Русские войска за полтора года боев были вытеснены с Корейского полуострова, пала мощная крепость Порт-Артур – одна из главных твердынь в Манчжурии, был занят почти весь Сахалин. На море у имперской Японии были не менее впечатляющие победы: весь российский флот был разгромлен и потоплен, погибли два командующих, а третьего взяли в плен. После столь внушительной победы предполагалось, что Япония увеличит свои территории едва ли не втрое, но в результате мирного договора стране достался лишь кусок железной дороги, ряд мелких островов, рассеянных в океане, и половина Сахалина. Японцы считали себя униженными. Требования, выдвинутые японским правительством к России, так и не были реализованы. Российская империя отказалась платить даже контрибуции как побежденная страна, а ведь Япония в войне понесла огромные экономические потери.

Сразу после подписания в Портсмуте[86] мирного договора с Россией на островах Восходящего Солнца начались беспорядки. Акции протеста возникали стихийно. Десятки тысяч протестующих заполонили улицы городов, собирались на площадях с требованием отставки премьер-министра Кацура Таро[87]. Нередко возникали столкновения с полицией, вскоре переросшие в общенациональные беспорядки и бунты, в результате которых в столице были разрушены полицейские участки; счет раненным и убитым шел на тысячи. Правительство вынуждено было применить войска. Арестовав несколько сотен зачинщиков, оно сумело сбить волну негодований.

Но очаг недовольства продолжал теплиться, и в разных концах страны то и дело вспыхивали народные возмущения.

Полковник Мотодзиро Акаси, как и подавляющее число японцев, очень болезненно переживал провальный мирный договор. У Токио имелись все шансы продавить благоприятные решения и расширить свои территории, но Америка, игравшая роль посредника, неожиданно поддержала Россию, что заставило японское правительство отказаться от первоначальных требований.

Протестующие ничего не добились, разве что через четыре месяца после общенациональных волнений премьер-министр Кацура Таро подал в отставку. Лидеры оппозиции воспринимали его уход как заслуженную победу. Но в действительности все обстояло по-другому: американцы избавились от сильного японского премьера и не пожелали усиливать Японию, хорошо видя, какими стремительными темпами развивается промышленность страны. Но Япония, по их мнению, в то же время и не должна быть слабой, потому что ее роль – стать противовесом России, успевшей за последние годы изрядно освоиться на востоке Азии.

Однако мирный договор принес Токио и некоторые выгоды: была остановлена экспансия России в глубину Азии, а сама Япония усилила свое влияние на Китай и Корею.

Во все этой истории более всего было жаль премьер-министра Кацура Таро, ушедшего со своего поста раньше положенного срока. При подписании мирного договора от него мало что зависело, но Япония потеряла закаленного самурая, не однажды доказавшего с мечом в руках силу духа против сильных врагов.

Но война с Российской империей не прекратится даже после подписания мирного договора. Заявления о дружбе предназначались для дипломатов, в действительности конфликт между странами перерастет в непубличный, однако не менее острый характер. В России есть немало партий и национальных движений, готовых свергнуть самодержавие. Их следует поддержать финансово, предоставить им оружие. Одной из таких сил являлись большевики, не брезгавшие откровенным грабежом.

Осталось только выбрать регион, который в случае волнений наиболее болезненно ударит по России. Самый подходящий – это Кавказ, где революционное брожение идет с 1902 года, а три года назад недовольство переросло в самые настоящие аграрные беспорядки. В Грузии создаются боевые дружины, которые в открытую противостоят властям. Понемногу закипает Нагорный Карабах, и разногласия между армянами и азербайджанцами в ближайшее время могут перерасти в самую настоящую резню. Нужно только завезти в регион побольше оружия и патронов, чтобы пламя возмущения полыхнуло по всему Кавказу.

Для намеченных целей больше всех подходила партия большевиков. Среди руководителей партии, хорошо знавших Кавказский регион, выделялся Иосиф Джугашвили под партийной кличкой Иванович[88], за которым Мотодзиро Акаси уже давно пристально наблюдал и который возглавлял боевое крыло рабочей партии. За плечами Джугашвили, несмотря на молодость, уже имелось немало экспроприаций, наделавших шума в России. Товарищ Иванович – тот самый человек, который сумеет разумно распорядиться предложенными деньгами. С десяток таких революционеров – и от Российской империи останутся только дымящиеся угли!

В отличие от многих российских революционеров Иосиф Джугашвили за рубежом бывал нечасто, и нынешняя его поездка в Лондон на V съезд Российской социал-демократической рабочей партии[89], куда он был выбран в качестве делегата, была всего-то третьей.

Полковник Мотодзиро Акаси, сумевший попасть на съезд РСДРП, после первого же заседания подошел к Ивановичу и, представившись крупным японским промышленником, на хорошем русском языке, чем вызвал немалое удивление у собеседника, предложил для его организации крупную сумму денег. А детали предстоящего перечисления предложил обсудить в гостинице «Савойя», где он по делам бизнеса остановился на семь дней в роскошном номере.

