– Слышал, Дуглас? Эй, брось уже свои клоунские штуки и иди сюда.

– Я жонглирую, – спокойно отозвался парень, не удостоив Эвелин взглядом.

– Сара говорит, что видела Гектора.

Это возымело свой эффект, и Дуглас, потеряв равновесие, уронил шарики – те покатились по полу. Принявшись собирать их, он жадно спросил:

– И как он тебе?

– Мягко говоря, не произвел впечатления.

Мой ответ заставил ребят в недоумении переглянуться. Должно быть, они не понимали, как я могу с таким безразличием отзываться об их горячо любимом кумире.

– Мы точно говорим об одном и том же человеке? – уточнил Дуглас.

– Думаю, да. Гонщик под номером 85, красно-белая форма, высокий и рыжий.

– Да, это он. Странно. Так в чем дело? Весь Уотербери обожает Гектора, а тебе он пришелся не по вкусу. Что же бедняга сделал не так?

– Беднягой его можно назвать с большой натяжкой, – со скучающим видом отозвалась я. – Как можно считать беднягой того, кто окружен любовью и вниманием целого города, у кого множество друзей, фанатов, девушек, в конце концов? Свободное время он проводит на вечеринках, где алкоголь льется рекой, и без зазрения совести пользуется своим положением в корыстных целях.

– О чем это ты говоришь? – наконец-то в тоне приятеля послышалась дрожь, как от подкатившего дурного предчувствия.

– Да видела я, как он и его братия развлекаются в особняке на Перл-Лейк-Роуд. Мерзкое зрелище.

– Как ты там оказалась?

– Доставляла заказ.

– Вот это совпадение! И что, там были и другие гонщики?

– Конечно. Хартингтон, например. Просил меня остаться, но я отказалась.

– Почему? Это же нереально крутой шанс познакомиться со всеми! Я так тебе завидую!

– Я устала и хотела домой. К тому же мне там не понравилось. Все были пьяные и вели себя так, будто собираются устроить оргию. А Гектор вообще…

– Что? Что он такого сделал?

Судя по лицам, ребята были не на шутку испуганы. Я понимаю, чего они боялись. Что их любимый кумир окажется не золотым, а позолоченным. Это разрушит их картину мира и ценности. Надеюсь, они простят мне жестокость и холод, с которыми я пересказывала увиденное. Но это должен был кто-то однажды сказать. Пора бы развенчать культ личности Гектора Соулрайда в Нью-Хэйвене. Это всем пойдет на пользу, и ему в первую очередь. Пустим кровь местному божку, а пастве уберем шоры.

– Развалился на диване сразу с двумя девицами, они его с рук кормили, трогали везде и глазами раздевали… – Меня передернуло, стоило воскресить в воображении эту картину, разумеется, чуть приукрашенную мной сейчас.

– Кто бы на его месте не пользовался славой, чтобы проводить время с девушками, которые сами не против? – удивился Мэтт. – Тем более он не состоит в серьезных отношениях, никому не изменяет. Для мужчины в расцвете лет такое поведение вполне нормально, к тому же… Куда ему деться от славы? Мы сами выбрали окружить его ею, потому что он нравится нам и этого заслуживает. Как только он пришел в гонки, все быстро поняли, что он более чем талантливый пилот, веселый человек, приветливый, простой в общении, харизматичный. В нем нет какой-то звездности или зазнайства, как в том же Хартингтоне, поэтому его популярность и взлетела до небес.

– Даже не обладай он той известностью и славой, что сейчас есть, – добавила Эвелин, – разве на него бы не вешались девчонки? Он до мурашек привлекательный. Эта фигура, огонь в глазах, высокий лоб… Будь он моим хотя бы на час, я бы…

– Привлекательный? – переспросила я. – Да вроде ничего особенного.

– Боже, да ты точно с другой планеты, Сара. – Девушка раздраженно закатила глаза.

– Просто не в моем вкусе, – улыбалась я, злорадствуя где-то в глубине души. – Знаете, если мне придется не по душе чье-то нутро, никакая внешность этого не исправит. Так я устроена. Ничего не поделать.

– Да ты его плохо знаешь.

Кажется, на меня махнули рукой в прямом и переносном смысле, но я еще не закончила.

