– Нацуми! – позвала я дочку, обернувшись к ней. – Ты готова?

Она бежала, и её босые ноги мягко ступали по тёплой земле, оставляя коричневые следы стоп.

– Да, мама!

Свет её улыбки озарил всё вокруг. Присев на корточки, девочка протянула ладонь и нежно провела пальцами по шершавому боку серого камня. Две красные точки на его поверхности напоминали глаза, и казалось, что он живой. Камень будто бы довольно замурлыкал, а затем произнёс едва слышное среди лёгкого шёпота ветра хокку:

Я улыбнулась, глядя на неё. Нацуми закрыла рот руками, сдерживая смех, но её глаза весело блестели.

– Почему босиком? – спросила я, заметив её голые ножки.

– Мне так нравится! Земля мягкая и тёплая летом!

Я рассмеялась, ведь сама тоже стояла босиком на золотистой траве.

– Ну хорошо, – кивнула я, не скрывая улыбки. – Начинай копать ямку.

– Ага! – радостно отозвалась она.

Нацуми опустилась на живот и принялась копать маленьким совочком. Её движения были быстрыми и ловкими, а вскоре в земле появилось небольшое углубление. Я присела рядом и осторожно опустила туда голубой огарок свечи, округлый, как крошечная горошина. Это был последний из них, последний шарик сотой свечи и тот самый шанс на жизнь для «босоногой рощи».

– Ну вот, – сказала я тихо. – Теперь закапывай.

Нацуми уплотнила землю ладошкой, похлопав по ней с довольным видом.

– Готово! – воскликнула она и подняла взгляд. – Теперь нужно полить водой!

Но я отвлекла её:

– Смотри! Что это за птицы? Может, тэнгу?

Дочка повернула голову в ту сторону, куда я указала рукой. Воспользовавшись её любопытством, я быстро чиркнула перочинным ножиком по пальцу и позволила нескольким каплям крови упасть на землю. Это была клятва рода – древняя клятва самураев, исполнивших свой долг перед жизнью.

– Никаких птиц там нет! – сказала Нацуми, нахмурившись.

– Значит, показалось, – ответила я с лёгкой улыбкой.

Я взяла её за руку, и мы отошли подальше от места посадки.

– Мама, а когда вырастет дерево? – спросила она, глядя на меня снизу вверх своими сияющими глазами.

– Скоро, родная, – ответила я мягко. – Посаженное с любовью растёт быстрее времени.

Я подняла её на руки, и она обвила меня своими тонкими ножками, прижавшись подбородком к моему плечу. Мы направились в сторону железнодорожной станции.

– Мама! Лепестки! Они летят! – вдруг закричала Нацуми с восторгом в голосе.

Я не обернулась, но знала: чудо свершилось. Там, где мы оставили огарок свечи и капли крови, расцвела роща «босоногих сакур». Их цветы были не розовыми – они сияли глубоким синим светом, словно отражение звёздного неба. Это было место покоя и света для пятерых самураев, которые исполнили свой долг до конца.

Я улыбалась, уходя всё дальше и дальше, слыша вой оками и хлопанье крыльев тэнгу. Жизнь продолжится: в этом круге жизни или в ином, мы обязательно встретимся с теми, кого любим. С теми, кто защищает нас, пока мы помним о них и чтим свой долг перед прошлым и будущим.

За спиной поднимались к небу сотни синих лепестков, кружась в танце ветра и свете луны. Их отражение мерцало в глазах Нацуми – моей босоногой девочки с теплом огня внутри её живого человеческого сердца.