Бабушка ждала нас на платформе депо.

Пожалуй, это было самое страшное в финале нашего путешествия – оказаться перед бабушкой.

Я думал об этом всю обратную дорогу.

О, как у неё сверкали глаза! О, как она упирала руки в бока! Если представить себе гриб на тонкой ножке, который выше вас ростом и собирается в эту же минуту вас сожрать, то вот это наша бабушка и есть.

– У меня к вам серьёзный разговор, молодые люди! – сообщила она ледяным тоном, от которого замерзали даже снежинки.

Мы вышли из вагона и выстроились перед бабушкой. Я виновато прятал взгляд. Сказать было решительно нечего.

– Это надо же! Сбежали, обдурили, обманули, натворили дел! – Бабушка встала передо мной, и я готов был сквозь землю провалиться. – И никакой сумки, конечно же, я не забывала! Возвращаюсь в кафе, а там… пусто! Авантюристы! Вам не место на Изнанке с таким поведением!

– Раз не место, я готова перебраться в реальность, – буркнула Надя.

Бабушка подошла к ней, нависнув зловещей тенью. Больше всего сейчас бабушка походила на Уроса или Бороса, только без телогрейки и молотка.

– С тобой, Надежда, у меня будет отдельный разговор, – произнесла бабушка негромко. – Я ещё с отцом пообщаюсь. Это же надо, искажает реальность и молчит об этом! Знала бы я о такой способности, глаз бы с тебя не спустила!

В общем, бабушка отчитывала нас прямо на перроне минут десять. Поезд издал виноватый гудок и был таков. Платформы опустели. Чуры куда-то подевались. А мы всё стояли, поникнув, и выслушивали речи о том, какие мы нехорошие, непослушные и всё такое прочее. Я не перебивал. Понимал, что взрослые иногда страшно пугаются за детей, но им ведь нельзя показывать страх, поэтому им нужно выговориться. Когда всё заканчивается хорошо, взрослые говорят, говорят, говорят. Ругаются. Иногда кричат. Но в конце концов им всё равно становится легче, страх пропадает, и рассерженные взрослые снова превращаются в обычных взрослых.

Вот и бабушка в какой-то момент замолчала и просто смотрела на нас в тишине. В её взгляде больше не было гнева или страха. Она спросила:

– Вы, наверное, голодные?

– Наверное! – ответил я за всех, хотя, признаться, совершенно забыл о еде.

– Что же прикажете с вами делать? – вздохнула бабушка уже совсем беззлобно. – Наш поезд ушёл, следующий будет через несколько недель. Придётся развозить вас по домам. Выбор откладывается.

– Что скажет мама… – вздохнул Макс.

– Что скажет папа… – вздохнула Надя.

А я не вздохнул, мне и так всё было понятно. Любишь хулиганить – люби и наказания. Сидеть без ноутбука две недели – это ещё самое простое, что я мог представить.

– Пойдёмте в кафе. Попробуем снова этих мягких петербургских пышек.

В пышечной ничего не изменилось. Я подумал, что с этими приключениями мы совершенно потеряли счёт времени, и непонятно, прошёл ли день или неделя с того момента, как бабушка отправилась искать несуществующую забытую сумку. А может, тут время вообще идёт по-другому, и бабушка прождала нас десять минут.

– Теперь ваша очередь рассказывать, – сказала бабушка, когда каждый заказал себе по пышке и по стакану молочного коктейля. – Хотели приключений, получите.

– В целом была скукотища, – начала Надя. – Паровоз, поездка, снег кругом. Ничего необычного. Потом одному двоюродному брату с веснушками на всё лицо захотелось погеройствовать…

Знаете, несколько минут назад я ужасно расстроился, что поездка на Выборский вокзал откладывается. Можно было пережить взбучку от родителей, но тяжесть ожидания следующей поездки обещала стать невыносимой. Однако я слушал историю – нашу историю! – которую Надя рассказывала неторопливым и даже скучающим голосом, и мне она нравилась всё больше и больше.

А ведь это действительно было самое настоящее приключение. Без оговорок. Расскажи кому из друзей, не поверят. Значит, нужно будет завести блокнот и записать туда всё, пока не забылось. На всякий случай. Вдруг я стану хозяином паровоза, который когда-нибудь помчит меня на Вокзал, которого нет!

– И вот тогда мы дождались поезда, едущего в депо, сели на свободные сидячие места и спокойненько доехали сюда, – завершила Надя.

За время её рассказа мы успели съесть и выпить всё заказанное. Молочный коктейль был холодным и приятным на вкус.

Вначале бабушка хмурилась, потом несколько раз посмеялась, потом стала выглядеть строго, но к финалу расслабилась.

– Я рада, что ничего смертельно опасного не произошло, – сказала она. – Но на будущее советую не соваться в неизвестные места. Из снежинок вас бы обратно никто не смог собрать… А ты? – бабушка внимательно на меня посмотрела. – Определился, наконец, с заветным выбором?

