Мы бежим сломя голову, а вслед нам доносятся крики.

Лес – наше спасение, звучит странно, но это действительно так. Мы врываемся в темную чащобу в надежде укрыться в ней. Не может же здесь все принадлежать зуи? Мы продолжаем углубляться в заросли, пока вопли за спиной не становятся тише, а потом и вовсе умолкают. Луна как громадный мощный прожектор висит над нами. Ее лик уже почти обрел идеальную округлость. Скоро, совсем скоро луна окрасится багрянцем. Зуи ждут этого дня, для этого у них все имеется, кроме меня. Я – то самое недостающее звено, и я понимаю, что они сделают все, чтобы добыть меня.

Я не хочу погибнуть в этом лесу, как загнанный зверь, не хочу стать чьим-либо агнцем. Я хочу жить и быть счастливой. С Владом, только с ним.

Страх время от времени охватывает меня, сжимая в своих тугих объятиях, но потом отпускает.

Мы с Владом решаем, что нам нужно найти аймак тубал. Возможно, они смогут нам помочь, я еще не знаю как и чем, но все же это шанс на спасение.

Мы не понимаем, куда нам идти, единственный ориентир – это кедры Бажиру. Я знаю, как они выглядят, я видела их на картинке. Эти деревья – огромные, похожие на пузатую башню или исполинскую морковку, увенчанную пучком ботвы.

Ничего похожего я поблизости не вижу. Я вообще ничего не вижу, здесь очень темно, и мы пробираемся буквально на ощупь. Часы Влада показывают два часа ночи, до рассвета еще далеко, и нам нужно как-то пережить эту ночь.

В глубине чащобы раздается жалобный пронзительный визг, я вздрагиваю и прижимаюсь к Владу.

– Это просто ночная птица, – успокаивает он меня.

Нас обступает частокол деревьев, они жмутся друг к другу, протягивая к нам искривленные ветви. Мы идем вглубь леса по мягкой податливой земле, вдыхая запах хвои, земли и мха. У меня такое ощущение, что за нами наблюдают, я нутром чую незримое присутствие кого-то. Кого-то страшного. Но я снова и снова пытаюсь побороть этот страх.

Вокруг нас зловеще поскрипывают деревья. Тьма полна неизвестности, в ней может быть спрятано что угодно. Это что-то уже затаилось в кустах, я вижу эти желтые глаза, вижу его зубы, но потом оно исчезает, дав возможность выдохнуть.

И появляется надежда на спасение.

Где-то я читала, что мясо животного, убитого в агонии, не такое вкусное, как если бы его настигла внезапная смерть, когда оно еще не успело как следует испугаться. Возможно, сейчас именно тот случай.

Неожиданно из темноты вырывается крик, жуткий, потусторонний. Он поднимается к верхушкам деревьев и растворяется в ночном воздухе. Потом наступает тишина. Все вокруг безмолвствует.

Каждый звук, даже едва слышимый в тишине, становится пугающим. Хрупкие ветви ломаются слишком громко, наши шаги слишком тяжелы, малейший шорох вызывает во мне новый виток страха.

Устроившись под деревом с просторной развилкой и выпирающими из земли корнями, напоминающими дикобразов, мы обустраиваемся на ночь.

Сырая мгла облепила наши лица, как мокрое ледяное полотенце. Кругом жужжат комары, жаждущие нашей крови (как и все здесь). Мое тело сотрясает мелкая дрожь – от холода и от пережитого ужаса. Влад тоже подрагивает, безуспешно пытаясь отогнать насекомых. Они кусают нас, насыщая свои брюшки нашей кровью. Мы для них неотъемлемый элемент пропитания, они без нас не выживут. Мы – важное звено.

Дайте нам вашу кровь и вашу душу, и мы возблагодарим вас в своем потомстве.

Я не хочу больше думать о зуи, я очень устала. Свернувшись калачиком, я утыкаюсь в теплую шею Влада и засыпаю.