Попытки Луизы отвертеться от поездки в центр ракетостроения потерпели неудачу. Ивон насел на нее слишком жестко. Почти полмесяца ушло на получение кредита и оформления сделки по приобретению пошивочного производства у Гарибальди. Теперь мастерская стала собственностью «Армейского текстиля». Сразу мощности загрузили большим заказом от аэропорта. Тут подоспел заказ разгрузок для пехотинцев. Клод договорился, чтобы из подразделения охраны министерства выделили пять человек для демонстрации возможностей нового изделия. Ивон спланировал целое представление. По его командам солдаты снимали и надевали разгрузку на время, ползали, прыгали, имитировали стрельбу стоя, с колена, лежа, показывая простоту и удобство использования нового воинского аксессуара. Демонстрировали защиту грудной клетки от уколов примкнутым штыком, ударов ножом в рукопашном бою. Комиссия из старших офицеров, устав от сухого перечисления технических характеристик новых видов вооружения, с удовольствием восприняла демонстрацию возможностей разгрузки. Завязалась бурная дискуссия. Подогревая ее, Ивон предложил желающим самим примерить изделие. Все тут же навалились на самого тучного полковника, и веселый толстяк с радостью согласился. Он быстро разобрался в регулировке ремешков и лихо затянулся в «корсет», как его окрестили французские вояки. Многие одобрительно пожимали представителю компании производителя руки и хвалили…

Вечером в офис к ожидающим, страдающим от нетерпения директорам завалился довольный Клод.

– Виктория! – с порога провозгласил он. – Образцы одобрены!

– Который из них? – переживал Ивон.

– Оба. Совет долго и бурно обсуждал варианты и принял соломоново решение: заказать и отправить в войска на испытания оба образца. Заказ получился неслабый. Большую роль сыграло, что у вас оформлен патент и есть свое производство. – Шенье в возбуждении потирал руки. – Теперь дело за вами.

– Когда можно будет подписать договор? – Луиза, как всегда, была деловита.

– Нам надо пару недель на составление и одобрение со всеми службами договора.

– Мы не можем позволить себе половину месяца безделья, – тут же заявил Ивон. – Надо ехать в Сен-Медар-ан-Жалле. Ты можешь согласовать, чтобы нас там встретили и показали? – обратился Икар к капитану.

– В принципе все готово, надо сделать только пару звонков.

– Госпожа директор? – Ивон требовательно посмотрел на Луизу. Она пожала плечами. – Звони, Клод. Я приготовлю машину. Из Парижа до Медара пятьсот километров, значит, не спеша выедем поутру и к вечеру будем там. Машина на ходу. Мне надо день на подготовку, и вперед. Давай, Клод, договаривайся. Пока фортуна на нашей стороне, надо пользоваться.

Через три дня Ивон и Луиза рано утром выехали из столицы Франции и отправились в юго-западном направлении. Стоял прекрасный день, автотрасса в отличном состоянии. Женщину практически сразу потянуло в сон, чем она и занималась почти все время. Под Орлеаном они сделали маленькую остановку и перекусили. Вторая часть пути копировала первую. К концу рабочего дня уже были на месте. Старинный провинциальный городишко, насчитывающий пару десятков тысяч жителей, не имел даже современной гостиницы. В противоположность исследовательский центр ракетостроения оказался современным индустриальным комплексом. На нем не только разрабатывались современные образцы ракетного и авиационного вооружения, но они тут же производились и испытывались на полигоне. Для большого количества специалистов были построены малоквартирные дома и служебная гостиница для командированных. Гостей поселили на втором этаже в соседних номерах. Небольшие комнаты с набором минимальных удобств. Дежурный администратор посоветовал на ужин сходить в соседний ресторан. Ресторан, как и сам городок, носил название «Медар». Он оказался похож на большую столовую, хотя там была небольшая эстрада с оркестром из шести музыкантов, пятачок для танцев и большой зал со столиками. Там уже расположились несколько шумных компаний, они просто сдвинули несколько столов, не обращая особого внимания на соседей.

Обстановка явно не нравилась Луизе, и она не скрывала своего раздражения. У них приняли заказ, и потянулись томительные минуты. Наконец принесли бутылку вина и салаты. Ивон сделал несколько попыток заговорить на отвлеченные темы, но Луиза отвечала односложно, и он скоро прекратил свои усилия. Они просто сидели и меланхолично слушали музыку.

Появилась еще одна шумная ватага, очевидно, местной молодежи. Они по-хозяйски сдвинули соседние столы, но мест всем не хватило, и нахальные юнцы без спроса стали забирать стулья с других столов. К несчастью, недалеко от них сидела пара – мужчина средних лет и молодая женщина. Ивон еще раньше обратил внимание, что у мужчины протез вместо левой руки. Под пиджаком не видно, но кисть в черной перчатке предательски не давала скрыть дефект. Он как раз отлучился ненадолго, и нахальная молодежь забрала и его стул. Женщина попыталась что-то сказать, но на нее даже не обратили внимания. Во всем зале практически никто не обратил внимания на этот поступок, а скорее всего, просто не желали вмешиваться в конфликт с развязной молодежью.

Мужчина вернулся и в растерянности замер перед своим столиком. Кровь ударила в голову Икара. Только теперь он заметил на груди инвалида наградные планки, такие же, какие лежали у него самого дома в шкатулке. Он решительно поднялся из-за стола и направился к компании – его собрата по оружию, инвалида, обидели ни за что. Резким подзатыльником сбросил одного их юнцов со стула, забрал его и, принеся мужчине, спросил, кивнув на протез:

– Алжир?

– Первый пехотный Иностранного легиона, – ответил мужчина.

– Четвертый марокканский, – как пароль произнес Ивон.

Сзади уже подходили возбужденные парни.

– Отдай стул! – потребовал самый крупный и развязный.

– Бери! – Икар бросил ему стул, тот рефлекторно поймал его двумя руками, лишив себя возможности поставить блок, за что тут же поплатился, получив сильный удар в грудь, от которого парень мгновенно рухнул на пол.

– Стоять! – резко бросил Икар остальным. – Предупреждаю, Иностранный легион не отступает!

– И не сдается, – услышал он за своей спиной и обернулся. Крепкий мужчина уже без пиджака закатывал рукава рубашки, готовясь к драке.

– «Леопарды», подождите меня! – Еще один крепкий парень спешил к ним на выручку с другого конца зала, на ходу развязывая галстук.

Тут же между враждебными сторонами появился менеджер заведения.