Я вспомнил про желания, которые толкались в голове. Музей мороженого, быстрое плавание, умение залезать на самые высокие деревья, задержка дыхания на десять минут минимум… и подумал, что одна заветная мысль всё же успела появиться. Как-то сама собой сформировалась.

– Я бы хотел влипать в приключения. Искать их, влипать и успешно завершать.

Бабушка продолжала внимательно на меня смотреть.

– Ты уверен? Ботаника, вот достойный выбор. Или хотя бы скорочтение.

– Приключения меня больше завлекают.

– Весь в отца, – пробормотала бабушка.

– А я бы как раз хотела отдохнуть. Влипнуть бы во что-нибудь скучное, вроде раскраски по номерам или хорового пения, – пожала плечами Надя.

И вот тут я насторожился. Если я что и понял из нашего приключения, так это то, что Надя не особо умела притворяться. Сейчас её фраза прозвучала так фальшиво, что поверить в неё мог разве что деревянный Чур на полузабытой стоянке. Ей почему-то было интересно. Очень интересно.

– Это правильно, – кивнула бабушка. – Берите пример.

В этот момент возле нашего столика остановился какой-то мужчина. Вид у него был растерянный. На носу блестели очки, на голове почему-то устроилась сковородка, клетчатые штаны оказались надеты задом наперёд, а на ноги натянуты чёрные кожаные перчатки.

– Простите, – произнёс мужчина слабым голосом. – Никак не могу сообразить… Это что за остановка? Бологое? Где-то я не там вышел, кажется.

– Потерянная душа, – со знанием дела произнёс Макс.

– Вовсе нет, – ответила бабушка негромко. – Это же человек рассеянный с улицы Бассейной. Он возле библиотеки живёт. Очередные грёзы.

– Я что, приехал назад, в Ленинград? – взволнованно пробормотал мужчина, поправляя очки, которые то и дело сползали на кончик носа.

Бабушка поднялась:

– Не отвяжется ведь… пойдёмте, уважаемый, я посажу вас в правильный вагон, который не отцеплен. А вы… – она обвела нас взглядом, – только подумайте сойти с этого места. Наказание будет быстрым и строгим. Очень строгим.

Бабушка и рассеянный человек вышли из пышечной, и я тут же склонился над столиком и прошептал:

– Надя, что ты от нас скрываешь?

– Не понимаю, о чём речь.

– Я же вижу! Ты задумала что-то, но пытаешься скрыть!

– Не всё ли равно. Мы сейчас разъедемся кто куда и не увидим друг друга ещё долго.

– То есть ты правда что-то задумала!

– Даже если и задумала.

– Ну поделись! – заныл теперь уже Макс. – Иначе мы всё расскажем бабушке!

– Я знала, что на вас нельзя положиться, предатели! – буркнула Надя. – Ну хорошо, слушайте. Я решила не тратить время просто так и отправиться в реальный мир! А что? Повеселюсь в реальности пару недель, пока не приедет следующий поезд. Посмотрю кино, слетаю на самолёте, попробую авокадо! Мне всё нравится. Почему это вы можете у меня геройствовать, а я у вас нет?

– И как же это у тебя получится, интересно? – спросил я.

– Всё просто. Помните, в Музее грёз я залипла у обзорной витрины? Так вот, там были мечты какого-то мужика, который хотел спокойно перемещаться между Изнанкой и вашим миром, используя прорывы швов. И вот я смотрела и запоминала. У меня хорошая память и отличное зрение. Думаю, я справлюсь.

– Но как же бабушка?

– А что бабушка? Она посадит меня на поезд, который следует без остановок до моего родного города, и успокоится. План-капкан. Но я сбегу по дороге.

– Как?

Надя хитро заломила тонкую бровь и показала нам то, от чего у меня перехватило дыхание. В руке Надя держала монетку. Такую же, при помощи которой мама разорвала реальность у нас в комнате.

– Откуда ты её взяла?

– Там, где взяла, уже нету! – ответила Надя. – В вагоне паровоза, когда вы читали дневник, а я смотрела по сторонам. Как только увидела, сразу поняла, что это мой билет в реальность.

– Наломаешь дров… Это же опасно, и потом, что скажут родители?

– А что они скажут? Папа вечно где-то среди тумана, мама с утра до ночи в своём отеле. Им не до меня. А я одним глазком к вам, а потом обратно. Это уже точно не скукотища!

В это время вернулась бабушка, и Надя замолчала, допивая через трубочку молочный коктейль.

Она не проронила ни слова, пока мы шли к нужным поездам. Молчала, когда бабушка посадила её в современный скоростной поезд. Молча помахала нам рукой из окна на прощание. На лице Нади всё это время блуждало выражение вселенской скукотищи.

Но мы-то знали, что она задумала.

Если честно, я хотел рассказать бабушке, но почему-то не рассказал. Постоянно вспоминал, как Надя стояла наверху вагона с руками в карманах и искажала реальность. Она хотела приключений так же, как и я, так почему нужно лишать её возможностей? Если не сейчас, то никогда. Потом мы вырастем, и кто знает, какой скучной может стать наша жизнь?

