Оливер крепко держал Кейт за руку, хотя в ее теле уже не осталось никаких сил.

Он не ел.

Он не спал.

Он проводил все время с ней, смотрел на отекшее лицо жены, слушал, как пищали приборы, наблюдал за медсестрами, когда они приносили новые капельницы, и надеялся, что все закончится хорошо. Пока однажды писк приборов совсем не ослаб и в комнату не прибежал медперсонал, а затем уже и врач в белом халате.

– Время смерти – девять утра, – произнес он и накрыл лицо Кейт простыней.

Оливер растерянно стоял перед кроватью, к глазам подкатывали слезы, он не понимал, что произошло. Но, кажется, что-то ужасное, что-то безвозвратное и что-то не поддающееся осмыслению… Именно так чувствовалась утрата в тот момент. Но Оливер держался, держался из последних сил, хотя прекрасно понял, что со смертью Кейт он сам больше не будет жить…

Над головой сияло звездное небо, и было так холодно, что изо рта шел пар. Оливер стоял, облокотившись о большой внедорожник, и прислушивался к каждому звуку на дороге, все время посматривая на часы. Хотя Джим и назначил встречу поздним вечером, понятие это все равно было довольно растяжимым. Алиби Стефании только подтвердило догадки, что Джеки убили из-за желтого конверта. Но у него не было ни железных улик, указывающих на мистера Вудсона, ни каких-либо других доказательств, кроме того, что собрала Джеки. Так что звонить в департамент он пока не торопился и решил, что если разговор с Джимом ничего не даст, то ему все же придется сообщить капитану о новом деле и запрашивать разрешение на эксгумацию, чего очень не хотелось. И желтый конверт надо было сохранить на тот случай, если сегодня ничего не выйдет.

– Детектив, – послышался голос Лили и то, как она громко хлопнула дверью огромного внедорожника шерифа, – можно вас спросить?

– Спрашивайте, – ответил он, когда она встала рядом, сложив руки на груди.

– Почему вы доверили Кевину свою машину?

– А что вас удивляет? – Он же, наоборот, убрал руки за спину.

– Когда вы были в полуобморочном состоянии, вы и мне-то под вашим присмотром со скрежетом разрешили вести вашу машину. А тут, – она пожала плечами, – так просто взяли и отдали.

– Не так просто, Лили, – он вновь посмотрел на чистое звездное небо, – но другого выхода у меня не было. За нами следят. И, поменявшись машинами, я выиграл нам немного времени. Надеюсь, что Кевин ничего с ней не сделает…

– Вы так говорите о своей машине, как будто она для вас близкий человек.

– Может быть, – ответил он и вздохнул.

– А что в ней такого? – спросила Лили.

Повисла тишина. Оливер думал, что же ей такого ответить, когда вдалеке послышался звук мотора, на дороге появился белый свет фар, а затем за их внедорожником припарковалась машина.

– Лили, возвращайтесь в салон, – произнес Оливер.

– Нет, я с вами…

– Сказал, возвращайся в машину, – уже тверже повторил он.

Лили что-то пробурчала, но вернулась во внедорожник, а он, положив руку на пистолет, осторожно подошел к приехавшей машине. Яркие фары слепили, но вдруг погасли, и он увидел перед собой серый минивэн и услышал, как дверь медленно открылась. Оливер вытащил пистолет, затаил дыхание и нацелился.

– Что-то у тебя совсем нервишки шалят, – прозвучал голос Джима.

Оливер вздохнул и опустил пистолет, когда увидел шерифа Тэтчера в теплой куртке и вязаной шапке на голове рядом с машиной.

– Я думал, вы приедете быстрее. Это уже не поздний вечер, а самая настоящая ночь. – Он убрал пистолет обратно в кобуру.

– Как приехал, так и приехал, – отмахнулся Джим, а затем тяжело вздохнул и пригласил сесть к себе в машину.

Оливер закрыл за собой пассажирскую дверь и не мог избавиться от впечатления, как же в салоне было грязно. Это, бесспорно, была машина Стефании, и значит, Джим весьма за короткое время превратил ее в настоящую свалку.

– Откуда у тебя этот конверт? – спросил Джим.

– Его собирала Джеки.

– Джеки? – Он тяжело вздохнул, а затем тихо продолжил: – Что ж, я сейчас расскажу все, что знаю, но попрошу не перебивать и не осуждать, я тогда сделал все, что смог. Все вопросы оставь на потом.

– Вам нужны фотографии? – Оливер достал желтый конверт.