– Момент, момент, господа, – успокоил он легионеров и, повернувшись к молодым дебоширам, сказал им довольно резко несколько слов. Компания забрала свои вещи и направилась к выходу, не упустив возможности крикнуть что-то обидное.

– Господа, надеюсь, конфликт улажен. Разрешите за счет ресторана предложить вам бутылочку вина. – Менеджер щелкнул пальцами, и официанты тут же принесли бутылку и бокалы.

Бывшие легионеры со смехом разлили вино, познакомились и выпили за «белое кепи».

Когда Ивон вернулся за свой стол, его уже ждал ужин. Возбуждение спало, зато проснулся зверский аппетит, и он активно набросился на мясо.

– Так ты еще и драчун? – насмешливо бросила Луиза, потягивая вино.

– У меня много недостатков, – с гордостью заявил Ивон.

– Я это заметила. В том числе ты невнимателен к дамам, у меня бокал пустой.

– Извините, мадемуазель. – Он наполнил бокалы. – Я пью за женщин, от которых в этом мире сплошные неприятности и на которых держится весь этот мир, – шутливо предложил он с опаской, но Луиза не стала возражать и присоединилась к тосту.

Алкоголь и усталость от долгого пути сделали свое дело. Молодые люди расслабились, отпускали шутки, но уже без обычной колкости. Ивон, дурачась, рассказывал смешные истории, которые Луиза слушала с легкой улыбкой. Вечер завершился довольно мирно, и он проводил соседку до ее комнаты.

Луиза долго не могла открыть дверь ключом, Ивон заботливо забрал его и помог ей с замком. В дверях они задержались, словно время вокруг них замедлилось.

– Спасибо за чудесный вечер, – произнес он, затягивая момент прощания.

– И тебе, – тихо ответила Луиза, ее голос был на удивление мягким и сердечным.

Они стояли в узком коридоре, больше напоминавшем студенческое общежитие. Вокруг царила суета: подвыпившие мужчины громко смеялись, женщины оживленно болтали.

– Дверь картонная, очень тонкая, не забудь запереться, – сказал Ивон, проявляя заботу. Его голос был скован от непривычно нахлынувшей робости. – Я не хочу, чтобы тебя что-то беспокоило.

Луиза, слегка покраснев, ничего не ответила и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Ивон постоял несколько минут, словно ожидая чего-то, и направился в свой номер. В его сердце осталось странное чувство: смесь нежности и легкой грусти. Он быстро разделся и лег в постель. Сон никак не шел к распаленному мужчине. Может быть, из-за того, что за хлипкой дверью постоянно кто-то громко топал, звучала музыка, доносились возбужденные голоса. Звукоизоляция в гостинице была отвратительная.

Внезапно в дверь раздался робкий стук. Он поднялся, включил настольную лампу и открыл дверь. На пороге стояла Луиза в длинном ночном халате.

– Мне страшно. – Видимо, от страха ее всю трясло. – Можно я немного посижу у тебя? Мне кажется, кто-то ломился ко мне в номер.

Ивон выглянул, но в коридоре никого не было.

– Конечно, только я не одет. – Он так и стоял перед ней в одних трусах.

Девушка всплеснула руками от смущения, ее халат распахнулся – под ним ничего не было. В этот момент Ирек почувствовал, как его сердце замерло. Вид обнаженной желанной женщины одурманил мозг. Он порывисто обнял ее и отнес на кровать. Луиза не сопротивлялась, только закрыла глаза. Их тела переплелись. Здесь были и нежность, и страсть, и дикое возбуждение. Наверное, это то, что называется плотской любовью мужчины и женщины в высшем понимании. Она ушла от него только на рассвете…

На следующий день их принял один из руководителей центра.

– Господа, я не совсем понял, что от нас требуется. У нас нет человека, который занимался бы вопросами маскировки. Думаю, что этот вопрос будет решаться в рабочем порядке.

– Вам и не надо этим заниматься. Тратить время, отвлекать людей, – уверенным тоном начал Дюваль. – Для этого при Главном управлении вооружений аккредитована наша компания «Армейский текстиль». Мы имеем опыт работы как с сухопутными, так и с авиационными структурами, обладаем портфелем патентов и своей производственной базой. От вас требуется предоставить нам исходные данные по изделию, мы предоставим вам варианты и выберем наиболее подходящий.

– Надеюсь, вы понимаете, что то, что мы разрабатываем, совершенно секретно. – Производственник понял, что это не проверка из нового органа при министерстве и от них не отмахнуться. Теперь он размышлял, на кого спихнуть посетителей.

– У нас есть разрешение на сотрудничество с вами, иначе мы бы сюда не попали. Кроме того, смею вас заверить, я очень хорошо знаю, что такое секретность, испытал на себе во время воинской службы в Иностранном легионе, – продолжал высказывать свои аргументы Ивон.

– Отлично! – Последние слова непрошеного гостя подсказали руководителю выход, и он нажал кнопку вызова помощника. – Маргарет, отведите коллег в третью лабораторию к Жаку. Я сейчас ему позвоню и предупрежу. – Сказав это, он пояснил пришедшим: – Жак Прево – это руководитель лаборатории, занимающейся доводкой нашей ракеты, он вам все предоставит. Кроме того, Жак тоже воевал в легионе. Он наш герой. Всего доброго, коллеги!

Жаком Прево оказался тот самый парень с протезом вместо руки. Он сразу кинулся благодарить Ивона за вчерашний вечер, но тот его остановил:

– Брось, приятель, все нормально. Мы, легионеры, должны помогать друг другу. Теперь посотрудничаем. Только у меня есть одна просьба.

– Слушаю тебя, Ивон.

– У вас здесь есть кафе?

– Конечно, в соседнем корпусе, на первом этаже.

– Мог бы ты выделить человека сопроводить туда моего директора? Слушать наши технические разговоры для женщины скука смертная, а мы с тобой здесь все порешаем.

– Конечно! – воскликнул инженер. – Я пошлю с ней свою практикантку, от нее все равно нет никакой пользы.

Когда Прево скрылся за соседним кульманом, Луиза с ехидством произнесла:

– Спасибо за заботу.

– Не думаю, что тебе будет с нами интересно, а так отдохнешь, – ответил Дюваль.

– Да я особо и не устала, – задорно засмеялась женщина.

– Хочешь сказать, что я вчера был недостаточно настойчив?

– Прекрати! – покраснев от смущения, прошептала она.

Ивон не мог вспомнить, когда видел ее такой искренней и веселой. Ее лицо, обычно сосредоточенное и серьезное, буквально преобразилось: глаза загорелись задорным огоньком, а улыбка стала притягательной и естественной, а не, как обычно, натянутой. Казалось, что во всем ее облике появилось нечто новое – очарование и тайна.

