Излишки пищи оказались топливом прогресса.

В первой части книги мы рассмотрели, как нефть влияла на мир до 1970-х годов. Премьер-министр Ирана Мохаммед Моссадык бросил вызов англо-американской гегемонии, но был свергнут. Энрико Маттеи, противостоявший «семи сестрам», погиб при загадочных обстоятельствах. В 1960-е годы была создана ОПЕК, но и она не смогла изменить установленный Англией и США мировой порядок. Во время Шестидневной войны арабские государства, столкнувшись с сокрушительным поражением и потерей территорий, попытались использовать нефть как инструмент давления, но также потерпели неудачу.

Англо-американский порядок, который не смогли разрушить ни войны, ни революционеры, ни бизнесмены, в начале 1970-х оказался перед лицом перемен. В Докладе о нефтяной отрасли, выпущенном Корейской национальной нефтяной компанией, период до 1970 года назван «эпохой крупных корпораций», а период после 1970-го – «эпохой ОПЕК». Что же открыло путь переменам и позволило начать новый исторический этап?

Большинство радикальных перемен в истории неразрывно связаны с экономикой. Противостояние США и СССР в холодной войне было противостоянием двух экономических систем с разными взглядами на контроль над продукцией и средствами производства. Продукция – это и есть богатство. Валюта и система финансов существуют, опираясь на произведенные товары. Валюта, не обеспеченная товарами, – всего лишь цифры или бумага. Если не будет продуктов производства, то не будет условий и противоречий, которые двигают политический процесс, не будет нужды ни в искусстве, ни во власти.

Главная цель сильных мира сего – установление все более прочного контроля над продукцией и производством, а политика – способ достижения этой цели без применения вооруженной силы. Возникающие в ходе этого процесса практики формируют мировой порядок и международные отношения. Если посмотреть на международную политику через призму нефти, становится ясно, что и здесь все сводится к вопросам контроля над богатством и его перераспределения. До 1970-х годов западный империализм был для арабских стран синонимом грабежа. Неолиберализм 1980-х и основанная на нем глобализация 1990-х годов рассматриваются некоторыми как правдоподобная логика распределения производства между сильнейшими, однако есть также и мнение, что оба они были не более чем красивой оберткой все той же выгоды великих держав: политика прямо связана с контролем над продукцией, и все изменения, связанные с продукцией, меняют политику.

Историки выделяют макроизменения экономических условий, такие как появление избыточного производства, как важный поворотный момент, который приводит к возникновению классового деления, политическому и культурному развитию человеческого общества. Например, в книге «Sapiens: краткая история человечества» историк Юваль Харари утверждает, что избыток пищи, возникший в результате сельскохозяйственной революции, послужил основой для возникновения политики, войн, искусства и философии. Изменения в нефтяной отрасли в 1970-е тоже были обусловлены «излишками производства». Разница с макроисторией человечества была только в том, что изменения происходили за счет сокращения, а не увеличения излишков. В 1970 году сложилась ситуация, когда основные игроки лишились своих преимуществ.

До конца 1960-х США ограничивали объемы импорта нефти, чтобы защитить нефтяную отрасль внутри страны. Объемы собственного производства были достаточными для внутреннего потребления. Более того, часть производственных мощностей, не задействуя, держали в резерве на случай чрезвычайных ситуаций. Однако с конца 1960-х, по мере того как рост спроса на нефть стал обгонять темпы роста предложения, ситуация начала меняться. В 1968 году на заседании ОЭСР[23] США сделали заявление о «100 %-й загрузке мощностей по добыче нефти» и сняли ограничения на импорт. Сложилась ситуация, при которой в стране не осталось свободных производственных мощностей. О том, почему это было так важно, Дэниел Ергин писал так:

«До этого момента производители нефти в Техасе, Оклахоме, Аризоне и других штатах могли в любой момент поставить необходимое дополнительное количество нефти на мировой рынок. Поэтому в ситуации, когда США обладали мощностями для дополнительной добычи, у арабских государств не получилось использовать нефть как оружие. Однако, как только загрузка производственных мощностей в США достигла 100 %, Америка потеряла возможность быть гарантом стабильности рынка».

