Журналист Артем Звонарев, удобно расположившись за письменным столом в бюро офиса, перелистывал одну подшивку газет за другой, внимательно вчитывался в тексты и терпеливо выискивал среди груды малозначимой информации какие-то золотинки, способные украсить газетную полосу следующего номера.

День выдался невероятно скучный. Ни событий, ни громких заявлений. Все обыкновенно. Без всплесков и бурь. Важные международные события тоже взяли паузу, и оставалось только перелистывать западные журналы и газеты в надежде выловить нечто интересное, чтобы потом подать в скупой выжимке.

Рекорды спортсменов не в счет, они едва ли не каждый день пытаются удивлять человечество достижениями: легкоатлеты борются с секундами, тяжелоатлеты воюют с граммами, а прыгуны отыгрывают сантиметры. Взыскательного читателя такими «подвигами» не удивишь. Ему подавай сенсацию! Что-нибудь вкусненькое, да жаренное, да такое, чтоб слюнки потекли, – а такого как раз в последнее время и не наблюдается. Создается впечатление, что все новостные ленты взяли тайм-аут. Но в мире новостей нет системы. Уже завтра новостные линии могут обрушиться от нескончаемого потока сенсаций, среди которых придется выбирать самое зажигательное.

Перелистывая популярную итальянскую газету «Коррере делла Сера», Звонарев увидел необычную фотографию, на которой был запечатлен Папа Иоанн Павел II. Напротив него стоял крепкий улыбающийся мужчина, сжимая в руках черный халат, расшитый на рукавах белыми нитями, который он явно преподносил в дар понтифику.

Встреча проходила вПапской резиденции вВатикане, где Иоанн ПавелII обычно проводил аудиенции. Но что это за встреча? Заголовок под небольшой статьей гласил: «Мэр из России забирает у Папы Римского любимую икону».

Прочитав написанное, Артем Звонарев оторопел. В небольшой заметке сообщалось о том, что на встречу к Папе Римскому прибыл гость из России, мэр Казани Камиль Исхаков. Разговор шел о передаче Казанской иконы Божией Матери городу, где она была явлена.

Каждая встреча Папы Римского с прихожанами, главами государств и наиболее известными людьми планеты находилась под пристальным вниманием верующих. Его поездки, даже самые незначительные, освещались всеми ведущими и значимыми изданиями. Уже завтра эта новость разбежится по всему миру и станет горячо обсуждаемой. Странно, что о таком событии совершенно ничего не знают в России.

Взяв несколько листков бумаги, Артем Звонарев принялся писать.

«Вчера произошло буквально мировое событие, о котором пока мало известно широкой аудитории. Папа Римский Иоанн Павел II встречался с мэром города Казани Камилем Исхаковым. Вместо отведенных по протоколу 10 минут понтифик с мэром пробеседовали целых 35! Во время разговора в кабинет Папы дважды заглядывал личный секретарь, напоминая о том, что в соседнем зале его дожидаются три десятка кардиналов, с которыми он должен провести запланированное совещание. Однако понтифик не спешил прерывать разговор.

О чем же таком важном мог беседовать Папа Римский с мэром российского города, что совершенно позабыл о времени? Как выяснилось из достоверных источников, речь шла о Чудотворной Казанской иконе Божией Матери, которая в настоящее время находится в личных покоях понтифика и перед которой Иоанн Павел II молится дважды в день. Мэр Казани Камиль Исхаков хочет забрать у Папы Римского икону и привезти в Казань, где она была явлена в 1579 году.

Интерес к этой встрече связан еще и с тем, что Камиль Исхаков – мусульманин, который забирает икону для православных горожан у главы Католической Церкви. Как нам стало известно, понтифик готов вернуть икону Казани.

Переговоры между мэром Исхаковым и Иоанном Павлом II будут продолжены».

Осталось придумать название статьи. Поразмыслив, Артем Звонарев написал заголовок: «Как татарин у Папы Римского икону забрал».

Распечатав статью, журналист заторопился по гулкому коридору к главному редактору.