Жак привел молоденькую девушку и отправил женщин с глаз долой. Мужчины присели за большой письменный стол, заваленный бумагами.

– Жак, меня с детства интересовали ракеты, – начал Икар. – Я читал в книжках про русского ученого, предсказавшего полеты в космос. У него такая странная фамилия, он еще был глухой. Знаешь, про кого я говорю?

– Конечно, это Циолковский.

– Точно, я бы не выговорил.

Ирек прочно усвоил ключевые принципы эффективного общения и управления взаимодействием, которые им открыли в разведшколе. Важно в начале общения перехватить инициативу, чтобы направить разговор в нужное разведчику русло. Это помогает ему контролировать ситуацию и адаптировать беседу под свои цели. Для поддержания контроля также необходимо использовать тактику задавания вопросов. Это не только помогает убедиться, что собеседник понимает тебя, но и демонстрирует заинтересованность в диалоге, дает возможность получать дополнительную информацию. Именно таким образом можно установить доминирование в разговоре и управлять динамикой взаимодействия.

– Понимаешь, Жак, мы занимаемся проблемами маскировки, поэтому нам важно знать не только размеры данного изделия, но и иметь представление о дальнейшем его развитии. Вы же постоянно совершенствуете образцы. Ты меня понимаешь?

– Кажется, да. – Инженер был предельно сосредоточен.

– Тогда расскажи мне вкратце, что это за ракета и куда вы движетесь.

– Мы разрабатываем серию баллистических ракет на твердом топливе. Эта программа условно называется «Драгоценные камни», потому что изделия получают соответствующие названия. Первым был «Агат», следом «Топаз», «Изумруд», и планируется в дальнейшем «Рубин». Сейчас в производство запускается «Агат».

– Уже прошли испытательные пуски?

– Да, летом этого года на полигоне в Хаммагире.

– Так это же в Алжире? Нашу часть должны были туда перебросить, но начались беспорядки на границе, и нами заткнули брешь, – удивился Икар.

– Мне пришлось тогда опять ехать в этот чертов Алжир, где я потерял свою руку, – горько усмехнулся Жак. – Пуски прошли успешно.

– Как вы маскировали перевозку ракет?

– Никак. Просто накинули брезент, и все.

– Вот видишь, как неосторожно. Думаю, здесь нужен каркас с маскировочной сеткой пустынной раскраски. Подскажи мне размеры ракеты, а лучше покажи ее изображение.

Жак принес чертежи. Икар впился глазами, стараясь запомнить как можно больше деталей.

– Значит, ее высота восемь с половиной метров, диаметр девяносто сантиметров, масса три с половиной тонны.

Он проговаривал общие данные, а в памяти фиксировал тактические характеристики. Тяга двигателей, время разгона, отделение первой ступени, дальность полета, его скорость, масса полезной нагрузки и прочее. Разведчик уточнял размеры выступающих крыльев, методы крепления ракеты на грузовике при перевозке, стадии подготовки к пуску.

Через пару часов интенсивной беседы, больше похожей на допрос, собеседники устали и отправились проведать дам и самим выпить кофе для бодрости.

После обеда парижане закончили свой первый визит в центр ракетостроения. Договорились, что «Армейский текстиль» представит свои предложения по маскировке «Агата», и к этому времени уже будет конкретика по следующему прототипу «Топаз», который находился пока в стадии разработки.

К вечеру машина въехала в Орлеан. Они остановились в небольшой уютной гостинице. Документов на заселение у них не спросили, и Ивон зарегистрировал их на вымышленную фамилию как семейную пару. Молодых людей поселили в номер с большой двуспальной кроватью, что их неимоверно обрадовало.

Завтрак они пропустили, так как не смогли проснуться после бурной ночи. Пообедали и, довольные, отправились в Париж. Обратная дорога показалась им гораздо короче, чем днем ранее. Может быть, потому, что теперь они весело и беззаботно болтали весь путь. Они даже не заметили, как сгустились тучи и пошел дождь. Им было не до него. Они были молоды и счастливы.

К вечеру Ивон добрался до дома. На пороге квартиры его встретила жена. Это было необычно, Аннет никогда ранее не бросалась ему на шею при его возвращении домой. Ей вообще не было свойственно проявлять, а тем более демонстрировать проявление бурных чувств. То, что это была демонстрация, стало понятно из ее вопроса.

– Почему от тебя пахнет женскими духами?

– Дорогая, я же ездил вместе с Луизой. Если бы я ездил с ее братом, от меня бы несло запахом сигарет, – тут же парировал Ивон.

– Скорее, коньяка, – не преминула заметить Аннет. – Я так по тебе соскучилась! Ты голоден?

– Нет, только устал. – Такую заботу о себе, сопровождаемую ласками и поцелуями, он ощутил впервые, что порождало подозрения.

– Тогда быстро в душ, и я жду тебя в постели.

Никогда ранее Аннет не проявляла первой стремления к близости. Она принимала интимные отношения как приятную составляющую супружеских обязанностей и благосклонно соглашалась с потребностями супруга, не более того. И вдруг такой порыв. Ивон пребывал в недоумении. Когда он пришел в спальню, там горел не ночник, а полноценное освещение. Он потянулся к выключателю, но жена его остановила, что совсем сбило его с толку. Что произошло с его всегда довольно целомудренной по французским меркам женой? Но дальше анализировать он не смог, вид обнаженного женского тела вызывал сильное желание, и он отдался ему…

Только когда страсть схлынула и вернулась способность спокойно анализировать, Ивон понял, что все это срежиссировано, чтобы осмотреть его тело на предмет обнаружения любовных утех на стороне. К счастью, царапин от страстных когтей и чересчур сильных поцелуев на нем Луиза не оставила, и успокоенная Аннет крепко заснула. Чего нельзя было сказать об Иреке. Оказывается, у его жены довольно сильное чувство ревности. Но не меньшее чувство обнаружилось и у Луизы, так что, судя по всему, его ждет непростая жизнь. Каждая женщина теперь будет стараться завладеть одним и тем же мужчиной. «Теперь у меня дома своя контрразведка», – с этими невеселыми мыслями Ирек и заснул…

Отчет о поездке в центр французского ракетостроения получился довольно объемным, Камелии пришлось его разбить на два радиосеанса с Центром. Тут подоспело время очередной встречи с агентом Виктором.

