Клейкое вещество, которым покрыты волокна, называется серицин. Серицин обладает увлажняющими, антисептическими и ранозаживляющими свойствами. Его используют в косметике, кремах и масках как натуральный коллаген.

Утром пришло смс от Энцо: «Уже знаю. Причина выясняется. Зато известно насчет зуба. Приходи как проснешься». Марго тронула забота Энцо, он хорошо знал ее привычку вставать поздно.

До сессий было еще два часа, поэтому Марго приняла душ и побежала в булочную «Беретта», чтобы купить себе пиццу, – с самого утра ей жутко захотелось есть. Вчерашний голод рос, необходимо было как можно скорее его заполнить – пусть даже едой. Голодной Марго была не в состоянии думать.

Она не любила пиццу на толстом тесте, но это был самый быстрый вариант чем-то перекусить. Так что Марго выбрала вегетарианскую – по крайней мере, овощи в ней были хороши. Заодно захватила хлеба для Энцо – он любил сорт Рустико Лайт. На ходу запихнув в себя пиццу, Марго вернулась и позвонила в дверь: у них было принято приходить друг к другу без предупреждения.

– Кофе! – воскликнул Энцо, увидев темные круги под глазами Марго, и пошел «начинять» мокку (он использовал особую – неаполитанскую). Выглядела она как две турки с ручками. В нижнюю наливалась вода и вставлялось сито с молотым кофе. Верхняя переворачивалась и помещалась на нижнюю носиком вниз. Энцо водрузил эту странную конструкцию на газ и принялся ждать, когда вода закипит. – Ты как, девочка моя? Вид у тебя неважный. Не спишь?

– Все нормально. – Марго не хотелось посвящать старика в свои проблемы. Он знал о ней многое, никогда не осуждал, но переживал за нее, даже если не показывал этого. Вода закипела. Марго с замиранием сердца следила за фокусом, как старик выключает газ и одновременно, не пролив ни капли, переворачивает две части мокки – нижняя, с кипящей водой, оказывалась сверху, а часть с носиком – снизу.

– Через пять минут можно будет пить, – удовлетворенно сказал Энцо. – Может, и не нужно тебе это дело, а? Зря я тебя втянул?

– Я просто не выспалась. Что случилось с Бебо?

– Ждут экспертизы – не все там ясно. У него рана на голове, насколько я понял. То ли несчастный случай – поскользнулся, ударился, дожди же идут… то ли… убийство.

– Кому мог понадобиться сумасшедший, он же совершенно не осознавал, что происходит? – возразила Марго.

– Хотел бы я тебе сказать, что мы все обязательно узнаем, но… – Энцо подхватил закипевшую мокку с плиты, перевернул ее и тонкой струйкой вылил душистый кофе в «чашку Марго» – особую, из дорогого фарфора Richard Ginori, купленную специально для нее. – Добавь себе сливки – ты знаешь, где они. – Энцо кивнул на холодильник.

– Где его нашли?

– В озере, недалеко от виллы Ольмо. Но деталей пока не знаю.

– Так что с зубом? – спросила Марго, щедро наливая себе сливки. Она не могла пить черный кофе – слишком горько.

– Мамма миа, – вздохнул Энцо. – Похоже, дело обрело другой оборот. Звонил комиссар Оттоне. Два убийства связаны – это зуб Кикко.

– Твоего Кикко? – изумилась Марго.

– Федерико Бенедетто, если точнее.

– И откуда он взялся?

– Непонятно. Мы уточнили у синьоры Бенедетто – она, как можно было предположить, хранит молочные зубы своих отпрысков. Но ее, так сказать, коллекция на месте – она ее предъявила.

– А могила…

– Кикко кремировали.

– Это странно, нет?

– Ну да, – развел руками Энцо. – Но почему-то кремировали.

Марго задумалась. То есть либо убийца Арно смог раздобыть зуб Кикко (но как?), либо убийца Арно и убийца Кикко – один и тот же человек. Значит, все эти годы кто-то хранил зуб бедного мальчика. Как же все это странно…

– А если предположить, что и Бебо умер не своей смертью, то… – Энцо словно прочел ее мысли.

– …по Комо разгуливает человек, уничтожающий детей Анелли-Бенедетто, – закончила фразу Марго. – И еще неизвестно, остановился он или продолжит убивать… Надеюсь, к Массимилиано и Мари-Лизе отправили полицию?

– Честно говоря, я не знаю, какую версию отрабатывает полиция. Но ты права – надо позвонить комиссару, – согласился Энцо.

За годы, которые Марго провела в Италии, она привыкла к присутствию смерти. Как ни странно, оно особенно чувствовалось именно здесь. Да, среди прекрасных пейзажей, вкусной еды и расслабленных итальянцев. Ведь каждая улочка, каждый дом, каждая колонна на площади кричали тебе: здесь уже кто-то жил, кто-то страдал, любил, смеялся, пил аперитив, ругался, прощал и, неизбежно, кто-то умер. Люди ушли незамеченными, не оставив после себя ничего. Все это было до тебя и будет после. Carpe diem[22] и memento mori[23], мать твою! Но все-таки это спокойствие Марго относилось к естественной смерти. И думать об убийце, который, возможно, стоит за тобой в очереди в аптеке или супермаркете, было неприятно.