Главный редактор новостной газеты, крупный седеющий мужчина с усталым мрачным лицом, сидел за своим столом и что-то писал. Подняв голову на короткий стук в дверь, он устало произнес:

– Войдите. – В кабинет, держа листы бумаги в руках, вошел возбужденный Звонарев. – Что там у тебя?

– Очень интересный материал, Василий Петрович, можно сказать, сенсационный, – живо заговорил журналист. – Его нужно немедленно поместить в ближайший номер. Дело в том, что в Ватикане у Папы Римского состоялась очень интересная встреча…

За годы работы в газете главный редактор прочитал тонны сообщений и километры новостных лент, написанные сотрудниками, причем каждому из них казалось, что его информация необыкновенно важна и способна вывернуть общество наизнанку. Но чаще всего написанное казалось интересным лишь узкому кругу читателей. Только один процент из того, что он читал, оказывалось достойным рубрик «Интересное» или «Важное». Но даже самые громкие сенсации забывались уже на следующий день. Лишь о малой части из них могли вспомнить через неделю.

Но Артем Звонарев обладал отменным нюхом на сенсации, и это журналистское чутье в нем главный редактор ценил больше, чем в остальных.

Что же будет на этот раз?

– Давай материал, сам взгляну.

Глаза Василия Петровича вспыхнули азартом, едва он прочитал первые абзацы. Он держал в руках сенсационную бомбу, а такие давно не попадали на страницы его газеты. Тут следовало быть первым.

Набрав номер ответственного редактора, Василий Петрович распорядился:

– Вот что, Игорь, сейчас к тебе подойдет Звонарев, разместишь в сегодняшнем номере то, что он принесет.

– Василий Петрович, я все понимаю, конечно, но у нас совершенно нет места.

– Мне тебя учить что ли, как это делается? Отложишь в сторону какой-нибудь материал на тысяча двести знаков и вставишь тот, о котором я тебя предупредил.

– Ясно. Сделаю.

Положив трубку, главный редактор широко улыбнулся, что бывало с ним крайне редко, и по-приятельски проговорил:

– Ну что… Поздравляю тебя с хорошим материалом. Если нас не снесет от той волны, что поднимется завтра, будем считать, что нам сказочно повезло. Кстати, все хочу у тебя спросить, откуда ты так хорошо знаешь итальянский?

– Так я же двуязычный. Мама у меня итальянка. Отец со мной по-русски в детстве говорил, а мама только по-итальянски. Так что язык как-то сам собой и выучился… Еще немного по-сардински говорю, мама ведь у меня из Сардини[65].

– А как мама в России-то оказалась?

– Учительница по литературе у них была русская, из России. Много рассказывала о наших писателях – о Толстом, Достоевском, Чехове, вот она и заинтересовалась русской литературой. Решила поехать в Москву и поступать в университет на филологический. Именно там они и познакомились с отцом на каком-то студенческом вечере.

– А он тоже филолог, что ли?

– Нет, математик.

– А откуда так хорошо знаешь французский, немецкий, испанский?

– Отец пять лет преподавал в Германии. Ну а мы с ним поехали… Я ходил в обычную немецкую школу. Все предметы на немецком языке преподавались, пришлось выучить. А еще в гимназиях Германии обязательны для изучения два иностранных языка. Первый – английский, он дня всех, а вот второй по выбору, ну я и выбрал испанский.

– Ну да, ну да… Чего стоишь? Иди, относи заметку!

ДЕЙСТВУЮЩАЯ ЗАГОРОДНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РУСИ РАСПОЛАГАЛАСЬ В ПЕРЕДЕЛКИНО. Прежде на этом месте размещалась усадьба Боде-Колычевых, представлявшая собой некогда единый комплекс красивейших зданий. Центральное место в резиденции занимал храм Спаса Преображения Господня, а также красивейшее благолепное строение, что называлось «Боярскими воротами». Перед ним стоял гранитный обелиск, где на черном прямоугольном камне золотыми буквами были начертаны имена выдающихся представителей древнейшего боярского рода. Оставалось только удивляться, каким таким чудом монументу удалось сохраниться в миновавшее лихолетье, как если бы о его гранитную поверхность разбивалась не только непогода, но и смутное время, прокатившееся по всей России. Вокруг обелиска была разбита большая клумба овальной формы, в которой все лето радовали глаз ярко-красные цветы.