Икар почти час кружил по городу, тщательно проверяясь на предмет наличия слежки, и в определенное время подсел в «ситроен» Джонсона, на мгновение притормозившего возле Люксембургского парка. На заднее сиденье Икар поставил фирменную сумку с надписью Air France темно-синего цвета.

Они влились в поток машин, двигавшихся вдоль набережной Сены, и довольный сержант сразу похвастался:

– Закончилась проверка службы безопасности, и меня допустили до работы с секретными материалами. Во время прошлой смены мне наконец довелось зайти в тайную комнату.

– Поздравляю, Роберт! – не стал скрывать своей радости Ивон. – Опиши, что в этой комнате.

– Она раза в два больше нашей. Слева – большой стол со стульями. На нем дежурный офицер вскрывает сумки перевозчиков, проверяя печати. Потом мы начинаем сортировать пакеты. Я уже тебе говорил, что пакеты из плотной оберточной бумаги. На каждом указаны должность и фамилия получателя и обязательно сургучные или восковые печати.

– Адреса написаны?

– Нет, но на некоторых есть наклейки с указанием места назначения.

– Это самые важные конверты, – сказал Икар. Он не стал уточнять, так как советской разведке удалось узнать, что в пакетах с маркировкой места назначения пересылались самые сверхсекретные материалы, относящиеся к вопросам стратегии НАТО и к планам ядерного нападения на СССР. – Таких много?

– Нет, буквально несколько штук. Были конверты тонкие, были и толстые, как будто там лежит большая книга.

– Что еще в этом сейфе?

– По бокам у стен – по стеллажу и в центре четыре стеллажа. На них мы и размещаем отсортированную корреспонденцию. Больше там ничего нет.

– Офицер все время вместе с вами?

– Да. Первый заходит, последний выходит и запирает замки.

– Итак, – стал вслух рассуждать Ивон. – Один ты остаешься только в смену, выпадающую на выходной. Перед тобой три замка: два электронных, цифровых и один механический, открываемый ключом. Правильно?

– Верно.

– Что касается ключа, вот тебе форма, чтобы снять слепок с него, когда сможет подвернуться случай. – Ивон передал небольшую коробочку с материалом, похожим на глину или пластилин. Ее накануне через тайник получила Камелия. – Надо просто приложить ключ и снять оттиск, ничего сложного. А вот что делать с цифровыми замками, будем думать.

– И долго я буду ждать, когда подвернется такой случай? – поинтересовался Джонсон.

– Правильный вопрос. Мы сами кузнецы своего счастья. Я принес тебе сумку, теперь будешь ходить на службу с ней, пусть сослуживцы привыкают. В сумке бутылка коньяка с сильным снотворным, несколько бутербродов, немного фруктов и четыре белые таблетки, завернутые в салфетку. Ты говорил, что иногда в выходной прилетают курьеры, и тогда, чтобы принять у них багаж, надо вызывать офицера. Правильно?

– Это бывает крайне редко. Сумку действительно имеет право принять только офицер, – согласился агент.

– То есть вас в этом случае будет только двое. Надо уговорить его вместе с тобой выпить из этой бутылки. Минут через десять он уснет, а тебе, чтобы не свалиться, надо принять две таблетки. У тебя будет достаточно времени, чтобы, не торопясь, снять качественный слепок.

– Может, мне всех напоить? – предложил Джонсон. – Всю смену?

– Нет. Одновременный сон у всех вызовет подозрение.

– Ладно, ждем случая, – легко согласился американец.

– Теперь притормози в тихом месте, – сказал Икар.

Он достал из кармана плаща каталог сейфов разных моделей и попросил внимательно посмотреть и показать, какой электронный запор больше похож на тот, что стоит в центре фельдъегерской связи.

На смену осени приходит зима, ее сменяет весна и так далее. Жизнь разведчика-нелегала не похожа на течение времен года, она больше похожа на погоду. Вроде бы все течет закономерно, подтверждая многолетние наблюдения, но внезапно может все пойти кувырком: налетит метель, ударит страшная засуха, включатся многодневные ливни, да мало ли что спрятано в закромах матушки-природы.

Весна и лето отмечались размеренностью. Разгрузки для военных прошли проверку в полевых условиях, получили высокую оценку. Конечно, потребовались некоторые доработки конструкции, но у фирмы «Армейский текстиль» появились в штате грамотные технологи, рекомендации военных учли и заключили большой контракт. Продолжалось сотрудничество с аэропортом Орли. Пользуясь наработками с гражданскими самолетами, Клод смог пробить заказ и для военных самолетов. В этот раз патент был оформлен на Луизу Шенье. Ивон не возражал. Его отношения с ней складывались непросто – то арктический холод, то адский жар. В офисе появился очень удобный большой диван. Он не особо вписывался в деловой интерьер, но пользовался большой популярностью. Дюваль всячески старался сдерживать проявление чувств к Луизе. Он невольно оказался объектом активного внимания двух женщин. Одна стремилась его завоевать, причем не в плане матримониальных отношений – к браку Луиза не стремилась, но ей отчаянно не хватало родственной души рядом. Аннет как будто поставила задачу любыми способами удержать мужа, интуитивно чувствуя конкуренцию. Несмотря на молодость и выносливость, в ходе этой битвы Ирек временами ощущал себя выжатым до последней капли лимоном. От директрисы он спасался работой – контакты с поставкой ткани, фурнитуры, современного оборудования, новые разработки. А от жены прятался за тайную деятельность – встречи с агентурой и поиски новых вербовок…

Агент Виктор продолжал стоять перед закрытой на три замка бронированной дверью хранилища самых важных секретов НАТО. От Клода Шенье удавалось получить некоторые важные документы по вооружению и оснащению французской армии, но не самого высокого уровня. Зато Центр заинтересовался программой создания баллистических ракет и настаивал на укреплении отношений с бывшим легионером, а ныне одним из разработчиков ракетной программы Жаком Прево. Ивон уже несколько раз бывал в Сен-Медар-ан-Жалле, был приглашен на ужин, познакомился с женой Жака. Жак пару раз заезжал по делам в Париж, где они встречались. Ивон познакомил его с Аннет. Однако все это пока не дало разведчику ключ, благодаря которому можно было провести вербовку. Надежды были на зиму. Обе семьи договорились провести неделю отпуска на горнолыжном курорте в Альпах.

Наконец на очередной встрече с Джонсоном, подсаживаясь в его «ситроен», Икар заметил, как буквально сияет американский сержант. Это было нетрудно, так как в последнее время из-за обострения психического состояния жены Джонсон бывал в основном довольно хмур и раздражен.