Мы сели в поезд, который хоть и не был таким скоростным, но внутри оказался уютным и просторным. Во время поездки бабушка развлекала нас разговорами, а потом читала сказки из толстенной книги в старом переплёте, которую достала из-под своего чёрного одеяния. Почему-то у каждой бабушки всегда есть под рукой книги сказок.

Поезд вкатил прямиком в нашу детскую комнату сквозь разошедшийся шов. Нас встречала мама. Увидев её, я понял, насколько сильно соскучился. Все мысли о Наде выветрились из головы окончательно. Бабушка передала нас в мамины руки, ничего не рассказав о приключениях, а сама отбыла на поезде дальше, по каким-то бабушкиным делам.

Мама сшила реальность при помощи двух иголок с нитями и тут же отправила нас купаться. Потом долго выслушивала сбивчивые рассказы о наших приключениях, потом расспрашивала про Изнанку, потом стала уточнять подробности о том, почему поезд на Выборский вокзал откладывается, и так – слово за слово – вытащила из нас правдивую историю обо всём. Мама не стала злиться (по крайней мере, не показала виду), но дала понять, как же сильно расстроена тем, что вырастила двух непослушных детей. Мы тут же хором пообещали исправиться и никогда-никогда больше не врать. Совершенно искренне, между прочим.

В реальном мире прошло всего два часа. Мама даже не успела приготовить ужин, поэтому и не волновалась о нашем исчезновении. Так что всё, в общем-то, обошлось.

Вечером с работы пришёл папа, который вообще ничего не заметил. У него тут же началось совещание по интернету, и он ушёл в дальнюю комнату с ноутбуком. Мама суетилась на кухне, а Макс сидел в планшете в гостиной, ухитряясь одновременно играть в игру и смотреть по телевизору мультики. Я развалился на кровати в детской с телефоном, переписываясь с одноклассниками и в сотый, наверное, раз жалея, что не могу рассказать им удивительные истории об Изнанке. Вот так всегда – держать в секрете правду гораздо сложнее, чем врать.

В телефоне неожиданно пискнуло. Новое сообщение от нового пользователя. С фотографии профиля на меня смотрела Надина улыбающаяся фотография: девочка с хвостиками на фоне Исаакиевского собора.

Надя

Привет, братишка!

Я уже тут, и нам срочно надо увидеться!

Костя

Прошло всего полдня!

Откуда у тебя телефон?

Надя

О, это не важно. Гораздо важнее, где взять иголки и нитки, чтобы сшить разорванные швы. Кажется, я тут слегка перемудрила. Короче, эту проблемку срочно нужно решать. Жду у красивого здания с горгульями. И если есть тёплая одежда, возьмите, плиз, в вашем мире чего-то очень холодно.

Я долго пялился на экран телефона, не зная, что написать в ответ. За окном уже стемнело, но было ещё не настолько поздно, чтобы мама заподозрила неладное, если я пойду гулять.

На самом деле у меня был выбор. И мне пришлось поломать над ним голову, прежде чем начать торопливо одеваться.

Выбор был такой: брать с собой Макса или нет.

И, наверное, нет смысла объяснять, что я решил в итоге.

Интересности

В этой книге есть мелкие детали, которые могут показаться вам интересными. Для этого всего лишь нужен интернет – и желание почитать.

Например, кто такие Чуры?

• • • • •

В древности считалось, что это мелкие божества, охраняющие границы дома или владения. Их фигурки вырезали из дерева и расставляли как обереги. Отсюда, по преданиям, произошли фразы вроде «Чур меня» или «Чур, моё» – то есть «под моей охраной».

Много позже Чуров стали выставлять не только вдоль границ, но и на протяжении дорог, а назначение Чуров расширилось. Они стали указателями безопасного, охраняемого пути.

• • • • •

Варуна, чинительница высшего порядка, наблюдающая за линиями судеб и дорогами жизни, получила своё имя от древнего славянского бога, который управлял движением стихий и следил за путями, которые соединяют разные миры.

• • • • •

А вот Птол, чинитель высшего порядка, хранитель мусейонов – зашифровал в своём имени аббревиатуру – Пункт Технического Обслуживания Локомотивов, и обитает он, как вы заметили, в месте, где поезда останавливаются на обслуживание. Чтобы Птолу не было скучно, он вдобавок приглядывает за музеем (а музеи ещё в древнем Риме назывались мусейонами).

• • • • •

Главные нехорошие боги в книге – Урос и Борос – взяли свои имена от древнего существа Уробороса – змея, пожирающего свой хвост. Считалось, что этот змей является символом бесконечного, никогда не завершающегося дела. В данном случае мелкие боги были прокляты, чтобы бесконечно заниматься дезинфекцией. Снять проклятие им помогла мифология некоторых жителей тундры, у которых северное сияние действительно означало мостик между мирами, с помощью которого свергнутые божества могли вернуться обратно. Так что тут Урос и Борос должны быть благодарны своим спасителям.

• • • • •

Возможно, в книге есть и другие интересности, но, Чур, я вам об этом не говорил…