Патриарх Алексий II вышел из Спасо-Преображенского храма и направился в сторону «Боярских ворот», где размещались его личные покои. Пребывая в загородной резиденции, патриарх Алексий II надевал простую черную рясу и куколь[66], отличаясь от прочих монахов лишь епископским крестом и панагией[67], которые он получил, будучи епископом.

В загородной резиденции патриарх любил побродить в одиночестве, останавливался на небольшом горбатом мостике, переброшенном через пруд, и подолгу смотрел в воду, поверхность которой тревожили золотые караси.

Приближенные, зная о такой черте патриарха, не докучали ему без дела, ведь понимали, что это были редкие минуты, когда он предоставлен самому себе.

В последние пять лет Алексий II занимался рядом новых хозяйственных построек, размещавшихся прямо напротив здания «Боярских ворот». Строение предполагалось возвести в древнерусском стиле с коническими крышами и широким крыльцом, и то, что вырисовывалось, патриарху очень нравилось. Кое-что еще следовало внести в проект, чтобы здание походило и на молельный дом. Впрочем, отчасти таковым оно и будет, без патриаршей часовенки не обойтись. Очень удобно будет молиться в ней по утрам.

Строительные работы должны были завершиться уже в этом году, но, судя по тем недочетам, что еще наблюдались, скорого завершения ожидать не приходится.

Следовало подписать сметы на дополнительные работы, а денег уже потрачено немало. Архитекторы со строительными бригадами почему-то уверены, что Церковь невероятно состоятельна, что деньги на голову монашества сыплются манной небесной, а, стало быть, нет греха в том, чтобы поднимать плату за возведение объекта.

В загородной резиденции патриарх старался жить строго по распорядку, выделял время на чтение богословской литературы, любил заниматься физическими упражнениями. Сегодня он рассчитывал пробежаться по беговой дорожке. Конечно же, это совершенно другое, нежели бегать по сосновому бору или в поле, и все же стену напротив беговой дорожки Алексий II велел оклеить картинами из леса. Они не заменят запаха хвои, невозможно будет почувствовать ветер, бьющий в лицо, или услышать пение птиц, но, во всяком случае, это куда лучше, чем обыкновенная стена, выкрашенная в белый цвет.

Помнится, в юношестве он любил мотоциклы, скорость, риск. Если признаться пастве в этом давнем увлечении, так ни за что не поверят. Как же это не сочетается со степенным патриархом, обладающим негромким певучим голосом.

Патриарх Алексий II уже облачился в спортивный костюм, когда неожиданно в его кабинет постучали.

– Войдите, – разрешил патриарх.

В дверях стоял секретарь. Зная привычки и распорядок патриарха, он не заявился бы к нему без достаточно веской причины.

– Ваше Святейшество, – произнес вошедший. – Я нашел кое-что интересное в итальянских газетах. Думаю, что уже завтра новость перепечатают во всех наших газетах. О ней будут говорить все!

Патриарх Алексий II, не любивший, когда что-то мешает планам, слегка нахмурился. Последующие два часа он рассчитывал провести на беговой дорожке и в гимнастическом зале. Но, судя по серьезному лицу секретаря, ему надлежит провести это время в каких-то длительных разбирательствах. Не такое утро он для себя желал.

– Объясни мне толком, Симон, что там произошло?

Одно из послушаний секретаря заключалось в обзоре зарубежной прессы, откуда он предоставлял патриарху ежедневную сводку. Особый интерес представляла итальянская периодика и газеты Святого Престола.

Подобная работа доставляла секретарю большое удовольствие. Будучи выпускником факультета иностранных языков, он свободно разговаривал на четырех ведущих европейских языках, среди которых итальянский был ему наиболее интересен.

Проработав два года обыкновенным учителем, Симон открыл в себе призвание служить Богу и после окончания семинарии был определен в отдел внешних церковных связей Русской Православной Церкви, где занимался документацией и переводами.

