– А ну стой! – крикнула Виктория, появляясь в коридоре. Она еще не знала, что сожитель умер, и хотела сдать его приятеля полиции, чтобы окончательно отвадить от дома. – Сначала объяснения дай! Ты с ним бухал!

– Пошла ты! – Филин щелкнул замком.

– Стой! – Виктория налетела на него, схватила за плечи. Подросток, развернувшись, сильно ударил ее в лицо, женщина закричала, разжала пальцы; но Толян, услышав первое «стой», уже выглянул в небольшой коридор и на этот раз не растерялся. Филин успел только открыть дверь, как его с силой схватили за шею и уложили на пол грязной прихожей.

– Мохова, – Сушин держал в руках бумаги, – у тебя Зворыкина такая числилась?

– Да. А что такое?

– Померла сегодня. Нам бумага пришла из опеки, чтобы проверку сделать, я пошел в дежурку, а там вызов – девчонку в кустах нашли.

Надя Мохова всегда близко к сердцу принимала неприятности с несовершеннолетними. Марина Зворыкина запомнилась ей образцом несправедливости: трагедия со старшей сестрой, стресс от того, что она была в заложниках упившегося до белой горячки отчима, потом сумасшествие матери, наркомания – и все на одну маленькую девочку. И вот теперь – такой конец.

– Что с ней случилось?

– Передоз. Вышла из наркологии, взяла где-то дозу, на чистенькое себе вколола…

– Она не курила, а кололась?! Ей же тринадцать лет!

– И что? Почти четырнадцать было, кстати. Ну и поплохело девчонке, организм же профильтровали, а тут – на тебе! Увидели, что ее крутит, из квартиры вытащили, бросили в кусты. Вызвали бы скорую, жива была бы.

– Какие подлецы!

– Чего это – подлецы? Кому охота, чтобы на квартире малолетка окочурилась? А что скорую не вызвали, так тоже понять можно, это же и мы приедем, вопросы будем задавать…

Надя потерла виски, зажмурилась:

– Бедная девочка. – Она посмотрела на Сушина. – У нее, знаешь, мама сошла с ума…

– Повезло. Не поймет ни черта.

– Я тоже виновата. Почему я ее не встретила из наркологии!

– Ты чего, мать? – оторопел Сушин. – Каждую такую встречать – жизни не хватит. Померла и померла, одной заботой меньше.

Мохова покачала головой. Она думала о том, что, узнай она дату выписки Марины и поговори с ней, девочка избежала бы такой страшной смерти. Хотя, возможно, просто отдалила бы ее…

До последнего Филин надеялся, что его не узнают, возьмут объяснения и отпустят. Когда Толян прямо спросил, почему он пытался свалить из квартиры, соврал, что испугался, раньше не видел трупов и подумал, что свалят на него.

– Так он же этот… эпилептик! – удивился Толян. – Ты при чем?

– Не знаю. Испугался.

– А шмальнул бы я в спину тебе. А?

– Это за что?

– Раз бежишь, – назидательно сказал пэпээсник, – значит, есть за что.

Скорая приехала довольно оперативно, но помочь Харитону уже было нельзя.

– Кровоизлияние в мозг, вероятнее всего, – сказала молоденькая девушка-врач, констатировав смерть.

Минин вызвал «Харон», позвонил в отдел и сообщил о происшествии, достал бумаги записывать объяснения.

– Я, вообще-то, не живу здесь, – несмело сказал уже полностью протрезвевший Филин. – Можно я пойду?

– Давай, – кивнул Толян. – Сейчас объяснение возьмут у тебя… документы где твои?

– Дома оставил.

– Ты же сказал «в прихожей».

– Нету в прихожей.

– Ну и черт тогда с ними… Фамилию свою со страху не забыл? – хохотнул Толян. – Объяснение сейчас дашь… насчет покойного… и вали. Раз не криминал.

– «Браслеты» снимите…

– Как участковый поговорит с тобой, сниму. Вдруг бросаться начнешь?

– Да че я начну-то…

– Фамилия, имя, отчество, – сказал Минин, глядя на подростка.

Филин нервничал, понимая, что называть свои данные нельзя, и выпалил первое, что пришло в голову:

– Марков Иван Иванович.

Марков! Картинка в голове участкового сложилась. Фотография этого паренька висела на стенде розыска, и разыскивали его за особо тяжкие преступления. Минин впервые тепло подумал о пэпээснике Анатолии, который догнал подростка и догадался надеть на него наручники.

– Хорошо… Иван Иванович. – Участковый достал телефон, снова набрал дежурку: – Это я опять, да. Мне нужна ГНР на адрес.

– Зачем? – удивился Толян. – Есть же машина.

– Мне лично нужно. Потом вопросы.

В дежурке такому барскому распоряжению со стороны всегда скромного и незаметного Минина тоже подивились, но группу, разумеется, выслали: лучше перестраховаться, мало ли, вдруг его там убивают, а он старается держаться.

ГНР название оправдала, приехала спустя семь минут, когда Минин как раз заканчивал записывать объяснение от «Маркова». Бойцы влетели в квартиру, озадаченно остановились на пороге кухни. Позади всхлипывала выглянувшая на шум Виктория, которая, увидев мертвого Харитона, попросила дать ей прийти в себя и заперлась в спальне.

– Вызывали? – уточнил старший группы.

Минин кивнул, почти физически ощущая, как спадает с его плеч груз ответственности.

– Вот паренька в отдел заберите. – Филин вскинулся. – Он в розыске, по особо тяжким. Серийник.

– Там куда его? – без лишних вопросов осведомился старший; двое других дружно подхватили подростка под мышки и подняли со стула.