Как было сказано в предыдущих главах, Египет смог на несколько месяцев перекрыть Суэцкий канал во время кризиса 1956 года, что могло бы в теории привести к энергетическому кризису в Европе, но промышленные возможности США предотвратили его. Нефтяное эмбарго Шестидневной войны не представляло угрозы для европейских стран благодаря все той же возможности дополнительных поставок из Америки. Однако ситуация изменилась. По мере того, как производство и потребление сближались, складывалась ситуация, при которой прекращение поставок стало бы означать дефицит предложения. Эти изменения дали арабским странам решающий голос в определении нового нефтяного порядка. Закономерно усилилась и переговорная позиция арабов. Ценность нефти выросла, и теперь, используя ее как инструмент давления, государства Ближнего Востока могли вызвать серьезнейший энергетический кризис в случае противостояния с Западом.

В конечном итоге арабские страны смогли бросить вызов наиболее важной, ключевой проблеме существовавшего нефтяного порядка: проблеме распределения продукции. Структура, с 1950-х возглавляемая Великобританией и Соединенными Штатами, устанавливала и принцип разделения прибыли между правительствами нефтедобывающих стран и нефтяными компаниями. Формально он назывался «соглашением 50 на 50», но фактически крупные нефтяные компании лишь формально выплачивали оговоренную долю посредством роялти и налогов. Прибыль же от переработки нефти и сбыта нефтехимической продукции практически полностью уходила английским или американским компаниям. Кроме того, цена на сырую нефть – основа для распределения прибылей – целенаправленно сохранялась низкой. С точки зрения нефтедобывающих стран это было не чем иным, как грабежом со стороны западных компаний.

Но в 1970-е годы появился деятель, который сумел сломать устоявшиеся принципы. Муаммар аль-Каддафи, молодой армейский офицер, в 1969 году захватил власть в Ливии и оставался во главе государства 42 года (до 2011-го). Столь долгим его правление (или, если угодно, диктатура) было не в последнюю очередь благодаря тому, что он смог сбросить навязанные США и Великобританией правила распределения прибыли.

Прежде всего Каддафи провел переговоры с работавшей в Ливии американской компанией Oxydental, угрожая национализацией собственности компании в случае, если та не примет его требования. В результате этих переговоров доля ливийского правительства увеличилась до 55 %. Это запустило цепную реакцию – Иран также увеличил свою долю прибыли до 55 %, Венесуэла – до 60 %. Успех Ливии распространился на другие государства – производители нефти и в конечном итоге привел к подписанию групповых соглашений между этими странами и нефтяными компаниями. В 1971 году в Тегеране и Триполи начались многосторонние переговоры с нефтяными корпорациями о распределении нефтяных доходов; важным поворотным моментом в их ходе стал официальный отказ от принципа «50 на 50». В тегеранских переговорах участвовали ближневосточные государства, в переговорах в Триполи – страны Средиземноморья. В итоге страны – производители нефти смогли добиться увеличения своей доли до 55–60 %. Изменилось и право собственности на месторождения: от монополии нефтяных компаний к совместному владению.

Такие преобразования были обусловлены изменением соотношения спроса и предложения на нефть, а именно исчезновением избыточного предложения. Важную роль сыграло и снижение влияния США и Великобритании на мировой арене. США, погрязнувшим во Вьетнамской войне, пришлось столкнуться с глобальным антиамериканским настроением, что повлекло за собой отход от политики чрезмерного военного или политического вмешательства в дела других стран. Так в 1969 году родилась доктрина Никсона[24].

Англия, давно утратившая статус империи, во время Суэцкого кризиса и последующих конфликтов остро ощутила разницу сил с США и СССР. Британский историк Э. Х. Карр в классической работе «Что такое история?» описал стремительное угасание Британской империи такими словами: «Самый разительный контраст между превосходством в XIX веке и неполноценностью в XX веке – это Англия». На фоне экономических трудностей в стране даже появилось выражение «британская болезнь»[25]. Таковы были предпосылки рождения в конце 1970-х идеологии неолиберализма, проводницей которой стала «железная леди» Маргарет Тэтчер.

Но только ли ради увеличения нефтяных доходов использовали арабские страны изменения 1970 года? Нет. У них были более важные планы. Арабские страны, стремившиеся отомстить за унизительное поражение в Шестидневной войне, получили теперь мощное оружие. Когда нефть стала частью повседневной жизни мира, у арабов появилась возможность реализовать свои замыслы.

Муаммар Каддафи, сломавший принцип распределения нефтяных доходов «50 на 50»

Пришел к власти в 1969 году в результате военного переворота. На переговорах с американской компанией Oxydental добился принятия ливийских требований. Этот успех положил начало переходу в 1970-е годы главенства в нефтяном мире от крупных западных компаний к ближневосточным государствам.