Мы решили начать поиск мужчины из аймака тубал с того места, где впервые встретились с мальчиком. Испещренная рытвинами дорога привела нас к сусликам, не покидающим свою сусликовую заставу. Я почему-то вспоминаю тех страшных существ, вломившихся в мой номер: уродливые карлики с хвостами, покрытые черной шерстью. Мне до сих пор непонятно, как видение может быть таким реалистичным. Я помню, точно помню, что чувствовала боль от их острых когтей, процарапавших мне кожу, а когда стекло вонзилось в мою руку, я чуть не потеряла сознание. Как такое объяснить?

В тени деревьев, под брезентовым навесом, я замечаю кучку людей. Они жарят на костре мясо или рыбу, издалека сложно разобрать, но пахнет довольно-таки вкусно. Мы подходим к ним поближе и здороваемся, учтиво склонив головы. Кивнув нам в ответ, люди продолжают заниматься своими делами, что-то обсуждая на местном языке. Среди них в основном дети, старики и женщины, одна из которых беременная. Судя по размеру ее живота, женщина на большом сроке. Она похожа на вытянутую змею, проглотившую что-то круглое и неперевариваемое.

– Прошу прощения, вы не могли бы нам помочь? – начинаю я беседу.

Люди внимательно, даже вопросительно смотрят в нашу сторону, но не заговаривают, точно опасаются чего-то. Заметив на моей шее талисман, они оживляются, их голоса повышаются на несколько децибелов.

– Что вы хотите, аржан? – спрашивает меня беременная.

– Нам нужно найти одного мужчину из аймака тубал, у него есть еще сын Багдыр, – говорю я.

Люди переходят на свой язык, о чем-то громко споря. Я не понимаю ни единого слова, но догадываюсь, что причина раздора – наша просьба. Наконец беременная что-то говорит двум мальчишкам и те кивают нам: мол, пойдемте.

Мы как два послушных вола идем за детьми, едва поспевая за ними. Они напоминают детенышей манула: красивые, быстрые, гибкие. Мальчишки уводят нас в гущу деревьев, подальше от дороги и людей. В глубине рощи верхушки сосен смыкаются, образуя полог, и становится легче дышать. Воздух здесь свежий, прохладный, и солнце уже не хочет тебя убить. Мы идем по мягкой, местами поросшей мхом земле. Где-то рядом трещат птицы. Чувствуя наше приближение, они боязливо вспархивают, наполняя зеленую тишину шумом. В этот момент я понимаю, что мы с Владом одни. Эти хитрые маленькие проныры бросили нас, обдурили двух доверчивых болванов. На верхушках сосен кто-то прячется, я вижу темные юркие силуэты, похожие на ночных уродцев, и у меня начинает сбиваться дыхание.

– Это всего лишь белки. – Влад достает из рюкзака бутылку воды и дает мне. Я жадно пью, а потом прижимаюсь к нему, он обнимает меня, и наши влажные одеяния соприкасаются.

Мы идем, как нам кажется, в обратном направлении. Влад вышагивает первым, я за ним, вокруг нас скачут белки. Я их не вижу, но точно знаю, что они наблюдают за нами. Наверное, среди беличьего народца уже ходят слухи о том, что два глупых туриста умудрились заблудиться в трех соснах и теперь, как слепые котята, плутают в непроходимых кущах.

Тут перед нами выскакивает крепкая человеческая фигура. Мы отшатываемся назад, и в этот момент из кустов выныривают еще двое мужчин. Я не успеваю и глазом моргнуть, как в мою шею впивается острие ножа. Застыв на месте, я не решаюсь даже пошевелиться, от каждого движения стальной, на совесть заточенный клинок все сильнее буравит мое тело. Влада атакуют сразу двое, ему накидывают удавку на шею и сбивают с ног. Он пытается сопротивляться, и между ними завязывается драка. Я узнаю одного из нападавших, а он узнает меня. Мужчина издает громкий повелительный клич, и потасовка тут же прекращается. Он что-то говорит своим друзьям, и они отступают, хоть и не сводят с нас своих черных недоверчивых глаз. У Влада на шее краснеет след от удавки, он некоторое время хрипло кашляет, потирая горло. Снова он из-за меня пострадал.