– А вы? Вы знаете его хорошо? Я имею в виду, как человека. Разве вы общались с ним лично?

– Мы часто бывали на гонках, а ты – всего раз. Мы становились свидетелями ситуаций, где Гектор проявил себя как достойный уважения человек. Прошу тебя, Сара, – Эвелин почти взмолилась, – только не делай поспешных выводов. Хотя бы трижды побывай на Гранж Пул Драйв, прежде чем отзываться о Гекторе плохо. Ты убедишься, что ошибалась.

– Может, вы и правы. – Я дружелюбно пожала плечами, прекращая спор, который, кажется, могла продолжать еще долго. На этом все возвратились к работе со слегка упавшим настроением, за что меня, признаюсь, мучила совесть.

Естественно, я была не до конца честна с друзьями, хотя они и заслуживали моей честности, вне всяких сомнений. Я делилась лишь частью той правды, которой обладала. Стоило кому-то завести разговор о гонках, я с притворным разочарованием рассказывала, что местная звезда меня не впечатлила, что, исходя из услышанного ранее, я надеялась увидеть нечто большее. Реальность оказалось иной, подсунув более… скромную версию, и я осталась с неприятным осадком, когда мои ожидания превзошли действительность.

У жителей Уотербери мои слова вызывали недоумение, тревогу и жгучее желание доказать, что я ошибаюсь. Я слушала их, но в итоге так и не отказывалась от своего мнения, разбрасывая семена удивления и волнения. Плодородная почва принимала их, зарождая молву, передающуюся из уст в уста. Согласно моему плану, она должна дойти до самого Гектора.

Это был единственный способ контроля над ситуацией, доступный в моем незавидном положении. Я придерживалась стратегии, к которой прибегала всякий раз, когда мечтала добиться недостижимого: подключала множество других людей, из которых создавала нечто вроде сети для манипуляций и введения дезинформации.

На самом деле Соулрайд так сильно меня заинтересовал, что я готова была на что угодно, лишь бы заставить его заметить себя. Множество смелых, амбициозных идей и фантазий одолевали меня, стремясь к скорейшему осуществлению. Я так много планировала, что терялась, с чего бы начать и как к этому подступиться. Все казалось захватывающей игрой, правила которой я сама устанавливаю, а поэтому могу действовать как угодно: цель оправдывает средства.

Да, я хотела поиграть с Гектором, опробовать свои навыки, довольно беспринципно пользуясь окружающими меня людьми. Поставить опыт над жителями Уотербери и посмотреть, что из этого выйдет. Я изменилась в процессе этой безобидной, как мне казалось, игры – и не заметила, как эксперимент вышел из-под контроля. Увлекшись, я уже не осознавала, что хожу по тонкому льду, игнорируя звук трещин. Гектор стал занимать слишком много места в моих буднях. Я буквально жила им одним, наплевав, к сожалению, на чувства многих других людей, которые этого не заслуживали.

Я полностью отдавала себе в этом отчет, но уже не могла остановиться.

Желание обладать самой сутью Гектора Соулрайда, подчинить не только его, но и все, что его касается, его друзей, фанатов, информацию и сплетни о нем; быть причастной к его инфополю, знать и корректировать каждую новость, каждый диалог о нем, все это ослепило меня и затмило остальные потребности. Это было стремление к власти и контролю, ранее мне неизвестное, но пугающе пленительное, слишком многообещающее.

Местами оно даже напоминало соперничество за внимание жителей города. Строго говоря, мне не требовалось их внимание. Но я хотела, чтобы Гектор его лишился. Из-за меня. Пусть люди увидят его истинную натуру, пусть позолота осыплется с красного идола.

Сначала все шло как по маслу – каждый из элементов плана срабатывал. Применив свои лучшие качества, такие как дружелюбие и коммуникабельность, используя всевозможные связи, в первую очередь Билла, я постепенно познакомилась с людьми из окружения Соулрайда. Особенно меня интересовали пилоты. Но не менее важным пунктом было спровоцировать представительниц прекрасного пола сплетничать обо мне. Запустить этот механизм оказалось проще всего – он сам сработал, как только я влилась в нужное общество.

