Яне знаю, правильно ли мы поступаем. Скорее всего, нет. Конечно, нет. Вламываться в чужой номер – это за гранью. С другой стороны, то, что творится в Чулыке, разве не за гранью?

– Мне нужны скрепки, – говорит Влад, когда мы заходим в тридцать второй номер. – Поможешь найти?

В ящике письменного стола я нахожу то, что ему нужно: три металлические скрепки, удерживающие листы бумаги. Я осторожно снимаю их с документов и отдаю Владу, а еще отдаю мешочек с пеплом кедра Бажиру. Он считает, что это может пригодиться.

Весь недолгий путь в соседнее шале, туда, где живет Яна, я ощущаю себя воришкой, крадущейся в чужой дом, чтобы сотворить там какую-то гадость. Но я не собираюсь делать никаких гадостей, мне нужно просто проверить.

И все равно мне неловко, даже стыдно. Мы поступаем неправильно. Не мы, конечно, а только я. Именно я втянула Влада во все эту кабалу. Я почему-то вспоминаю ту странную пожилую пару, постоянно держащуюся за руки, и мне хочется, чтобы и мы с Владом прошли вместе долгий путь. Раньше такие мысли меня не посещали, скорее удручали.

Со стороны мы действительно выглядим как воришки. Влад копошится в замке двумя вытянутыми скрепками на манер отмычек, а я стою на стреме и верчу головой во все стороны.

Коридор пуст, это хорошо, но вот номер напротив, а точнее глазок, словно выпуклый стеклянный глаз, заставляет меня нервничать. Я очень надеюсь, что с другой стороны двери не затаилась чья-нибудь досужая физиономия.

Скрепки-отмычки в руках Влада делают свое дело, и я слышу щелчок замка.

– А ты точно научный сотрудник? – улыбаясь, спрашиваю я, и мы входим внутрь.

Однокомнатный Янин номер скорее напоминает прилавок с оккультными вещами на цветном рынке, чем человеческое жилище. На полу, выстроившись в шеренгу, стоят шаманские бубны, все обувные полки завалены разнообразными статуэтками: здесь и фигурки животных, и людей, и что-то абстрактное. Много фигурок разных божеств: я узнаю позолоченную статуэтку жрицы Марууш, деревянные лодочки и крохотных, вырезанных из дерева идолов. По всей комнате валяются побрякушки: четки, бусы, цветные камни, ракушки, бутылки с какой-то жидкостью или заспиртованной ранее живой божьей тварью. Больше всего в коллекции Яны змей: здесь и черные, и красные, и серые, и в ромбик, и даже прозрачные, похожие на гигантских червей.

Влад с некой брезгливостью и оторопелостью таращится по сторонам, время от времени приближаясь к чему-нибудь, что заинтересовало его.

– Да она сумасшедшая, причем на всю голову, – резюмирует он.

– Она просто этим занимается, покупает, продает, это ее заработок, – рассуждаю я.

– А это тоже ее заработок? – Он показывает мне фотографию, на которой изображена я.

На письменном столе, больше похожем на алтарь, лежит с десяток моих фотографий, сделанных в разное время. Вот я в строгом деловом костюме с кипой бумаг в руках где-то в стенах офиса, на другой в белом пуховике и со стаканчиком кофе. Я помню этот день, мой Opel Corsa был в ремонте, и я ждала такси около своего подъезда, а так как оно задерживалось, то решила купить кофе, чтобы скоротать время.

На третьей и четвертой фотографии я сплю в самолете. Ну конечно, Яна была моей соседкой и успела щелкнуть меня на телефон (или у нее имеется специальный фотоаппарат для такого?), пока я спала. На других примитивно отфотошопленных фотографиях моя ничего не подозревающая голова грубо приклеена к разным телам.

Преимущественно обнаженным.