– Что ищут аржан и ее эш-нокор в наших землях? – после недолгого молчания спрашивает мужчина. Его сухое жилистое тело напряжено, я замечаю, как вздуты мышцы на его руках и шее. Узорчатые шрамы, витиеватыми рисунками ползущие по коже, едва заметно подрагивают. Другие мужчины, воинственно насупясь, стоят чуть поодаль, их широкие скуластые лица не выражают ничего хорошего. Одетые с ног до головы в зелено-коричневый камуфляж, они почти слились со стволами деревьев. В руках они сжимают массивные охотничьи ножи.

– Со мной происходят странные вещи, и я не могу объяснить их. Я так надеялась, что вы поможете мне в этом… – проблеяла я не своим от волнения голосом.

В тяжелом укоризненном взгляде мужчины просквозило сочувствие. Он как-то неуклюже крякнул и покачал головой.

– Уезжать надо, аржан, уезжать скорее. Ты хочешь счастья? Муж, дети, небо для вас, солнце для вас, жизнь для вас…

Счастье… Кто же его не хочет?

– Я не могу уехать, я должна остаться здесь, – изрекаю я, после чего мужчина вздрагивает, словно мои слова обожгли его.

– Все ясно. Ладья мертвых уже спущена на воду. Она не отпустит аржан, ладья мертвых держит аржан, – быстро тараторит он, отшатываясь от меня, как от прокаженной.

– О чем вы говорите? Какая на фиг еще ладья мертвых? – вмешался Влад.

– Ее ладья. – Мужчина указал на меня длинным и тонким, как стрела, пальцем. – Живые мертвецы ждут. Едва взойдет Кровавая Луна, как она будет здесь. Мертвая жрица Марууш придет за тобой, аржан.

– Что за чушь? – вспыхнул Влад. – Пойдем, Инга. Завтра же уедем отсюда.

– Аржан уже не сможет покинуть Чулык, он держит ее, наблюдает за ней, он входит в нее.

Вдруг послышался шорох, а за ним пронзительный визг, словно закричал ребенок. Мужчины затравленно заозирались по сторонам, пригнувшись и навострив свое оружие.

– Что же мне делать? – спросила я.

– Анай не должен рассказывать, не должен лезть куда ему запрещено. Мертвая жрица разгневается и накажет Аная. У нас договор: зуи не лезут к нам, мы не лезем к зуи. Анай может поплатиться за это.

– Прошу вас, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Двое мужчин что-то быстро затараторили на своем языке, кидая на меня злобные взгляды. Их резкое гортанное стаккато длилось минут десять, не меньше. Они все бубнили и бубнили, пока Анай не воткнул нож в землю и не встал на колени. Тогда все трое стихли, как по щелчку.

– Мои братья против, что Анай вам помогает, – проговорил мужчина, поднимаясь с колен. – Они говорят, что это может наслать беду на наш аймак, но я верю, что Бажиру защитят нас. Духи нашего священного кедра всегда защищают нас. А ты, аржан, проси Чулык отпустить тебя. Пока Кровавая Луна не вышла, у тебя еще есть шанс. Шанс узнать счастье.

– Но как мне это сделать? Как попросить Чулык, чтобы он меня услышал?

– О, о, о, – протянул мужчина, задрав голову, – обернись орланом-белохвостом, посмотри его зорким глазом вокруг и поклонись Чулыку. А когда поклонишься, расскажи ему о своей беде, и он ответит, обязательно ответит. Если он отпустит тебя, ты почувствуешь это сразу, а если нет… ты поймешь, ты все поймешь.

Возможно, он прав и я когда-нибудь что-нибудь пойму, но сейчас я была совершенно растеряна. Мужчина протянул мне небольшой кожаный мешочек, сшитый грубыми кривыми стяжками, и сказал:

– Анай дарит аржан пепел священного кедра Бажиру. Он поможет тебе стать птицей. Когда увидишь орлана на небе, просто осыпь голову пеплом и не забудь про амулет. Никогда не снимай его. Духи Бажиру вознесут тебя в небеса, дадут орлиные глаза и сильные крылья. Твой взор станет взором орлана-белохвоста – хозяина поднебесной. Попроси, аржан, о своем прощении, взмолись о своей свободе, и Чулык услышит твое горе.