Агент с нескрываемой гордостью протянул коробочку. В ней были четкие оттиски довольно замысловатого ключа.

– Неужели получилось? – обрадовался Икар. – Коньяк сработал?

– Нет, желудок подвел, – засмеялся янки.

– Чего? Какой желудок?

– Как мы и планировали, в субботу прибыл вне расписания борт из Греции. Мы его ждали накануне, но из-за непогоды вылет задержался на сутки. Я запустил курьера и, как положено по инструкции, вызвал по телефону офицера, чтобы он принял по акту сумку с почтой. Тот, крайне недовольный, приехал, но было видно, что беднягу мучает живот, и он первым делом заскочил в туалет и только после этого принял отправление. Мы отпустили гонца и направились в сейф. Я хотел подсмотреть, какую комбинацию он набирает, но тот как рявкнет на меня: «Сержант Джонсон, что вы торчите у меня за спиной, что вы подсматриваете. Два шага назад!» Я отскочил, говорю: «Виноват, господин капитан. Хотел помочь вам открыть этот железный засов». Зашли мы с ним внутрь, он распаковал сумку, стали фасовать конверты. Вдруг слышу, у него в животе как забурлит, он побледнел, на лбу выступила испарина. Бедняга все бросил и закричал: «На выход! Мне надо срочно в туалет». Я ему отвечаю: «Так идите, мы здесь одни». – «Нет, – кричит, – это нарушение режима секретности! Никто не должен оставаться здесь в одиночку». Я тяну время, медленно выхожу, а его уже приперло. Дверь захлопнул, еле попал ключом в скважину, но сил хватило только на один оборот, и бегом в туалет. Пока он там мучился, я спокойно достал коробочку с замазкой, сделал оттиски и вставил ключ обратно.

– Молодец, Роберт! – не сдержал радости разведчик. – Не зря мой сержант на войне говорил: «Господь помогает атакующим батальонам».

– В Алжире? – уточнил американец.

– В нем, проклятом. Меня там и ранили. Капитан ничего не заметил? – на всякий случай уточнил Икар.

– Нет. Ты же понимаешь, ему было не до этого.

Мужчины понятливо рассмеялись.

– Ивон, ты можешь мне дать еще бутылку такого коньяка? – пряча глаза, спросил сержант.

– Зачем? Ты же не пил с капитаном.

– Я даю выпить жене, когда она начинает буйствовать. Рюмку хлопнет и через пять минут спит.

– Ну ты даешь, Джонсон! – только и смог от удивления вымолвить ошарашенный разведчик.

– Понимаешь, – мрачно продолжил сержант. – Когда у нее начинается приступ, она во все горло орет, что я проклятый русский шпион.

«Вот это поворот!» – только и смог подумать Икар.

– Значит, и в госпиталь ее теперь нельзя отправлять, – стал он рассуждать. – Она и там будет то же самое кричать. Врачи могут сообщить в контрразведку. Ничего не накопают, но из центра связи могут убрать на всякий случай.

– Так и я о том.

Некоторое время они ехали молча.

– Джонсон, врачи прописали твоей жене успокоительное?

– Конечно.

– Дай мне рецепт и выписку из истории болезни Ядвиги, я посоветуюсь со специалистами. Проблему надо решать. Боюсь, одним коньяком мы не обойдемся.

Через некоторое время Центр через тайник передал копию ключа и лекарства для Ядвиги с подробным описанием для приема. Особенно Джонсона порадовала очередная премия в тысячу долларов за добывание ключа от сейфа.

Но на этом фортуна не отвернулась от советской разведки. На одной из регулярных встреч агент Виктор передал куратору листок бумаги, аккуратно завернутый в носовой платок. Бумага явно побывала в чашке с кофе и ее тщательно просушили. Листок был испещрен математическими расчетами, кое-где цифры довольно сильно расплылись.

– Это что, Роберт? Неужели то, о чем я думаю? – затаив дыхание, спросил Икар.

– Почти. Из месячного отпуска вернулся капитан Браун. Прилетел очередной конвой с почтой, он принял сумки и пошел открывать сейф, но на одном цифровом замке сменился код доступа. Они регулярно меняются, а он забыл у предыдущего дежурного это уточнить. Браун по телефону связался со сменщиком и попросил того приехать, но у офицера были свои планы, ломать которые по чужой вине он не собирался.

– Так Браун мог до него доехать и выяснить новый код, – заметил разведчик.

– Мог, но на это надо время, а у фельдъегеря стыковой рейс через час. Он должен получить почту от нас для перевозки.

– А она в сейфе за дверью. Понял, – кивнул Икар.

– Капитан просил сменщика продиктовать новый код по телефону, но тот отказался, так как в соответствии с инструкцией это категорически запрещено. Они долго препирались.

– И ваш Браун попал под взыскание…

– Не тут-то было. Тогда он попросил зашифровать новый код: к цифрам предыдущего кода прибавить или отнять цифры, тогда это не будет формально раскрытием секрета. Вот тот и стал диктовать: «К первой цифре прибавить три, от второй отнять два» и так далее. Чтобы не запутаться, Браун все записал на листочек.

– Так он же должен был его сжечь или как минимум порвать, – заметил Икар.

– Должен, но не успел. Я по неосторожности пролил на него свой кофе. Капитан у нас человек брезгливый, устроил мне нагоняй и велел все убрать, чтобы было чисто. Я выбросил листок в мусор, где он и лежал до конца смены.

– Капитан точно не заметил, как ты забрал листок?

– Нет, он уехал первым, а я остался сделать приборку.

Ивон бережно положил ценный листок в бумажник…

Технические специалисты в резидентуре быстро восстановили шифр, во время очередного одиночного дежурства Джонсон попробовал его ввести и услышал долгожданный щелчок открывшегося замка. Два из трех запоров стали доступны. Оставался всего один шаг до главных секретов НАТО.

Москва тоже не сидела сложа руки. По мере того как увеличивались шансы на успех, руководство КГБ уделяло операции «Карфаген» все больше внимания. Подготовку к проникновению курировал лично начальник разведки. В Москве были созданы две технические группы. Специалисты одной разработали и создали специальный портативный рентгеновский аппарат, который просвечивал металл, и благодаря этому можно было узнать шифр замка. Работа с рентгеновским излучением очень вредно сказывалась на здоровье, и специалистов этой группы за глаза называли «железнозубые». Вторая группа техников специализировалась на вскрытии и запечатывании корреспонденции любой сложности защиты, не оставляя следов. По первому сигналу они готовы были вылететь во Францию со всем необходимым оборудованием.