В действительности дело обстояло несколько иначе. После Портсмутского мирного договора Мотодзиро Акаси был отозван в Токио, где пробыл три месяца, после чего его вновь направили в Европу, но на этот раз – в качестве военного атташе в Германию. А в Англию полковник Акаси приехал только для того, чтобы встретиться с Иосифом Джугашвили.

Ровно в два часа дня, как было обговорено, в дверь его номера негромко постучали. Распахнув ее, Мотодзиро Акаси увидел стоящего на пороге молодого человека в дорогом темном костюме с длинными торчащими в обе стороны усами.

– Проходите, – произнес военный разведчик, – я ждал вас. Желаете вино, коньяк, виски?

– Лучше вина, – произнес гость, проходя в просторное, с большими окнами помещение.

– Я предвидел ваш выбор, – едва улыбнулся Мотодзиро Акаси, – а потому приготовил бутылку красного вина «Шато Грюо Лароз» восемьдесят пятого года. В тот летний сезон в Сен-Жюльене был великолепный урожай винограда… И белое вино Домен дю Вьешон семьдесят шестого, из долины Роны. У обоих сортов вина чарующее послевкусье, надеюсь, что вы оцените их по достоинству. Какое из них предпочитаете?

– Я бы предпочел и то, и другое, – улыбнулся Иванович.

– Тогда предлагаю начать с белого вина.

– Вы хорошо говорите по-русски.

– Спасибо, я – меценат, бизнесмен. Знание языков – часть моей профессии. А в России очень деятельные бизнесмены, с ними выгодно вести дела.

Умело откупорив бутылку, Мотодзиро Акаси разлил вино в пузатые фужеры.

Иванович приподнял фужер, вдохнул в себя сладковатый запах и согласился:

– Запах необыкновенный. – Немного отпив, добавил: – Очень ароматный букет. Мне всегда нравились сухие вина. В гористой местности, откуда я родом, тоже производят хорошие вина, но они совсем другие. Терпкие!

– Я догадывался, что вы большой ценитель вина.

– Может, нам не стоит ходить вокруг да около, а лучше сразу перейти к делу? – предложил Иосиф Джугашвили. – Вы знаете, кто я такой, а мне пришлось навести о вас справки. Ваша биография весьма впечатляет. Но могу сказать одно – вы не меценат.

– Вот как? И кто же я тогда, по-вашему, если не меценат?

– Вас зовут Мотодзиро Акаси. Вы военный разведчик. Полковник. Сначала вы служили военным атташе во Франции, потом в Стокгольме, теперь расположились в Берлине, но ваша основная работа вынудила вас приехать в Лондон. В Женеве в 1904 году вы встречались с Плехановым и Лениным. Через них оказали нашему делу финансовую поддержку. Как результат этой помощи – самодержавие крепко тряхнуло, а в Царстве Польском до сих пор продолжаются восстания. Государственную думу изрядно лихорадит… Допускаю, что в этот раз вы тоже захотите с ними встретиться.

– Теперь понимаю. Скорее всего, вы узнали обо мне именно от них… Мне нравится этот деловой подход, Иосиф. Можно я буду вас так называть?

– Не возражаю, – с сильным грузинским акцентом произнес Иванович. – Что вы можете нам предложить?

Допив бокал, Мотодзиро Акаси заговорил:

– Я бы хотел доставить к вам на Кавказ восемь с половиной тысяч винтовок «Веттерли» и к ним около двух миллионов патронов.

Джугашвили пил маленькими глотками, получая наслаждение от напитка.

– Щедрый подарок… И как вы этого сделаете? Повезете оружие по железной дороге? – в голосе Джугашвили слышалось недоверие.

– Мы доставим вам оружие и патроны через Черное море прямиком на Кавказ. А уж там вы встретите судно и займетесь его разгрузкой. Надеюсь, что кораблю не придется долго стоять на пристани. Оружие должно быстро разойтись по региону.

– А что это будет за судно?

– Сначала нужно ваше согласие, тогда мы купим судно.

– И когда вам нужно согласие? – в задумчивости протянул Иосиф Джугашвили.

За разговором белое вино незаметно закончилось, очередь дошла до красного, которое полковник Мотодзиро Акаси раскупорил столь же проворно. Понюхал пробку и одобрительно кивнул. То, что нужно! Аккуратно, стараясь сберечь каждую каплю, он разлил вино по фужерам. Иванович терпеливо дожидался ответа.

– Нам нужен ответ сейчас. И уже сегодня вечером будет куплено судно. Официально в нем будут загружены сельскохозяйственные инструменты. Контрабандным грузом будут доставлены оружие и патроны.

– Мы согласны. Как будет называться судно, которое вы рассчитываете приобрести? – спросил Джугашвили.

– «Сириус».

– Интересное совпадение… Как раз сегодня утром я читал о древнеегипетских богах, – заговорил Иванович. – В пантеоне есть такая богиня Сойдет. Это богиня неба и Нового года. Звезда Сириус считалась ее олицетворением. Самая яркая звезда на небе… Астрономы говорят, что эта звезда в двадцать пять раз ярче Солнца.