Поблагодарив Аная за подарок, я спрятала мешочек с пеплом в карман джинсов. Двое других мужчин, внимательно наблюдавшие за мной, неодобрительно покачали головами, их ноздри раздувались, и я кожей чувствовала их неприязнь.

– Аржан не должна медлить, уже завтра иди на острие Копья Бога, дождись, пока появится орлан-белохвост, и действуй.

– А когда он появится? – поинтересовался Влад.

– Когда солнце коснется своего небесного трона. – Анай снова задрал голову, словно что-то мог разглядеть через густые кроны сосен. – Он своими крыльями закрывает глаза мертвой жрицы, и она слепнет. Вместе с ней слепнут и зуи. Пока орел кружит над горой, они становятся беспомощными, как новорожденные щенки, а потом их мертвые очи вновь прозревают.

– Зуи – это слуги жрицы Марууш? – уточнила я.

– Да, – медленно проговорил Анай, точно его язык держали, не давали говорить. По его напряженному побледневшему лицу было понятно: этот разговор тяжело ему дается. Он рисковал, сильно рисковал: собой, сыном, друзьями, всем аймаком тубал.

В зарослях опять что-то взвизгнуло, и по верхушкам сосен словно бы пронесся ветер. Трое мужчин инстинктивно пригнулись к земле, крепко сжав свое оружие. Мне казалось, что они сейчас прыгнут в заросли и исчезнут, как дикие животные, которых спугнули нерадивые охотники.

– Подождите, Анай, я вам еще не все рассказала! Сегодня ночью я видела что-то странное. Это были большие обезьяны с клыками, они похожи на людей, только с шерстью.

– Алмысы, – процедил мужчина, – духи морока, слуги Марууш. Они тебя мучат, аржан, хотят забрать твой разум.

– Так это правда… – едва слышно протянул Влад.

В этот момент меня охватила обида и в то же время чувство облегчения. Обида за то, что Влад все же сомневался в моих словах, а облегчение, что я не сошла с ума, это действительно правда и он сам убедился в этом.

– Посыпь пеплом Бажиру окна, посыпь и порог, и зуи с алмысами не смогут войти. Они боятся священного кедра, как сухая трава боится огня. Если завтра Чулык отпустит тебя, беги, аржан, отсюда. Беги и ты, эш-нокор, глаза мертвой жрицы уже увидели тебя. – Мужчина пристально посмотрел на Влада.

– А если я насильно увезу Ингу отсюда? – спросил он.

Анай и два его собрата, почти мимикрировав с окружающей растительностью, издали протяжные рокочущие звуки, похожие на рев двигателя.

– Вы умрете.

«Умрете, умрете…» – словно эхом пронеслось по воздуху, и вдруг резко повеяло холодом. И я почувствовала, как ледяные пальцы чего-то страшного и необъяснимого коснулись меня.

– Амулет нашего аймака, сделанный из священного кедра Бажиру. – Анай окинул взглядом мою шею. – Доверься ему, и он тебя выведет.

Вдруг его глаза расширились, он замер, как ирбис перед прыжком, и быстрым, метким броском ножа сбил со ствола змею прямо за моей спиной. Угольно-черная гадюка, напоминающая жуткий резиновый шланг, упала в мох, скрутилась кольцами и, резко распрямившись, замерла. Я отпрянула от дерева, едва не вскрикнув от тошнотворного ужаса. Всегда терпеть не могла змей, особенно мертвых. Хотя в этом случае лучше мертвая змея, чем живая.

Я повернулась к Анаю, чтобы в очередной раз поблагодарить его, но мужчины исчезли, как ветер. Мы с Владом снова остались одни.

– Ты как? – спросил Влад, приобняв меня.

– Вроде нормально.

– Нам надо поскорее выбраться отсюда, – сказал он, покосившись на змею.

– Давай я пойду первая, – предложила я и сделала то, что советовал Анай, – доверилась амулету.

Сняв с шеи амулет, я крепко зажала его в ладони. Я не знала, почему сделала это, просто мне так подсказывало сердце. Словно моя обостренная интуиция синхронизировалась с невидимым компасом и каким-то необъяснимым образом они повели меня. Я не понимала, как это действует, что это: местная магия или самовнушение, но вскоре мы вышли на дорогу, по которой пришли.