В Париже Лазарев для этой операции также выделил сотрудника резидентуры, работавшего под официальным прикрытием представителя ООН. Икар был освобожден от всех других дел и занимался только «Карфагеном». На встрече с нелегалом резидент ему представил офицера:

– Икар, знакомься. Это Феликс Иванов. Его задача будет заключаться в том, чтобы оперативно доставить материалы из бункера связи в нашу резидентуру. Ты ведь не можешь там появиться, французская контрразведка постоянно фиксирует всех, кто входит в посольство, и даже тех, кто идет мимо.

– А прохожих-то зачем?

– Вдруг письмо подкинут за ограду или знак какой подадут.

– Понятно. А моя задача – обеспечивать прикрытие и безопасность передачи? – догадался нелегал.

– Правильно мыслишь. У Феликса уже есть предложения по плану передачи, обсудите, потренируйтесь на местности и доведите его до агента Виктора. Коллега хорошо изучил досье на Джонсона. Думаю, проблем быть не должно. Знакомьтесь, общайтесь, а мне пора. Напоминаю: об операции «Карфаген» в резидентуре знаем только мы трое. Главное – безопасность агента. Если возникнут сомнения или какие-то заминки, лучше перенести операцию и не спешить. На кону очень большие ставки, надеюсь, вы это хорошо понимаете.

Молодые люди остались вдвоем. Легальный сотрудник резидентуры и нелегальный разведчик. Одного защищал дипломатический паспорт в случае провала, другой мог без следа сгинуть в подвалах французской контрразведки. В профессиональных кругах была хорошо известна отличительная черта DST: широкое применение жесткого физического насилия. Эти навыки оттачивались на повстанцах в Алжире и других колониях Французской Республики.

– У тебя имя под стать профессии, – доброжелательно заметил Икар.

– Так я родился двадцатого декабря, как раз на День чекиста, вот отец на радостях и назвал меня в честь Дзержинского.

– Получается, он тебе не имя дал, а судьбу предсказал.

Они закурили из одной пачки. Ивон перешел на английский язык для проверки – ведь Иванову придется плотно общаться с Джонсоном, а тот владел только родным американским.

– Что тебе известно про агента Виктора?

Иванов сжато изложил то, что было в личном деле.

– Как думаешь строить с ним отношения?

– Он особо ценный агент, мне приказано беречь его как хрустальную вазу.

– Ты особо не переусердствуй. Он простой служака, образование примитивное. С юношества в армии, но выше сержанта не поднялся, жену выбрал из австрийских проституток, когда там служил. Хотя, конечно, поездил по свету. Английский у тебя, Феликс, конечно, классический, не совсем разговорный американский, поэтому старайся чаще его переспрашивать, как он тебя понял.

– Учту, шеф. Когда ты нас познакомишь?

– Нужен повод. Вот как придет из Москвы аппарат для просвечивания замков, так и начнешь с ним общаться.

– Понял.

Наконец из Центра пришло сообщение, что в ближайшее время в Париж будет отправлена необходимая аппаратура. Операция «Карфаген» выходила на свой пик. Пришло время отрабатывать технологию передачи материалов из комнаты-сейфа. На очередной встрече с агентом Икар попросил его прокатиться по маршруту, чтобы согласовать контрольные точки. По ходу движения к ним в машину подсел молодой человек в пижонском голубом костюме.

– Познакомься, Роберт, это Феликс. Все материалы ты будешь передавать только ему.

– Ты уезжаешь, Ивон? – забеспокоился Джонсон.

– Нет, дружище. Я всегда буду рядом, буду обеспечивать вашу безопасность.

Они поехали по трассе на Орли, на повороте на служебную дорогу в сторону администрации аэропорта свернули и через несколько метров остановились.

– Ты же по этой дороге ездишь на службу? – уточнил Ивон.

– Да, после поворота по прямой километров восемь, и будет бункер, – подтвердил Джонсон. – Там у нас небольшая стоянка.

– Мы знаем. Вот здесь тебя будет ждать Феликс. В двадцать три ноль-ноль ты вскрываешь замки, складываешь в сумку пакеты, запираешь бункер и на своей машине подъезжаешь сюда. Здесь в двадцать три пятнадцать отдаешь сумку и возвращаешься в бункер. Это значит, что отсутствовать ты будешь не более десяти-пятнадцати минут. Ровно в ноль три пятнадцать ты снова подъезжаешь сюда и забираешь назад сумку с пакетами. Возвращаешься, раскладываешь почту, как было, и спишь дальше. За три часа Феликс успевает сгонять в Париж, специалисты разберутся с почтой, скопируют, восстановят целостность, и Феликс вернется. Все понятно, Роберт?

– Понятно. Он точно успеет?

– Джонсон, надеюсь, ты уже убедился, что твоя безопасность для нас важнее всего. Мы будем готовы пожертвовать информацией и не будем вскрывать часть пакетов, если возникнут задержки по какой-нибудь причине. Но меньше чем за три часа нам не успеть вернуть пакетам первоначальный вид. Ты мне веришь?

– Да, – буркнул сержант.

Было непонятно, согласился он искренне или нет. Для подкрепления веры всегда требуются весомые доказательства. Но если их нет, то применяют методы стимулирования. Вполне подходящая замена.

– Роберт, твой риск будет оплачен дополнительно, – заявил Икар. – Я обещаю выбить для тебя максимальное поощрение.

Американец заметно повеселел. Машина медленно поехала обратно в сторону Парижа. Через несколько километров на окраине деревушки Рюнжи Ивон притормозил машину и уточнил:

– Здесь, Феликс?

– Да. Роберт, идемте со мной.

Феликс вылез из машины и повел агента в сторону заброшенного кладбища. Возле приметного дерева он подобрал с земли большой камень и, к удивлению наблюдавшего за ним Джонсона, отвинтил одну половину от другой – камень был полым внутри.

– В случае необходимости, если почувствуете, что вам угрожает опасность, вы найдете здесь канадский паспорт с вашей фотографией, деньги и инструкции, – сказал Феликс. – Добирайтесь до Брюсселя. Ежедневно в одиннадцать часов утра с экземпляром лондонской «Таймс» в левой руке приходите к памятнику графам Эгмонту и Горну перед дворцом Эгмонт в центральном районе Саблон. Это одна из достопримечательностей Брюсселя и довольно тихое место. Наш сотрудник подойдет к вам с американским серебряным долларом 1921 года и спросит, не вы ли его обронили. Там получите от него дальнейшие инструкции.

