Протиснувшись между Тамасом и пожилой женщиной, которые зажигали цветные фонарики, я улыбнулась Тамасу, но он отвернулся, как делал это всякий раз, когда я пыталась заговорить с ним, начиная с ночи первого полёта.

Такое поведение заставляло меня чувствовать одновременно и жалость к нему, и невероятную злость на себя. Могли ли мы быть друзьями? Могла ли я догадываться, через что он прошёл, и помочь ему? Кого ещё я подвела, не заметив их проблем? Саветт нуждалась в помощи, но пока не была готова принять её от меня.

Эти мысли занимали меня до тех пор, пока я не добралась до лазарета на втором уровне, благодарная за всеобщее оживление. Никто не смотрел, что делала девушка-калека, все были чем-то заняты: кто-то развешивал украшения, другие прихорашивались или помогали с уборкой и приготовлениями.

У входа стояла пара охранников, но они даже не моргнули, когда я прошла между ними в палату. Вероятно, они подумали, что я пришла за помощью, а не за тем, чтобы найти Лэнга.

Целителя за стойкой у входа не было, хотя нарезанные травы рядом с пестиком для ступки и маленьким серпом указывали на то, что он был где-то поблизости. Проковыляв мимо стойки, я оказалась в просторном помещении. В больших каминах потрескивал тёплый огонь, но окна были открыты, чтобы свежий воздух мог поднять настроение больным. В поисках Лэнга я одно за другим осматривала пространство за занавесками. Все кровати были пусты, наверное, это было хорошо, пока я не увидела лежащего человека.

Я узнала его – это был Дэннил, у него не хватало руки, которую откусил дракон. Он смотрел в окно, но в глазах читалась печаль. Неудивительно. Я, как никто другой, знала, каково это – быть покалеченной.

Я попятилась обратно, позволяя занавеске опуститься на место. Мне следовало что-нибудь сказать ему, но я не знала, что говорят в таких случаях. Можно было бы упомянуть, что он найдёт в себе силы справиться с болью, что можно найти себе дело по душе, но стало бы это для него каким-то утешением? Мы оба знали, что это смешно, сейчас это его меньше всего волновало. Теперь он был слугой только с одной рукой. Его смелые мечты резко оборвались, а я ничего не могла для него сделать, чтобы залечить рану, которая беспокоила его изнутри.

С тяжёлым сердцем я продолжила свои поиски. Там. Одна занавеска была отдёрнута, и за ней виднелась кровать с белоснежными простынями.

Лэнг лежал животом вниз с обнажённой спиной. Рану обработали и перевязали. Стрела лежала на серебряном блюде рядом с ним. Над Лэнгом трудилась целительница, которая прикладывала к его лбу тряпку и вытирала засохшую кровь.

Не вызовет ли рана лихорадку, которая может лишить его жизни? Не было ли задето что-то жизненно важное? Станет ли он калекой, как я, или, что ещё хуже, умрёт от выстрела?

Сглотнув, я с трудом сдерживала слёзы. Я так мало знала Лэнга, но он мне нравился. Казалось неправильным, что кто-то такой дикий, свободный и полный жизненных сил лежит, свернувшись калачиком, на белой кровати.

Целительница оторвалась от работы, и на её постаревшем лице отразилось сочувствие.

– Ты заблудилась, Принятая? Тебе нужна помощь?

Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки, прежде чем заговорить, чтобы мои эмоции не отразились в словах:

– Он будет жить?

Она пожала плечами:

– Возможно. Рана серьёзная, он потерял много крови, а вместе с ней и силы на выздоровление, пока летел сюда.

– Могу я помочь ему?

– Ты целитель первого класса? – спросила она с насмешкой.

Я покачала головой.

– Тогда лучше доверь это нам – целителям, Принятая. Мы сделаем всё, что в наших силах. Ты его друг?

Я кивнула.

– Можно мне навещать его?

Она стала молча рассматривать меня, её взгляд нашёл мой костыль и, казалось, смягчился. Она заговорила вновь:

– Не приходи слишком часто. Ему нужен отдых, и он никого не узнаёт. Во всяком случае пока.

Я кивнула.

– Беги и присоединяйся к торжеству. Мы хорошо позаботимся о твоём друге.

Я вышла, ощупывая цилиндр за поясом, чтобы убедиться, что он всё ещё там. Лэнг не успел сказать мне, что с ним делать, оставив его на моё попечение.

Он был не единственным, кто знал о послании и откуда оно взялось, не так ли? Мне нужно было спросить другого, который, возможно, скажет, что делать.