Я сознательно стремилась к тому, чтобы женская половина шипела обо мне гадости, а мужская – восхищалась моим обаянием. Вряд ли Гектор так глуп, чтобы, услышав это, не догадаться, почему меня невзлюбили обожающие его девушки. Он обязательно смекнет, что причина этих слухов – коллективная ненависть к серьезной сопернице. На этом моменте ему и станет интересно.

Но прежде всего моя персона должна вызвать в представлении Гектора такой же диссонанс, что и он сам вызвал во мне когда-то. Маленькая месть за нарушение моего душевного покоя и сна.

Упиваясь коварными намерениями, я и представить не могла, будто что-то может пойти не так. Взбудораженная поведением Соулрайда, особенно его неподдельным интересом к причине моего появления на автодроме, я мнила себя великим стратегом и предрекала желанный исход своих стараний.

Когда имеешь дело с человеком тщеславным, эгоистичным и привыкшим быть в центре внимания, особенно если это мужчина, трудно не догадаться, на какие точки нужно надавить, чтобы стать для него занозой. Стоит слегка покачнуть привычный ему порядок вещей, и ты обратишь на себя пылающий негодованием взгляд. И чем дольше он будет к тебе прикован, тем больше у тебя шансов. Работает без исключений.

Восторгаясь тем, как ловко получилось завести новые знакомства, я напоминала себе, что нужно иметь терпение. Должно пройти время, чтобы неприязнь марионеточных врагов ко мне укрепилась, как и благосклонность приятелей; чтобы сказанное и сделанное мной добралось до верхушки пирамиды и нарушило ее равновесие.

Я зачастила на тренировки к Биллу, с которым незаметно для себя сдружилась; здоровалась и общалась с механиками и пилотами уже как со старыми друзьями; ловила на себе презрительные взоры соперниц, вопрошающие у несправедливой судьбы, каким образом приезжая так быстро влилась в особый элитный круг, еще и смеет чувствовать себя как рыба в воде!

Наверное, это было побочным эффектом погружения в новую сферу, но как-то само собой я прониклась не только завоеванием симпатии, но и прелестью автогонок.

Мне вдруг открылся их простой и вечный, как мир, смысл: быть первым, быть лучшим, рисковать. А требовательное желание победы любой ценой оказалось мне более чем знакомо. Я неизбежно становилась частью Гранж Пул Драйв, будто прирастая к нему душой, в которой тихо загоралась ранее непонятная для моей натуры жажда скорости. Мне объяснили многие термины и понятия, связанные с Формулой–1, а я внимательно слушала и запоминала, зная, что это мне очень пригодится в ближайшем будущем.

Вскоре я без труда могла отличить апекс[6] от апрона[7] и кокпит[8] от паддока[9]. Я также узнала, почему их форма больше напоминает мотогоночную – не являясь официальными представителями Формулы–1, они не имеют права носить комбинезоны, как у профессиональных пилотов. Оказывается, Гранж Пул Драйв – автодром, некогда построенный на деньги мецената, а болиды здесь подержанные, выкупленные у реальной гоночной Ассоциации. Чтобы не нарушать авторских прав или вроде того, местным пилотам (своего рода подражателям) приходится носить форму, которую шьёт то же самое ателье, что и для мотокросса в соседнем округе. Их, кажется, все устраивает, но все равно каждый тут мечтает однажды примерить настоящий комбинезон и проехаться по настоящему треку где-нибудь в Сильверстоуне. Эта информация весьма облегчила мое общение с местным контингентом, благополучно выделяя на фоне других посетительниц автодрома. Однако Гектор, с которым я теперь пересекалась чаще, чем происходят пит-стопы, не спешил обращать на меня свой серо-зеленый взгляд. Он и без того прекрасно себя чувствовал в компании красивых и доступных фанаток, не знающих слова «нет».

Чем больше я присутствовала на автодроме, тем отчаянней восемьдесят пятый делал вид, что меня не существует. Я поступала аналогично. Он был весел и приветлив со всеми, даже с Биллом, пусть и с заметной натяжкой. Еще бы! Хартингтон теперь ассоциировался не только с конкуренцией, но и со мной. Что хуже для Гектора: быть кому-то не по вкусу или уступить победу? И то и другое проигрыш, так что пусть пострадает.