– К Кожину или к Краеву.

– Добро. Ничего больше?

– Это что было? – подозрительно спросил Толян, когда Филина, даже не сопротивляющегося, увели. – Узнал, что ли?

– Филин его фамилия. Знакома тебе?

– Нет.

– Ориентировки читай чаще. Ладно. – Минин все еще ощущал азарт, который проснулся в нем, когда он узнал преступника. – Давай сюда барышню эту, будем заканчивать…

Давать показания в ходе следствия Филин отказался, как ни пытались на него надавить. В конце концов дело отправили в суд с протоколами допросов, в которых подросток пользовался статьей 51 Конституции РФ. На суде присутствовавшая в качестве потерпевшей, но так же в наручниках Белякова не смогла поверить, что этот щуплый парень и есть организатор убийства ее мужа, а второй мальчишка – соучастник. Все доказательства она считала фальсификацией. «Муж бы с такими справился, – говорила она, – вы повесили вину не на тех, поймали первых попавшихся пацанов!»

Филин присутствовал при этом заявлении и мгновенно подстроился под эту версию. Этапированный для допросов Герлецкий поначалу отвечать на вопросы отказывался, а о своих показаниях, данных в ходе предварительного следствия, сообщил, что они были написаны под давлением сотрудников и он оговорил себя и Георгия; так же, по его словам, поступил и Марков. У Маркова уже спросить было невозможно, как и у покойной Марины по делу ее задушенной бабушки. Борис Таржин, испугавшись встречи с Филиным, на суде тоже поменял показания, сказав, что момента убийства старухи не видел.

Доказательства причастности подростков к убийству таксиста, а конкретно Филина – еще к нескольким эпизодам, разумеется, были и помимо показаний свидетелей, но на них обвинение строилось по большей части.

Филин не смог объяснить, как его отпечатки пальцев оказались в автомобиле убитого Белякова, зато это объяснил насидевшийся в камере и успевший придумать тысячу историй разговорившийся Герлецкий: да, они вызывали таксиста, да, захотели угнать его машину, вот и выкинули мужчину на дорогу, а что с ним было потом – кто знает. Филин охотно подтвердил эту версию; хуже того, потерпевшая Белякова заявила ходатайство о возвращении дела на доследование по причине того, что правоохранительные органы сажают невиновных. «Машину они угнать могли, – писала она, – но мужа моего убили другие люди, а не эти дети».

Читая ходатайство, прокурор держался за голову:

– Это она себя сжигала перед РОВД?

– Да, – сказал Кожин, приехавший поговорить о происходящем в суде и жалобах на его сотрудников. – Из-за того, что Маркова выпустили под домашний арест.

– Так что тогда сейчас так душу рвет, чтобы их оправдали?

– Накрутила себя. Или в колонии ее накрутили. Сама себе убийц придумала, наши под ее представление о преступниках не подходят.

– Плохо, что Герлецкий отказывается от первоначальных показаний. Эпизод с неустановленным трупом, ты же понимаешь, уже Филину не вменить. Ясно, что он не убивал.

– Да, – протянул Кожин, – все понимаю. Остальное бы доказать…

Прокуратура стояла до последнего, но доказать, во многом благодаря профессионализму полицейских приморского городка, удалось только изнасилование и убийство несовершеннолетней Коржевиной.

Как оказалось, на «безлюдном» пляжике под горой Филина видела масса людей: бабушка, отводившая пописать маленького внука, мужик с катамарана, двое выбиравших место для купания парней. В совокупности с «пальцами» на бутылке, установлением местонахождения сотовых телефонов погибшей и обвиняемого, заключением судебно-биологической экспертизы, определившей соответствие группы крови Филина с группой спермы, обнаруженной в теле жертвы, это обвинение было непоколебимым.

Но касаемо убийства Белякова в деле возникли существенные противоречия. Версия об угоне автомобиля казалась правдивой, сомнения были неустранимыми и толковались в пользу обвиняемых.

Герлецкого оставили досиживать по переквалифицированному на угон автомобиля обвинению еще год. Филина признали невиновным по эпизодам с неустановленным трупом и убийству Белякова. По убийству Фомкина из доказательств причастности Филина были только отпечатки пальцев в доме убитого, подросток объяснил это тем, что бывал в гостях – ни Фомкин, ни покойный Харитон, понятное дело, опровергнуть или подтвердить ничего уже не могли.

– Ну хоть за девчонку его притянут, – сказал следователь Мокин, которого тоже вызывали в суд. – Остальное вам возвращают. Висяками.

– Как будто это же не возвращают вам, – буркнул Кожин.

– И нам, – согласился Мокин. – Но только я буду постоянно направлять вам задания, а вас будут постоянно драть, потому что убийца – Филин и другого вы не найдете. Пока или срок давности не выйдет, или ты на пенсию не уйдешь.

– Не перспектива, а мечта.

Филина осудили на тринадцать лет. Три дела по «нераскрытым» убийствам на долгие годы «повисли» на двух отделах уголовного розыска.

Саша Минин дважды просил перевести его в уголовный розыск, но его оставили в участковых из-за нехватки кадрового состава, попросив «потерпеть». Срок не уточнили.

Надя Мохова ушла из полиции и устроилась в спокойный и презентабельный магазин дорогой обуви. Все идеи о спасении детей и помощи проблемным семьям остались позади, как и бессонница, нервные переживания и стрессы. Герлецкий освободился через год после суда, поступил в техникум и подрабатывает консультантом в автосалоне.

Филина, уехавшего в колонию по статье «низкого статуса», все же наказало тюремное «правосудие», опустив в первую же неделю. Но вряд ли это хорошие новости или наказание с целью исправления.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.