивна, как и вера в Санта-Клауса. Не существует рынка, свободного от политической предвзятости.

Как мы уже упоминали, историю нефтяной индустрии до 2000 года можно разделить на три периода: эпоха господства мейджоров, «эпоха господства ОПЕК» и «поха товарного рынка, названные по тому, кто определял цены на нефть. В эпоху господства мейджоров это были крупные нефтяные компании, в эпоху господства ОПЕК – преимущественно ОПЕК, а в эпоху товарного рынка эту роль играл рынок.

Характеризующими событиями для эпохи товарного рынка стало начало торговли нефтяными фьючерсами на Нью-Йоркской товарной бирже и Лондонской международной нефтяной бирже. С тех пор круг участников нефтяных сделок очень сильно расширился. На биржах Нью-Йорка и Лондона заняли позиции инвестиционные банки, пенсионные фонды, хедж-фонды[45] и трейдеры, заключавшие нефтяные сделки с самыми разными целями. Никто из них не нуждался в физической нефти, но все они рассчитывали на прибыль от посредничества и связанных с ним финансовых инструментов.

Превращение нефти в финансовый инструмент создало дополнительную ликвидность. Субъекты, торгующие нефтью, могут легко конвертировать связанные активы в наличные или использовать производные финансовые инструменты для управления рисками, в том числе для хеджирования ценовых рисков. Более того, все больше сделок с нефтью заключается ради инвестиций и даже спекуляции. Вследствие этого объемы «бумажных» сделок, не связанных с физическими поставками, намного превосходят объемы реальных сделок. На 2014 год мировое производство нефти составляло около 90 миллионов баррелей в день, но при этом только на американских и британских фьючерсных биржах ежедневно торговалось в десять раз больше – около 1,2 миллиарда баррелей, то есть «бумажных» сделок заключалось в 10–20 раз больше, чем реальных. Нефть окончательно превратилась в финансовый инструмент. В результате финансовые операции с производными инструментами, связанными с нефтью, стали важным фактором, влияющим на нефтяные цены физического рынка.

С коммерциализацией нефть оказалась наравне с акциями на финансовом рынке или товарами на рынке реальном, привлекая самых разных инвесторов и потребителей. Может показаться, что цены на нефть определяются невидимой рукой рынка. Однако, если посмотреть на ситуацию шире, может возникнуть и другое мнение. Правила нефтяного рынка устанавливают США и Великобритания, они же контролируют потоки огромных капиталов и управляют финансовой системой. Учитывая влияние этих двух стран на финансовые рынки, статус резервных валют и их политическое влияние, можно смело утверждать, что участники свободного рынка действуют в рамках правил и границ, установленных этими двумя доминирующими игроками. Юваль Ной Харари[46] в своей книге «Sapiens:» утверждает, что «слепая вера в свободный рынок столь же наивна, как и вера в существование Санта-Клауса, и не существует рынка, свободного от политической предвзятости». Если рассматривать нефтяной рынок в таком контексте, можно утверждать, что мы возвращаемся в эпоху власти крупных англо-американских компаний. Переосмысляя слова Ноама Хомского, приведенные в предыдущей главе, можно сказать, что американская стратегия достижения мирового господства предполагала интеграцию ключевых ресурсов и производств в «рынок» и дальнейший контроль этого рынка.

США действительно активно вмешиваются как в рынок нефти и газа, так и в валютный рынок. После Иранской революции и второго нефтяного шока Европа стремилась снизить свою зависимость от ближневосточных энергоносителей. Для диверсификации источников энергии она обратила внимание на Советский Союз. В начале 1980-х годов Западная Европа планировала значительное увеличение импорта природного газа из СССР и строительство трубопровода для его транспортировки.

Американское правительство решительно выступило против этого плана, поскольку импорт природного газа и валютные доходы от него неизбежно усилили бы советскую экономику и военную мощь. Однако была и намного более важная причина: завершение строительства трубопровода сделало бы СССР поставщиком-монополистом, способным использовать прекращение поставок для политического давления на Европу. Если бы трубопровод был построен, и Европа начала бы зависеть от него, то Советскому Союзу было бы достаточно перекрыть вентиль, чтобы повергнуть Европу в энергетический кризис. США не могли смириться с мыслью о зависимости энергетической безопасности Европы от Советского Союза.