Со временем, правда, его поведение заставило меня усомниться в действенности плана. А вдруг все, чего я с таким старанием добилась, сработало против меня? Злые языки могли поведать ему обо мне такое, что он теперь и гравия из-под колес не швырнет в мою сторону.

Интуиция меня не подвела. Вскоре я убедилась, что все и правда начинает идти наперекосяк.

В очередной раз подбрасывая меня домой, Билл заявил, что нам нужно перестать общаться. Услышать это было неожиданно, ведь еще час назад у меня не было сомнений в его симпатии, но, видимо, ослепленная Гектором, я давно упустила момент, когда Хартингтон стал что-то подозревать. С холодом в груди я поинтересовалась, в чем дело, и парень объяснил решение тем, что ему кажется, будто я его использую.

– С самого первого дня, как я тебя знаю, Сара, ты была даже слишком честной с окружающими, особенно с теми, кто тебе не нравится. Так позволь же и мне побыть честным с тобой сейчас. Ты утратила то, из-за чего нравилась мне, заменив тем же, в чем обвиняла моих родителей. Очень жаль это признавать, а говорить тебе в лицо еще печальнее. Наверное, ты и сама не замечаешь, что становишься лицемерной, чего я от тебя никак не ожидал. Но я не слепой и вижу, что все это не просто так. Ты добиваешься чего-то. И твоя цель – не я. Догадываюсь, ради кого ты полюбила Гранж Пул Драйв. Поэтому… Давай с этого момента наши пути мирно разойдутся.

Пока он говорил, я смотрела в никуда и ощущала, как медленно наполняюсь отвращением к себе.

– Что ж. Я заслужила услышать это. Спасибо за прямоту. С моей стороны будет подло не признать, что отчасти ты прав. Но не во всем. Я на самом деле полюбила Гранж Пул Драйв, а не ради одобрения кого бы то ни было. Это случилось само собой, незаметно для меня, параллельно моим целям. Не ты объект моего внимания, хоть и неплохой оказался парень. Я не давала тебе ложных надежд на что-то большее, чем дружба, и не виновата, если ты сам их себе вообразил.

С этими словами я вышла из сияющего кабриолета Хартингтона и направилась к дому, не услышав в ответ ни слова. С того момента наше общение прекратилось, но это заботило меня не так сильно, как те слова, что я услышала о себе напоследок.

Что ж, я лишилась полезного Билла, так и не заслужив внимания Гектора. Казалось, все близится к логичному финалу, который обещает стать моим фатальным поражением. Пора возвращаться в привычную роль безликой неудачницы и как-то восстанавливать чувство собственного достоинства. Что-то я заигралась.

А может, еще не время сдаваться? С помощью Билла я завела полезные знакомства и больше в нем не нуждалась, если уж честно. Перейдя на новую ступень, дальше я могу двигаться сама, так что ничего страшного не произошло. На желтом пилоте свет клином не сошелся. Пора попробовать новую стратегию, в которой я не буду презирать себя за то, что использую людей.

В тату-салоне играла старенькая и горячо любимая мной «Sail Away» от Deep Purple, когда дверь отворилась и внутрь вошел один из знакомых гонщиков – Тревор Спенсер. Заметив меня за стойкой регистратуры, он удивился. Мы разговорились, что вызвало живейший интерес моих друзей, которые стремились не упустить ни слова из нашей беседы.

– Сара! Ты здесь работаешь? А я и не думал.

– Как видишь. Хочешь сделать татуировку?

– Да черт с ней! Лучше расскажи, как поживаешь.

– Отлично. Как тренировки?

– А, моя сейчас в парк-сервисе, промежуточную резину ставят. – Тревор махнул рукой.

– А что, обещают дожди? – изумилась я, и тут уже ребята не выдержали, шокированные моей осведомленностью.

– Оказывается, наша Сара так близко знакома со знаменитостями Уотербери. – Расмус пронзил меня выразительным взглядом.

– Да какая знаменитость. – Тревор засмеялся, взъерошив себе волосы от смущения. – Я просто человек, который хочет подобрать тату в честь любимого дела. Может быть, не только себе.

– Тогда вы пришли по адресу, – вклинилась Эвелин, взглядом намекая, чтобы я всех представила.

