Одна из самых страшных болезней шелкопрядов – пебрина (от испанского «перец», с которым схожи черные пятна на теле зараженной гусеницы). В XIX веке пебрина едва не привела к полному уничтожению шелкопрядов в Европе и России. Считается, что до 90 % всех коконов были заражены. Луи Пастер не был специалистом по насекомым, но за 5 лет вывел метод – микроскопический анализ яиц: зараженные выбраковывались, а на разведение шли только чистые грены. Считается, что это был первый случай научного контроля эпидемии до открытия вирусов и антибиотиков.

Энцо и Марго обогнули «кошачьи кусты» и позвонили. Массивная деревянная дверь с бронзовой ручкой в форме слегка обиженной львиной головы, чуть скрипнув, открылась, и в воздухе тут же запахло сыростью.

Луиза и вправду была жива и вполне здорова, когда они приехали на виллу. Марго заранее поддела под пальто тонкий пуховичок и закуталась в шарф.

Энцо деловито прохаживался по гостиной у ледяного камина. Марго понимала: он примеривается ошарашить Луизу новостью про Лоренцо, хочет увидеть ее реакцию, шок вечно холодной синьоры Бенедетто.

Луиза в этот вечер казалась рассеянной. Все кокетство куда-то испарилось. Она вышла к ним в домашнем платье из мягкого кашемира, которое выглядело скорее как халат, а ее волосы были небрежно собраны на затылке.

«Она чем-то встревожена?» – подумала Марго.

Луиза сидела в кресле и непонятно зачем рассказывала Энцо:

– …к этому парикмахеру приезжают со всего Милана. Настоящие sciura[33], такие, знаете… хорошо одетые…

«Они всегда носят жемчуг, даже если просто идут в супермаркет», – подумала Марго. Она не могла уловить, как и почему возник этот разговор.

– А он настоящий мужчина, синьор… – продолжала Луиза. – Учился у самого Альдо Коппола. Я, кстати, была одной из любимых клиенток Альдо…

Энцо кивнул с таким видом, будто его искренне интересовали парикмахеры, а сам тем временем украдкой взглянул на Марго, проверяя ее терпение. За годы жизни в Италии она так и не научилась вести бессмысленные разговоры, часами лить воду, прежде чем перейти к делу. Может, ее манера общаться была слишком прямой и где-то агрессивной, но она точно экономила время не только себе, но и другим.

– Действительно, видна работа мастера, – согласился Энцо. – Может, поделитесь номерком с Марго, синьора Бенедетто?

Луиза вдруг будто бы вспомнила, что в комнате присутствует еще кто-то кроме них с Энцо. Она оторвала взгляд от оконной рамы, на которую смотрела уже минут пять, и медленно повернулась к Марго:

– Наверное, как-нибудь… Но у него полная запись, разумеется.

Марго, воспользовавшись паузой, решила наконец-то пойти ва-банк:

– Синьора Бенедетто, у нас появились важные сведения о Лоренцо Анцани.

Луиза посмотрела на нее своими прозрачно-серыми, ничего не выражающими глазами.

«Она под веществами, что ли?» – подумала Марго.

Энцо откашлялся.

– Мы выяснили… как бы это сказать? Что Анцани – не настоящая фамилия Лоренцо. Вернее, это его фамилия по матери. А вообще-то он Кареццано.

Реакции не было. Луиза так и смотрела на Энцо, явно ожидая продолжения.

– Он сын Джанджи Кареццано, которого… – вмешалась Марго.

– Я знаю, кто такой Джанджи Кареццано, – оборвала ее Луиза.

– И Лоренцо… – продолжил Энцо.

– Малыш Ло – его сын, – закончила вместо него Луиза. Ее глаза по-прежнему ничего не выражали. Она выпрямилась в кресле и потянулась к пачке сигарет на столике.

У Марго возникли сомнения, понимает ли Луиза, о чем говорит.

– То есть вы все это знаете? – в недоумении спросил Энцо.

– Господи! – устало пробормотала Луиза. – Лори и есть Лори! Вы что, помешались все? Что должен был сделать этот бедный мальчик, по-вашему? Жить с фамилией отца-убийцы?

– Давно вы в курсе? – Марго уже поняла, что Луизу не проймешь, но все-таки было интересно, на каком этапе Луиза узнала про Лоренцо: до или после того, как стала с ним спать.

– С самого начала, – пожала плечами Луиза и закурила сигарету, медленно выдыхая дым вверх и завороженно наблюдая за тем, как он опускается. Дым очерчивал призрачные силуэты, которые, казалось, двигались в свете настольной лампы.

«Нет, с ней явно что-то не так, – подумала Марго и вспомнила слова Массимилиано «…мамаша закидывается таблетосами».

– Я сама предложила ему сменить фамилию, – продолжала Луиза. – Я, можно сказать, вырастила его.

Марго мысленно усмехнулась: «А что, удобно!»

– Он был способным мальчиком и… – Луиза стряхнула пепел прямо на мраморный столик, – очень красивым. Он… – она снова затянулась, – в чем-то заменил мне Кикко.

«Интересно, она понимает, что говорит? – подумала Марго. – Инцест в чистом виде».

Обычно невозмутимый Энцо, очевидно, был разочарован, что эффект произвести не удалось, и не знал, что сказать. «А ты стареешь, друг мой», – с нежностью посмотрела на него Марго.

– Вы, конечно, не ожидали, что я все знаю про Лори, – усмехнулась Луиза. Но в глазах ее не было злорадства. – Иногда жизнь подкидывает нам такие сюрпризы… Я потеряла Кикко, но нашла Лоренцо. И мне абсолютно наплевать, кто что думает. Я уже в том возрасте, что сплю с кем хочу. И пошли вы все в жопу.

Луиза встала и не прощаясь, немного покачиваясь, вышла из гостиной. Ее шаги глухо отдавались эхом в длинном коридоре.

– И что ты про это думаешь? – ошарашенно спросил Энцо.

– Ну… – сказала Марго, – я не ожидала, что синьора Бенедетто знает слово «жопа»…

Вернувшись в квартиру, Марго обнаружила три смс от Франческо и еще три – от Габриэле. Оба предлагали встретиться.

Общение с Франческо не было отношениями, как того и хотела Марго. Просто встречи с ясной, взрослой, безопасной целью, которая устраивала обоих и не стремилась ответвиться куда-то в сторону. Габриэле же… С ним было хорошо. Уютно. Тепло. Странно. И это пугало.

Поэтому Марго наврала Габриэле что-то про плохое самочувствие и точно так же отшила Франческо. Ей не хотелось видеть ни одного из них.