– Нет, я и так все прекрасно помню, – отмахнулся Джим. – Только без диктофона, договорились?

– Договорились, – ответил Оливер, положил конверт на колени и стал внимательно слушать Джима.

– Мне тогда было столько же, сколько и тебе, работал помощником тогдашнего шерифа – старого и вредного мужика. Я, конечно, был не совсем зеленым, как Лили, но в некоторых вещах оставался еще достаточно наивным… У нас тогда в Хилтоне не то чтобы хорошие времена были, хотя и сейчас не лучше. С лесопилки все шло в руки мэрии, впрочем, как и сейчас, хотя сегодня бедолаги хоть что-то получают за свои сверхурочные. Ну так вот, позвонили тогда старому шерифу с лесопилки и сказали, что нужно оформлять смерть. Ну и поехал я с ним. Но, конечно же, сразу подумал: какого черта кому-то понадобилось включать пилораму ночью? И тем более если бы она упала сама, скорее бы об пол разбилась, чем попала в пилораму. Сказал об этом вслух, естественно, тут меня и заткнули быстренько. – Он ненадолго замолчал, а затем продолжил: – На месте был мистер Коллинз. Он сразу же сказал, что на несчастный случай это не похоже. Я видел, как мистер Вудсон занервничал и высказал свои опасения старому шерифу. Но тот назвал меня идиотом и сказал, чтобы я не лез не в свое дело, – он громко фыркнул. – И я почувствовал неладное, пошел вместе с семьей на освидетельствование, хотел как-то поддержать, может, защитить… Не знаю… Запомнил, как сильно плакала Джеки и как мне было ее жалко. И представляешь мое удивление, когда я увидел отчет о вскрытии? Несчастный случай! Надо же, какая неожиданность: я уже хотел идти к мистеру Коллинзу, но старый шериф меня поймал и коротко объяснил, кто здесь чем заправляет и чтобы я не лез не в свое дело, если мне дороги значок и жизнь. Сказал, что народ в городе только-только стал жить нормально и что с нами будет, если закроют лесопилку. – Он тяжело вздохнул. – Мне пришлось с этим смириться, к тому же Вудсон потом такие похороны организовал, а Джеки затем уехала учиться, подумал, что, значит, есть совесть у человека. Но когда эта скотина опрокинула моего брата… Я понял, насколько же гадкий этот мистер Вудсон. Подлец и обманщик. Но, как оказалось, я не лучше…

В машине повисла тишина, Оливер обдумывал его слова и наконец спросил:

– Джеки спрашивала что-нибудь у вас о смерти матери, когда вернулась?

Шериф Тэтчер нервно поджал губы, отвел от него взгляд и продолжил:

– На самом деле мы с ней и начали с этого общение, – произнес он. – Она однажды поймала меня на улице, когда я выходил из участка. И попросила с ней поговорить, ведь я же был тогда вместе с ней на опознании.

– И неужели вы ей рассказали правду? – удивился Оливер.

– Ох, нет, – быстро ответил Джим, – я сказал ей ровно столько, сколько она должна была знать, и попросил больше не лезть в это дело. И она пообещала мне больше этим не заниматься.

– И вы ей поверили?

– Нет, конечно, – ответил Джим. – Я стал за ней присматривать, заметил, что она часто ходила в больницу, и понял, что не к добру. Поймал ее однажды, просил остановиться, она заплакала, сказала, что ей нужно знать правду. Ну я, в общем, ее успокоил, – он вздохнул. – Всю ночь с ней провел, просил рассказать о себе, чтобы она так сильно не плакала, катались на служебной машине, так вот потом голову-то нам и снесло. – Он замолчал. – Но, видимо, идиот я влюбленный, раз ничего не замечал…

– Джим, – осторожно произнес Оливер, – твоя жена не убивала Джеки, в тот вечер она была совсем в другом месте и совсем не в книжном клубе, а с другим мужчиной…

Повисла тяжелая тишина. На своей памяти Оливер не мог припомнить в своих делах такого же сложного момента, как сейчас. Ему хватило того разговора с ним через решетку, но сейчас, кажется, все было еще хуже.

– Вот сука! – Джим ударил руль с такой силой, что прозвучал гудок. – И с кем же она, черт возьми, была, когда убили Джеки? Только не говори, что с моим братом…

Оливер в ответ лишь тяжело вздохнул.