– Тревор, знакомься, это наши прекрасные мастера и мои товарищи: Расмус, Эвелин, Дуглас и Мэтт. Можешь ознакомиться с их портфолио, обсудить эскиз, а со мной договориться о времени сеанса, я запишу тебя в журнал.

– Сара, ну в самом деле, зачем так официально? – почти зашипела Эвелин. – Давайте сделаем гостю кофе и примем его как следует – все-таки это пилот Гранж Пул Драйв.

Слабые протесты гонщика не возымели успеха: его с комфортом усадили и окружили заботой. Само собой, разговор быстро зашел о гонках. Всем было в удовольствие размять языки на любимую тему, потому беседа завязалась живая и теплая. Тревор то и дело обращался ко мне, добавляя фразы вроде «ну ты видела, как он обычно едет по фаст-лейн» или «у него тогда стояли слики, помнишь?», а я лишь кивала, польщенная вниманием.

Ребятам оставалось в недоумении переглядываться. Они и понятия не имели, как сильно я сблизилась с Гранж Пул Драйв за последнее время и уж тем более – зачем я это делала.

Мы просидели за разговорами часа полтора и, вставая из-за стола, ощущали себя давними приятелями, которым было что вспомнить со времен, пока жизнь не раскидала по разным сторонам. Тревору явно понравились мои простые честные ребята, которые искренне восхищаются гонками и никогда их не пропускают. Уже на выходе Спенсер решился:

– А знаете что? Послезавтра состоится небольшая вечеринка, там соберутся все гонщики Уотербери. Сара их знает, а вас я бы мог с ними познакомить. Вы хорошие ребята, я буду рад увидеть вас там. Прорекламируем салон, обсудим идею групповой татуировки для всех пилотов. Как вам предложение?

Эвелин, Дуглас, Мэтт и Расмус пришли в восторг. Особенно Эвелин. Я молчала, пытаясь прикинуть, полезно ли мне происходящее и не нарушит ли это моих планов, как вдруг Тревор обратился ко мне:

– Ты придешь, Сара? Я тебя лично приглашаю. И настойчиво.

– Если только там не будет восемьдесят пятого, – отшутилась я.

– Чем тебе так не угодил Гектор? – усмехнулся гонщик, знающий, что я общаюсь со многими пилотами, но только не с Соулрайдом. И не о Соулрайде.

– Не нравится он мне, вот и все, – как можно мягче ответила я, пытаясь намекнуть, что не хочу это больше обсуждать.

– Уотербери его обожает, а тебе не нравится?

– Может, именно поэтому.

– Это правда, – заручился Дуглас. – У Сары странные вкусы.

– Она любит Гранж Пул Драйв, а это самое главное, – вздохнул Тревор, примиряясь с ситуацией.

Ребята распрощались, и, когда я пошла провожать гостя, он придержал меня в коридоре, где не было лишних ушей.

– Могу по секрету тебе сообщить, что восемьдесят пятый тобой активно интересуется, но делает это осторожно. Как будто не хочет, чтобы ты узнала. То взгляд на тебя бросит, думая, что никто не видит, – а я-то знаю этот его взгляд! То спросит какую-нибудь мелочь о тебе, да таким тоном, будто его заставили, а на самом деле ему плевать. Он делает вид, что недоволен твоим присутствием, но что-то мне подсказывает, на деле все наоборот. Что за игры вы с ним ведете, а?

Я удивилась настолько, что засмеялась. И то и другое было искренне.

– Не знаю, Тревор. Мне об этом неизвестно. Ты меня ошарашил. Но если он вдруг спросит, почему меня нет на этой вечеринке, можешь без стеснения открыть истинную причину. Ему не помешает это услышать, а я его не боюсь.

– Так ты действительно не придешь? Мы с ребятами спрячем тебя от Гектора, если надо!

– Не могу, Тревор, прости. Не переношу этого человека, вот и все. Хорошо вам повеселиться, увидимся на автодроме!

– Ну, смотри, как знаешь. Принуждать не буду. Но подумай о том, что я тебе сказал.

