Решив как можно скорее разобраться с портье, я направилась на ресепшен. В просторном вестибюле, где воздух так же, как и в моем номере, полностью пропитался благовониями, у стойки ресепшена меня внимательно выслушали и обещали позвать управляющего турбазой и непременно разобраться с проблемой. В широком зеркале на стене я заметила, как учтивые, доброжелательные улыбки сотрудников турбазы, как только я отвернулась, сменились презрительными, даже злобными гримасами. Этот факт оказался для меня неожиданно-неприятным открытием, которое я никак не могла объяснить. Несмотря на это, я не теряла надежды, что управляющий турбазой окажется порядочным человеком и примет меры по поводу неподобающего поведения своего портье.

Я села в кресло у окна, рассматривая застывшие лица каменных идолов, охранявших главный вход турбазы «Кубай». Грязно-серый камень с одной стороны покрывал зелено-голубой мох, а другая сторона камня, которую захватывало солнце, выглядела желтой и потрескавшейся. Эти идолы, я сама не знаю почему, вызывали у меня отвращение и легкую толику страха. Это всего лишь каменные изваяния, глупо бояться их, подумала я, подбадриваясь презрительным смешком. В этот момент ко мне подошли. Каково же было мое удивление обнаружить вместо долгожданного управляющего турбазой портье Калчу.

– Вы хотели видеть меня, аржан? – спросил он елейным голоском.

– Я хотела видеть управляющего, – бросила я.

– Он перед вами, аржан. – Мужчина улыбнулся самой премерзкой улыбкой.

На секунду-другую я даже потеряла дар речи.

– Вы? Вы разве не портье?

– Для вас я готов стать кем угодно, аржан. Я ведь вам уже говорил, что для меня большая честь подготавливать вас.

– Подготавливать? К чему? – Мой голос перешел на повышенный тон, и несколько человек, находившихся в вестибюле, повернули в мою сторону головы.

– Вы не против? – Калчу протянул мне руку, как галантный кавалер. – Мы с вами немного прогуляемся, и я попробую вам кое-что объяснить.

Я встала с кресла, не подав ему руки, и с холодным молчанием последовала за портье, направлявшимся во внутренний двор.

Пройдя вытянутый и круглый бассейн с грибами-фонтанчиками, под которыми плескались дети, теннисный корт и великолепный цветник, пестрившийся яркими цветами, мы вышли на небольшую полянку. Она находилась на возвышенности, и с нее, как с панорамной площадки, открывался замечательный вид.

– Посмотрите сюда, аржан. – Портье указал вдаль, вытянув тощую, как кочерга, руку.

Над густой, чуть подрагивающей кроной леса тянулись вверх сизые дорожки дыма. Слабый ветер доносил едва уловимый запах гари.

– Вы видите этот дым? – спросил портье, он же управляющий отелем.

– Конечно.

– Так вот, аржан, люди жгут сухую траву, чтобы жрица Марууш увидела их горе. В Чулыке уже шесть лун ничего не растет, а это означает смерть для нас. Куры дохнут, коровы не дают молоко, маралы умирают едва родившись, колодцы, которые мы роем, пусты. Даже рыба стала обходить сети. Люди просят жрицу Марууш смилостивиться над ними и послать хоть немного земных благ. Вам не жалко этих несчастных? Они умирают.

– Мне, конечно, жаль этих людей, но какое я имею к этому отношение?

Калчу посмотрел на меня странным взглядом. Его темные, хитрые, как у лиса, глаза выражали благолепие и в то же время упрек.

– О, самое прямое, аржан, самое прямое. Вы можете помочь им.

– Но каким образом?

– Чулык подскажет вам, вы только не закрывайте от него свое сердце, аржан. Слушайте внимательно его голос, внимите гласу жрицы Марууш, матери всего нашего народа, и тогда вы сможете помочь.

– Вряд ли я смогу помочь вашему народу, – ответила я. Хитросплетенный диалог с портье меня уже стал порядком раздражать, и мне хотелось его закончить как можно скорее.

– Вы жестоки, аржан, – прошептал Калчу, и его глаза сверкнули злобой. – Вы должны быть благодарны за эту честь, не каждому она выпадает. – Он задрал голову, что-то увидел, и его глаза испуганно расширились. – Я должен идти, аржан. Подумайте о том, что я вам сказал. Будьте милосердны, и жрица Марууш ответит вам тем же.

Он сорвался с места, словно за ним кто-то гнался, и скрылся за стенами шале. Растерянно проводив портье глазами, я осталась стоять на месте. Что его так напугало? Почему он сбежал от меня как ошпаренный? Я посмотрела в чистое безоблачное небо. Высоко вверху парил орел, темный на бледно-васильковом небе.