– Почему вы выбрали для тайника такое странное место? – спросил Джонсон, тревожно оглядываясь на заброшенные могилы.

– Вы что, предпочитаете Триумфальную арку? – усмехнулся Феликс. – Вряд ли кто-нибудь помешает нам здесь. Это самое лучшее и близкое место, какое мы смогли найти.

Не задерживаясь в таком не очень приятном месте, они вернулись в машину.

– Теперь слушайте меня очень внимательно, если вам что-нибудь будет непонятно, пожалуйста, скажите сразу, – вежливо, но настойчиво начал Феликс. – Скоро из Москвы прибудет специальное приспособление. Оно выглядит так. – Он развернул на коленях чертеж необычного устройства. Справа была изображена плоская, круглая металлическая пластинка диаметром приблизительно двенадцать сантиметров. Слева – толстый металлический конус около тридцати сантиметров длиной. На другом листе рисунок, как эта металлическая пластинка была помещена позади секретного замка. Третий рисунок изображал конус, прикрепленный к замку напротив пластинки.

– Это портативный рентгеновский аппарат, – объяснил Феликс. – С его помощью можно сделать снимок внутреннего механизма замка. Наши специалисты надеются, что с помощью рентгеновского снимка они смогут высчитать комбинацию.

Американец внимательно рассматривал рисунки, для удобства водя по ним пальцем, и вполголоса рассуждал: «Это сюда, а это, значит, вот в это место». Советские разведчики не торопили сержанта и дождались, когда он утвердительно кивнул: «Понятно».

– Как видите, Роберт, то, что вам предстоит сделать, довольно просто. Однако тут есть одна опасность. Аппарат с приложенными обеими частями становится немного опасным из-за рентгеновского излучения. Поэтому, как только вы поместите конус и пластину на замке, сразу отходите в самый дальний угол комнаты и ждите тридцать минут, пока прибор не отключится. Все понятно?

– Значит, я должен эту штуку прикрепить на замок, спрятаться в углу и потом через тридцать минут снять ее, – проговорил агент.

– Правильно, снять и принести мне, – закончил инструктаж Феликс.

– Что за это я получу? – решил подвести свой итог Джонсон.

– Толстую пачку денег, – наконец включился в разговор Икар. – Поехали отсюда. Вид кладбища портит и мне настроение.

– Поправить его теперь может только хорошая выпивка, – захохотал во весь голос Роберт.

Феликс слегка поморщился, он еще не привык к тому, что американцы не умеют смеяться тихо. В МГИМО студентам об этом не рассказывали.

Через неделю, в субботу, когда Джонсон ехал на очередное дежурство, как и договаривались, на повороте его «ситроен» буквально на мгновение притормозил возле знакомого «пежо», и Феликс успел передать ему два свертка.

В центре фельдъегерской связи в три часа утра в воскресенье Джонсон поместил пластинку в конус над замком. Все получилось удивительно легко, так как детали были отлично подогнаны. Он быстро разобрал прибор и упаковал так же в два свертка. По дороге домой, возле уже знакомого кладбища, Джонсон вернул свертки Феликсу и только после этого облегченно выдохнул. Все прошло удачно.

Через две недели во время кратковременной остановки на набережной Сены в машину к Джонсону быстро подсел Икар. Прежде всего он поинтересовался здоровьем жены.

– Ядвиге получше, ваши лекарства ей явно помогли. Приступы бывают, но не такие острые и не так часто.

– Что на службе?

– Курьеры из Штатов стали приезжать чаще и объем корреспонденции увеличился, так что улов может быть очень хороший. Что у вас с шифром, удалось считать?

– Да, – гордо заявил Икар и протянул агенту бумажку с цифрами. – В ближайшую субботу проведем репетицию. Ровно в одиннадцать часов вечера ты откроешь все три замка, зайдешь в сейф и пошевелишь некоторые пакеты. Ничего брать не надо. Сразу все закроешь и ждешь. Если заметишь, что сработала тайная сигнализация, быстро выбегай из бункера, мы будем ждать тебя снаружи и увезем в безопасное место. Если все пройдет без проблем, ровно в полночь мы уедем. Понятно, Роберт?

Сержант согласно кивнул и с удивлением покосился на Ивона, когда тот достал из кармана пальто плюшевого медвежонка.

– Положишь эту игрушку под заднее стекло автомобиля. Если заметишь хоть малейшую опасность, уберешь медведя. Для нас это станет сигналом.

– Что тогда будет с моей женой?

– Не волнуйся. Ее какое-то время, конечно, подержат в службе безопасности, но потом отпустят. Мы найдем возможность переправить ее к тебе.

– Хорошо. Когда будем грабить сейф?

– Если все пройдет нормально, получается, через две недели.

Репетиция прошла успешно. Наступил день реализации операции «Карфаген». В ту минуту, когда закончилась суббота и началось воскресенье, Джонсон без труда открыл все три замка и зашел в комнату-сейф. Он был абсолютно спокоен. Так устроена наша психика. До последней минуты сержант нервно потирал вспотевшие руки, его колотила нервная дрожь, но в решающий момент организм собрался, максимально сконцентрировался, голова прояснилась, и агент действовал четко, как автомат. На стеллажах лежали разные кучки с конвертами, внешне одинаковые, как яйца в лотке. За время службы Роберт смог разобраться в маркировках. Феликс на инструктаже просил не гнаться за количеством, взять четыре, максимум пять кучек. Для каждой кучки ему дали свой пронумерованный пакет. Надо было выбрать те конверты, на которых стояла отметка с пунктом отправления – так помечают самые секретные материалы. Роберт запомнил индексы на полках, с которых он брал почту. Все пять пакетов с конвертами аккуратно уложил в синюю сумку Air France, чтобы не перепутались, вышел из помещения, снова закрыл замки и посмотрел на часы. Вся операция заняла менее пяти минут.

Джонсон покинул бункер, огляделся. Стояла глубокая ночь, невдалеке раздавался гул самолетов, машин, других механизмов – крупнейший аэропорт страны жил круглосуточной напряженной жизнью. Он закрыл входную бронированную дверь и быстро пошел к своему «ситроену». На повороте его с нетерпением ждал автомобиль Феликса. Молодой человек, не сказав от волнения ни слова, буквально вырвал сумку из рук Джонсона, запрыгнул в машину, и скоро топовые красные огоньки задорно мигнули вдалеке. Метрах в ста стоял «пежо» Дюваля, контролировавшего передачу, но Роберт не стал к нему подходить, развернулся и поехал назад. Для него наступали самые тяжкие часы. Три долгих томительных часа надо было ждать, когда Феликс вернет конверты. Забрать их было не так сложно, сложно всегда ждать, когда на кону стоит твоя жизнь…

На третьем этаже посольства СССР на улице Гренель напряженно ждали лучшие советские специалисты по вскрытию корреспонденции. В целях конспирации они прибыли парами через Алжир. В их задачу входило вскрыть запечатанные конверты, сфотографировать их содержимое и запечатать их опять так, чтобы нельзя было ничего заподозрить. Они умели это делать лучше всех.