Рядом с моими снимками белеет человеческий череп, который обвивает мертвая черная змея. Маленькие фигурки алмысов, точь-в‐точь как те, которые нападали на меня, только крохотные, словно воины-стражи, стоят на своем посту, охраняя сокровенное. Мой взгляд падает на жуткие предметы, являющиеся продолжением моих фотографий, продолжением меня. От них к горлу подступает тошнота и меня охватывает отвращение.

Вот моя прядь волос, аккуратно отстриженная почти под корень, сломанный кусок ногтя с лиловым лаком и использованная прокладка. Тоже моя.

– Ты был прав. Она…

– Кто? – раздался голос Яны.

Она буквально влетела в номер, тяжело дыша, как после быстрой пробежки. Мы втроем смотрим друг на друга и молчим.

– Так кто же я? – с вызовом повторила она свой вопрос.

– Мои фотографии… Зачем они тебе?

Яна смотрит на стопку фотографий в моих руках и громко цокает.

– Для твоей защиты.

– От кого? – спрашивает Влад. Он весь набычился, ощетинился словно дикобраз.

Яниной выдержке можно позавидовать, она взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Помнишь, ты спрашивал про алмысов и зуи? Так вот, они реальны, это не местные байки. Все, что вы видите в моей комнате, может защитить от них, только нужно знать, как это использовать. А я знаю, я много знаю.

– Для чего тебе вообще нужно, как ты говоришь, защищать меня? Откуда у тебя мои фото? Ты что, втихую фотографировала меня? Эти снимки сделаны задолго до нашего знакомства. Здесь что-то не сходится.

Яна демонстративно закатила глаза.

– Сколько вопросов…

Она подошла ко мне близко-близко и, взяв за руку, тихо спросила:

– Ты мне веришь?

– Чему я должна верить? Ты говоришь одно, но я вижу другое.

– Останься со мной, и я тебе все расскажу. Только ты и я, а он пускай идет.

– Пойдем, Инга, с ней все ясно, – зовет меня Влад.

Я делаю попытку высвободить свою руку, но Яна крепко держит меня.

– Не верь ему, он один из них, – яростно шепчет она мне в ухо.

– Отпусти, – твердо говорю я и дергаю руку, но она зажата, как в тисках.

– Ты останешься со мной! – шепот Яны переходит в угрожающее змеиное шипение. – Для твоего же блага. Для твоего-о‐о!

Резким рывком Влад разнимает наши сцепившиеся руки и отбрасывает Яну в сторону. Она тяжелым мешком падает на кровать, а мы спешно покидаем номер.

– Стой! – Она бросается следом, но неожиданно как вкопанная останавливается на пороге.

Ее глаза широко распахнуты, в них ярость, удивление и испуг. Она смотрит себе под ноги, и ее тело начинает трястись. Я беззвучно ахаю, увидев пепел священного кедра Бажиру, посыпанный дорожкой на пороге. Влад…

Ее полное, покрытое красными пятнами лицо перекашивается от злобы и становится устрашающим. Она беспомощно бьет кулаками в воздух, в невидимую преграду, и ее рыхлые телеса странно подергиваются, точно от судороги.

– Скоро все случится! Жрица Марууш идет за тобой! – слышу я вслед. Ее крик гонит меня вниз по ступенькам, как обжигающий огонь.

Влад был прав, она одна из зуи. Они везде, их много, их слишком много. Мой мозг кипит, и я лечу по лестнице, по коридорам, по сплетениям мыслей и страхов, и я мечтаю просто исчезнуть, раствориться, как утренний туман. Чтобы меня это не касалось, не затрагивало, отпустило.

Отпусти меня, Чулык! Отпусти…

Я не могу здесь больше находиться, я хочу уехать отсюда, переправиться по озеру хоть вплавь. Я не собираюсь здесь умирать, где угодно, только не здесь.

Моя сильная Инга вновь обретает волю.

– Тебе помочь собрать чемодан? – предлагает Влад, когда мы вбегаем в наше шале и останавливаемся около тридцать третьего номера.

– Нет, я сама. Я быстро, обещаю. – Я чмокаю его в губы и захожу внутрь.