– Охотно соглашусь с вами, – любезно улыбнулся полковник Мотодзиро Акаси. – Где вы предполагаете выгрузить оружие?

– В Поти, Зугдиди, Озургетах, Сухуми, а дальше оно разойдется по всему Кавказу, – с готовностью отвечал Джугашвили.

– Очень надеюсь, что Кавказ полыхнет так же ярко, как звезда Сириус.

– Именно этого мы и добиваемся, но мы отличаемся от вас, у нас разные цели.

– Иосиф, разве вы не хотите свергнуть самодержавие?

– Хотим. И делаем дня этого все возможное… Но если вы хотите разрушения России, то мы, наоборот, хотим ее укрепления.

– Однако ближайшее десятилетие нам точно по пути, – усмехнувшись, произнес Мотодзиро Акаси.

– Как мы свяжемся? – спросил Иванович.

– Это не проблема. Мои люди свяжутся с вами через неделю, когда оружие и патроны погрузят на корабль, – отвечал военный атташе. – Мы знаем про вас куда больше, чем царская охранка, и нам известно, где вы проживаете.

– Ну, если так… Вы интересуетесь русскими иконами? – обратил Джугашвили внимание на икону, висевшую на противоположной стене. Поднявшись, он подошел к ней и, заложив руки за спину, принялся изучать с большим интересом.

– Да. И уже давно.

– Неожиданно… Никогда бы не подумал, что у человека, который так ненавидит Россию, может оказаться такое увлечение.

– Именно поэтому я и люблю русское искусство, – отвечал военный атташе. – Я так много знаю о русских и так хорошо понимаю их, что порой ловлю себя на мысли, не родился ли я русским в другой жизни?

– Забавно сказано… Очень хорошее письмо, – продолжал разглядывать икону Джугашвили. – В каждом мазке чувствуется мастер.

– Для меня эта икона особенная. Она связана с одним знаменательным событием, в память о котором я всюду вожу ее с собой. Икона приносит мне удачу.

– Если бы я не знал, о том, что Казанской иконы Божией Матери уже не существует, то я подумал бы, что это именно она.

– Эта икона из списка[90], – уверенно отвечал военный атташе.

– Кхм… А не помните тогда, какая именно? – с хитрым прищуром посмотрел на Мотодзиро Акаси Джугашвили.

– Боюсь ошибиться, но этой иконе не менее чем триста лет.

– На этот счет я бы поспорил с вами, господин полковник… Вижу, что с ней не все так просто. Этой иконе не более трех лет! Говорю вам, как бывший семинарист, который весьма неплохо разбирается в иконах. Доска и краска состарены. Этот прием у иконописца получился весьма хорошо, видно, что он немало постарался. Но доска, на которой писалась икона, она современная. Могу сказать, что она была недостаточно просохшей. Доска шириной до тридцати сантиметров просыхает обычно на целый сантиметр. Здесь же доска гораздо шире, следовательно, и усыхание значительнее. А знаете, что происходит с красками, нанесенными на поверхность? – Спросил Джугашвили у полковника Акаси, который заметно нахмурился. – Доска начинает коробиться, а красочный слой и грунт растрескиваются, – это именно то, что мы видим на этой иконе. Посмотрите на чешуйки этой краски… Снизу они совершенно свежие, темная только поверхность состаренных красок. Надеюсь, вы не очень расстроены? Но сейчас на рынке столько искусных мошенников! Трудно не попасться. Если надумаете в следующий раз прикупить икону, то обратитесь ко мне за консультацией.

Сообщение было неприятным. Этот прощелыга Варфоломей Стоян оказался куда умнее, чем представлялось поначалу. Мотодзиро Акаси отыскал в себе силы для снисходительной улыбки и произнес:

– Именно так я и сделаю.

Сделав два глотка. Джугашвили одобрительно кивнул. Вино ему понравилось.

– Я бы хотел еще сказать, чтобы вы были поосмотрительнее.

– Вот как? Что вы имеете в виду?

– В России вы довольно популярный человек.

– Вот как? Не ожидал… С чего бы это?

– Два месяца назад вМоскве вышла брошюра под названием «Изнанка революции. Вооруженные восстания вРоссии на японские средства». В ней освещается ваша тайная деятельность в Российской империи. Уверен, что брошюру скоро издадут и в Европе. И ее непременно прочитают все посольства. Очень надеюсь, что мы получим оружие раньше, чем вас отзовут снова в Японию[91].

– Я буду осторожен.

Попрощавшись, Иосиф Джугашвили вышел из номера, оставив Мотодзиро Акаси в крайней задумчивости. Военный атташе подошел к иконе и некоторое время всматривался в ее светлый лик. Как же он мог не заметить очевидного прежде? Теперь это всего-навсего кусок разукрашенного дерева, который ничего не стоит! А ведь был соблазн подарить икону императору Муцухито. Вот это был бы конфуз!

Сняв икону со стены, полковник Акаси некоторое время держал ее в руках, подавляя желание расколотить ее об угол. А потом аккуратно повесил на место. Разведчику не стоит поддаваться эмоциям. Следует соблюдать хладнокровие даже в самых неприятных ситуациях.