Мы тепло распрощались, даже обнялись, и я вернулась в салон, морально приготовившись к нападкам коллег, но обнаружила их в состоянии такой нирваны, что можно было не беспокоиться. От радости они позабыли все вопросы, которыми хотели уничтожить меня за скрытность. Настоящее имело для них куда больший вес, чем прошлое. Это меня устраивало.

– И правда не пойдешь туда всего лишь из-за Гектора? – спросила Эвелин, но, не дожидаясь ответа, подпрыгнула и крепко меня обняла. – Боже, как я рада, что буду там! Спасибо, что познакомила нас с Тревором! Он такой классный! Конечно же, не настолько классный, как Соулрайд, но все же…

Я пока не знала, чем для меня обернется такой поворот событий. Однако посвящать друзей в свои планы не стала, просто наблюдала за тем, как все сложится. А сложилось все очень даже удачно.

В тот вечер, когда состоялась вечеринка, я сидела дома, лепила гоночный болид под яркой белой лампой и переслушивала любимые песни Johnny Cash.

Настроение было соответствующим – тяжелым, безрадостным, полным флегматичной любви к жизни и одновременно убийственным разочарованием в ней. Под эту музыку всегда хотелось переосмыслить себя и свое место в мире, хотелось меняться, быть чистым, как трагический голос, который никого еще не оставил равнодушным.

Мне редко кто-то звонил на сотовый, а потому я не сразу поняла, откуда раздается звук стандартного рингтона. Сделав музыку потише, я подняла трубку и услышала голос Эвелин. Она возбужденно заговорила, но смысла я все никак не могла уловить.

– Постой же, Эв, послушай, ус-по-кой-ся. Что такого произошло? Что с тобой? Я ничего не поняла. Ты можешь рассказать адекватно?

– Ты издеваешься, да?! Здесь Гектор, и он очень, очень зол!

– На кого?

– На тебя, очевидно!

– Так. Рассказывай по порядку.

– В общем, мы с ребятами пришли, и все было отлично. Тревор познакомил нас с гонщиками, в основном приветливые ребята, но есть и не очень, вроде Билла. Мы здорово проводили время, обсуждая предстоящий чемпионат, а еще эскизы татуировок, знаешь, они хотят сделать всем одинаковые на плече, типа герба, но с разными номерами, ну короче! Мы выпивали, всем было весело. Но тут появился Гектор, естественно, с гаремом своим, и Тревор ему сказал, что мы твои друзья, так и говорит: «Привет, Гектор, а это друзья Сары», – и что-то еще, а Гектор нахмурился и спрашивает: «А где же она сама?» Тогда Тревор взял и при всех ляпнул: «Она не пришла из-за тебя, дружище. Не обижайся, но это чистая правда». И собственно, все подумали, какое ему до тебя дело, верно? Но он как заорал: «Что значит не пришла из-за меня? Что значит?..» – и так далее. Все подумали, что он уже изрядно выпил, если так разозлился на пустом, казалось бы, месте, а он рванул Тревора за футболку и трясет, а сам кричит: «Говори, что она сказала! Говори слово в слово!» Ну, Тревор в ответ: «Гектор, успокойся, давай лучше наедине это обсудим», а тот ни в какую: «Что она тебе сказала, я тебя спрашиваю!»

– Ну-ну-ну, и что дальше?! – От услышанного у меня сбилось дыхание и вспотели ладони.

– А Тревор, фу-ух, дай отдышаться, ему и отвечает: «Она сказала: если тут будет восемьдесят пятый, не пойду, он мне неприятен». Гектор его после таких слов оттолкнул, но несильно, все-таки тот ни в чем не виноват, развернулся, чтобы уйти, наткнулся на стул и как врежет по нему ногой! Стул отлетел ярдов на пять, наверное. Все испугались, что он сейчас дом разнесет. А он пошел и налил себе выпить, затем еще и еще, и весь вечер на нем лица не было, несмотря на то, что девушки прохода ему не давали. Я так поняла, его впервые видели таким расстроенным. Чуть позже он порывался поехать к тебе и «все выяснить без посторонних», но никто его не пустил за руль в таком состоянии, да и адреса твоего ему бы никто из нас не сказал. Сара, алло, ты слышишь? Сара?

Со злорадной улыбкой я сбросила вызов и откинулась на спинку стула. Не знаю почему, но Эвелин не стала перезванивать.