– Вот сукин сын! – выругался Джим, и даже в слабом свете фар было видно, как он покраснел от злости. – А я давно догадывался, слишком уж мило они всегда беседовали. И какого хрена она не ушла? Жили бы сейчас все счастливо…

Оливер не нашел, что ему сказать, и стал молча ждать, пока Джим успокоится. Но за волной гнева на жену с братом на того накатила новая злость.

– Так что получается, – сквозь зубы проговорил Джим, – этот проклятый старый Вудсон решил избавиться от Джеки? Нет, я его убью…

Оливер понял, что Джим сейчас вскипит и сам отправится в особняк Вудсонов, и приготовился уже его успокаивать. Как вдруг сзади их ослепило светом дальних фар.

– Вот черт! – успел выкрикнуть Джим.

И в следующее мгновение в их машину врезался фермерский пикап. Послышался скрежет. Подушки безопасности раскрылись и ударили в лицо. Машина скатилась в кювет. Мусор разлетелся по салону, желтая папка упала с колен. Оливер схватился за ручку, но когда минивэн Джима врезался в дерево, его хорошенько тряхнуло, но, к счастью, сознание не потерял. Перед глазами все плыло, он перевел взгляд на Джима, тот лежал на подушках безопасности в отключке. Но приводить его в чувство совсем не было времени, Оливер знал, что сейчас за ними придут. Он с трудом открыл дверь, дотянулся до кобуры, но тут же получил по руке чем-то тяжелым, и пистолет выпал.

– Где документы? – прозвучал низкий гаркающий голос, без сомнения, принадлежащий Дику – тот самый неприятный деревенский мужик, который помогал с поисками Джеки.

Оливера тут же швырнули на землю, он стал искать пистолет, но еще раз ощутил на себе сильный удар, кажется, это была бейсбольная бита, как тогда на парковке.

– Спрашиваю еще раз, – наклонился к нему Дик, обдав неприятным дыханием, – где документы?

– Вас подослал мистер Вудсон? – проигнорировав его слова, спросил Оливер, стараясь потянуть время и в темноте рассмотреть, что происходит: Дик стоял перед ним с ружьем в руках, а с двух сторон Оливера окружили сыновья-громилы.

– Так я тебе и сказал, – ответил Дик, выпрямился и обратился к своим сыновьям: – Ребята, надо обыскать машину.

Один заломил ему руки, а второй отошел в салон и скоро вернулся с желтой папкой.

– Отлично. – Дик забрал конверт, пролистал его, достал зажигалку, раздался щелчок, и бумаги медленно загорелись. – А теперь избавимся от детектива. Оставим подальше в лесу, как и Джима…

– За убийство детектива вам грозит пожизненное, – бросил Оливер, прекрасно понимая, что дела его плохи.

– А нам наплевать, – ответил Дик. – Нам за тебя столько денег дали, что уже завтра мы будем в Канаде.

На этих слова Дик поднял ружье…

И Оливер внезапно понял, что совсем не испытывает страха, наоборот, в душе пронеслось облегчение: ему больше не надо будет заставлять себя каждый день подниматься с кровати и делать вид, что живет. Больше никаких таблеток, депрессий и всего того, что так сильно его тяготило в последний год. И перед тем как зажмуриться, он заметил свой пистолет в траве, но хорошо знал, что поднять его не успеет, так что он закрыл глаза и приготовился… Как вдруг Дик выдавил хрип и грузно упал на землю. Оливер открыл глаза, увидел, как тот дергается на земле, а за ним стоит Лили с вытянутым шокером. Оливер понял, что времени у них совсем немного и сейчас не только ему, но и ей грозит опасность. И, недолго думая, он перехватил руку того, кто его держал. Скрутил, подтянул к себе и со всей силы вырубил одного из сыновей Дика ударом локтя. И пока второй соображал, что происходит, Оливер подскочил, подобрал пистолет и выстрелил ему в ногу. Тот закричал от боли и свалился на землю. А Оливер быстро поднялся на ноги, адреналин кипел в его крови, но даже с ним он хорошо чувствовал, как невыносимо болят ребра, и от старых, и от новых ударов.

– Лили, – нервно усмехнулся Оливер, – а вы со своим шокером куда опаснее тех, кто с пистолетами и дубинками. И разве вы не должны были его сдать?

Но не успела она ничего ответить, только смущенно улыбнулась, как из минивэна, кряхтя, вылез Джим.

– Что у вас здесь произошло? – он оглядел всех. – Дик? А ты-то что тут делаешь? – Он перевел взгляд на Оливера – Где документы?

– Их больше нет, – вздохнул Оливер, рассматривая пепелище из бумаг.