Европа и раньше предпринимала попытки расширить импорт энергоресурсов из Советского Союза. В первой части этой книги мы говорили об Энрико Маттеи, первом президенте итальянской компании Eni, который в начале 1960-х стремился увеличить импорт советской нефти и построить нефтепровод, однако погиб при загадочных обстоятельствах. В 1980-х, когда Европа попыталась осуществить новый подобный план, США постарались сорвать эти планы, используя торговую политику: запретили экспорт в США европейских стальных изделий и оборудования для трубопроводов и, кроме того, ограничили экспорт европейской продукции, произведенной с использованием американских технологий. В итоге Европа была вынуждена сократить импорт газа из СССР и переключиться на разработку крупных газовых месторождений в Норвегии.

Пользуясь политическим влиянием, США активно вмешивались не только в реальные товарные рынки, но и в валютные. Разумеется, это противоречило принципам свободного рынка. Тогда же Америка столкнулась с трудностями при экспорте своих товаров из-за укрепления курса доллара. На фоне роста дефицита бюджета, вызванного сокращением налогов при Рейгане, усиление доллара усиливало и торговый дефицит. В 1985 году США собрали министров финансов пяти ведущих стран (США, Великобритании, Германии, Франции и Японии) в отеле «Плаза» в Нью-Йорке, чтобы обсудить эту проблему. Результатом стало подписание «Соглашения Плаза» (Plaza Accord): стоимость иены предполагалось повысить, а стоимость доллара снизить, чтобы вернуть конкурентоспособность американских товаров.

Таким образом, США в эпоху коммерциализации не только определяли рамки «поля боя» (выдавив СССР с европейского рынка), но и регулировали «эффективность оружия» (стоимость валют).

Вернемся к ответным мерам ОПЕК. Как мы уже говорили, решающим фактором в вопросе интеграции нефти в рынок, управляемый США и Великобританией, стало изменение баланса спроса и предложения. Иными словами, с переходом к избыточному предложению ОПЕК утратила позицию олигопольного[47] производителя. В 1982 году она запоздало внедрила систему квот на добычу, и государства – члены организации обязались не превышать установленные объемы.

В марте 1983 года, когда в Нью-Йорке начались торги нефтяными фьючерсами, ОПЕК приняла решение пересмотреть квоты и сократить объемы производства в попытке затормозить их. Между этими событиями прошло всего две недели. Вместе с пересмотром квот ОПЕК в попытке сохранить влияние снизила официальную цену продажи нефти с 34 до 29 долларов за баррель. Но было уже слишком поздно.

Отель «Плаза» в Нью-Йорке, где было заключено соглашение Plaza Accord

Может показаться, что в 1980-х годах с началом торговли фьючерсами на нефть марки WTI и Brent нефтяные цены начали регулироваться рыночными механизмами. Однако, если взглянуть на ситуацию шире, можно увидеть другую картину. США фактически управляли рынком, используя свое политическое влияние, статус доллара как резервной валюты и контроль над международной торговлей. Примером можно назвать «Соглашение Плаза» 1985 года, с помощью которого США добились коррекции курса доллара. С этого момента влияние ОПЕК на нефтяной рынок значительно ослабло.

После резолюции ОПЕК в марте 1983 года Саудовская Аравия начала сокращать добычу нефти, чтобы удержать цены на нее. Для страны это стало настоящим испытанием, однако благодаря этой инициативе резкого падения цен удалось избежать. Если в 1983 году цена на нефть колебалась на уровне 30 долларов за баррель, то к концу 1985 года она стабилизировалась на отметке около 27 долларов. Однако эта стабильность была достигнута почти исключительно за счет Саудовской Аравии, где объем добычи нефти, который в 1980 году ежедневно превышал 10 миллионов баррелей в день, к 1985 году сократился до 3,2 миллиона баррелей. Конечно, упали и государственные доходы. Тем не менее Саудовская Аравия решилась на столь огромные финансовые потери ради поддержания цен на нефть. В ответ на такую «самоотверженность» она ожидала, что и другие страны – члены ОПЕК будут соблюдать установленные квоты на производство, и призывала страны, не входящие в ОПЕК, также приложить усилия для предотвращения обвала цен на нефть.

Однако, несмотря на многочисленные предупреждения Саудовской Аравии, ведущего производителя нефти, другие нефтедобывающие страны не смогли прийти к согласию. В конце концов, министр нефти Саудовской Аравии Ямани принял волевое решение. В конце 1985 года Саудовская Аравия вступила в беспощадную борьбу за долю на рынке.