– В прессе пишут, что казанский мэр хочет забрать у Папы Римского Явленную Казанскую икону Божией матери. И что Иоанн Павел II уже дал на это свое предварительное согласие.

– Что-то здесь не так, Казанская икона Божией Матери была сожжена в печи еще в 1904 году, – нахмурился патриарх. – Было длительное следствие, которое признало, что икона для православного мира утрачена навсегда. Существуют только списки Казанской иконы Божией Матери. Ты все правильно перевел?

– Ваше Святейшество, итальянский язык я учу с пяти лет. Знаю его лучше, чем английский, а английский я знаю на уровне носителя языка, – обиженно протянул секретарь. – И потом, это ведь мое послушание, как же я могу ошибиться?

– Это я так сказал, – буркнул Алексий II. – Мы все ошибаемся, мало ли чего… Что еще известно об этой иконе?

– Папа Римский считает, что у него в покоях находится именно Явленная Казанская икона.

– Кхм… То есть та, что была утрачена?

– Именно так, Ваше Святейшество.

– И как же она к нему попала?

– Об этом вряд ли кто знает. А если и знают, то раскрывать не станут.

– Очень неожиданно… Озадачил ты меня, Симон. Даже не знаю, что и ответить. Какие бы ни были у нас со Святым Престолом разногласия, но в Ватикане служат люди серьезные и просто так извещать об этом не станут. Наверняка провели экспертизу. Трудно даже поверить, неужто чудо свершилось? Неужто господь уберег Явленную? Так… И как же фамилия этого… инициативного мэра?

– Исхаков, Камиль Исхаков.

– Кто же ему дал такие полномочия выступать от имени Русской Православной Церкви? Говоришь, его фамилия, Исхаков?

– Именно так, Ваше Святейшество.

– Исаак… Библейское имя, второй из патриархов Израиля. Родился чудесным образом от столетнего Авраама и девяностолетней Сарры, – негромко промолвил патриарх в задумчивости. – Фамилия у этого мэра не православная. Он что, иудей?

– Нет, татарин.

– Хм… Знаешь, как переводится Исаак с иудейского?

– Знаю, Ваше святейшество. «Будет смеяться».

– Похоже, что этот Камиль Исхаков над нами всеми смеется… К главе Католической Церкви Папе Римскому едет татарин-мусульманин с еврейской фамилией специально для того, чтобы взять Чудотворную икону для православных. О как накручено! Мне бы тоже хотелось посмеяться, но вот сейчас как-то не до смеха. Вот что сделай… Соедини меня сейчас с этим Исхаковым, – сказал патриарх Алексий II.

– Слушаюсь, Ваше Святейшество, – зашагал секретарь к двери.

– Постой, – окликнул его патриарх. Секретарь остановился и в ожидании оглянулся на Алексия II. – Не нужно соединять… Я должен понять, как это он отважился, минуя Русскую Православную Церковь, отправиться в Ватикан. Это не его уровень. Тут большая политика… Наверняка заручился чей-то серьезной поддержкой, и мне нужно знать, кто стоит за его спиной. Попахивает какой-то провокацией. Мы ведь должны как-то отреагировать на такой шаг. Промолчать мы не вправе… Нужно как следует все взвесить и продумать, как нам следует поступить дальше. Выразить Святому Престолу свое неудовольствие по поводу контактов с частным лицом, посмевшим разговаривать от лица Русской Православной Церкви, или приструнить Исхакова собственными силами за его недальновидную инициативу. Если этот мэр попытается как-то со мной связаться, то меня для него нет! Не соединяй! А я постараюсь узнать о нем побольше. Все понятно?

– Да, Ваше Святейшество.

– И еще сделай вот что… Напиши Папе Римскому письмо, что Исхаков является самозванцем, он не имеет никакого отношения к Русской Православной Церкви, и если икона настоящая, а Римско-Католическая Церковь готова передать икону в дар Русской Православной Церкви, то мы можем сами вести переговоры со Святым Престолом. Благо, что в рамках нашей Церкви есть целый отдел по международным делам.

– Займусь немедленно.

– Потом принесешь мне черновик, я проверю. Может, что-то еще добавить придется.