В ноль три пятнадцать Феликс вернул сумку с конвертами Джонсону, и тот помчался уже в который раз в бункер. Когда он выкладывал конверты из пакетов, то с удовлетворением отметил, что никаких следов повреждений ни на одном нет, они даже не помялись. Только после того как щелкнули запоры цифровых замков, он почувствовал, как намокла от пота его спина.

Во время всей операции по изъятию и фотографированию материалов резидент находился в своем кабинете. В конце он проводил возбужденного Феликса до дверей и поднялся к специалистам. Они сворачивали свою аппаратуру.

– Ну как? – спросил Лазарев у старшего.

– Много материала, но мы все успели, – невозмутимо ответил специалист.

– Что там было-то?

– А мы откуда знаем? Не до рассматривания было. Сейчас фотопленки проявим, и посмотрите, нам не рекомендовано знакомиться с документами, с которыми мы работаем, это ваш удел, шпионский.

Когда резидент стал смотреть негативы, то с первых же кадров у него захватило дух. За многие годы службы в разведке через его руки прошло много секретных документов, в том числе сверхсекретных, но такого качества и количества тайн самого высокого уровня ему еще не попадало. Анатолий Иванович сам тщательно запаковал пленки в коробку, поставил личную печать и невольно глянул в сторону комнаты, где только что трудились специалисты КГБ по вскрытию корреспонденции любой сложности. Для таких ухарей расколоть его предосторожности не составит большого труда. Руководитель парижской резидентуры стал составлять шифровку для Центра об успешном проведении главного этапа операции «Карфаген». Теперь уже курьер фельдъегерской службы Советского Союза готовился утренним рейсом «Аэрофлота» отправиться из Парижа в Москву, пристегнув стальным браслетом портфель с дипломатической почтой.

Полученные из Франции пленки быстро распечатали, и Сахаровский в нетерпении отписал начальнику информационной службы, в чье ведение входило организовывать переводы документов, учитывая большой объем материалов, сделать перечень документов. Причем сделать поручалось лично, не передоверяя сотрудникам. Взглянув на первый же лист описи материалов, повидавший виды разведчик был изумлен. В списке фигурировал даже мобилизационный план американского главного командования на случай подготовки и начала военных действий Запада против стран Варшавского договора. Трудно даже представить документ более важный и секретный, чем мобилизационный план врага.

– Товарищ майор, отставить все дела и заняться переводом этого документа! – Сахаровский пальцем постучал по первому номеру в списке.

– Почему-то я так и думал, – позволил себе улыбнуться руководитель информационного отдела. – Объем большой, Александр Михайлович, разрешите привлечь к работе еще двух человек. Люди проверенные, ручаюсь.

– Хорошо, но не более. Еще раз проинструктируйте их по поводу соблюдения тайны и сразу материалы ко мне на стол.

Ближе к вечеру Сахаровский был с отчетом на приеме у председателя КГБ. Увидев, какую стопку бумаги принес начальник разведки, Шелепин удивленно поднял бровь. Чтобы внимательно ознакомиться с таким объемом документов, требуется много времени и хорошие аналитические навыки.

– Послезавтра я докладываю членам политбюро. Как вы считаете, на что надо сделать особый акцент вот из этого всего. – Хозяин кабинета кивнул на пухлую папку.

– Конечно, мобилизационный план, Александр Николаевич. В нем прописано распределение задач и целей атомных ударов силами НАТО по базам, промышленным центрам и крупным городам Советского Союза и наших союзников по Варшавскому договору. Перечислены средства и подразделения американских ядерных сил в Европе, военные корабли и подводные лодки флота США, цели и объекты ядерных ударов, отведенные союзникам по НАТО. Определены направления главных ударов.

– То есть там изложено, как будет развиваться война, если американцы на нее решатся?

– Именно. Также руководителей Советского государства, думаю, заинтересуют результаты только что проведенных крупных учений сил НАТО у наших границ.

– Что же в этом интересного?

– Учения предназначены для выявления слабых мест в действиях вооруженных сил. Теперь мы их знаем, – терпеливо пояснял генерал.

– Знать сильные и слабые стороны врага – это действительно важно, – подтвердил Шелепин. – Что еще важного нам дал «Карфаген»?

– Материалы по шифросистемам, применяемым в армии США и НАТО.

– Вот это хорошо, – еще более воодушевился председатель КГБ. – Есть чем утереть нос министру обороны и его подчиненным из военной разведки. По-моему, надо наградить наших товарищей, принимавших участие в операции «Карфаген».

– Товарищ Шелепин, по сути, мы только начали получать информацию, я считаю, что награждать надо уже по завершении. Придет окончательная победа, ясен будет вклад каждого, вот тогда и поощрим всех по заслугам. Это что касается наших сотрудников, а агента надо простимулировать, конечно, сразу.

– Соглашусь с вашим мнением, товарищ генерал. Реализуйте, – сказал председатель КГБ и положил руку на папку с совершенно секретными материалами.

Наступило время очередной встречи Икара с агентом. Куратор быстро подсел в «ситроен» Джонсона, и они, как обычно, отправились вдоль набережной Сены. Советский разведчик торжественным тоном произнес:

– Мне поручено от имени Совета Министров СССР поздравить вас с тем большим вкладом, который вы внесли в дело мира. Мне сказали, что часть материала, который мы послали, была настолько интересной, что ее читал сам товарищ Хрущев. В благодарность вам присвоили чин майора Советской армии. Мне также разрешено вручить вам премию в размере двух тысяч американских долларов.

Присвоение звания майора носило исключительно стимулирующий характер, призванное удовлетворить самолюбие ценного агента. Однако лицо Джонсона оставалось напряженным, и это встревожило Икара.

– Что-то случилось, Роберт?

– Мы сегодня передавали почту, и мой напарник заметил, что конверты лежат не в том порядке, как он их положил накануне. Зоркий глаз, черт бы его подрал! Я разложил конверты по местам, где они лежали, но не могу же я помнить, в какой именно последовательности, – раздраженно ответил американец.

– Это слышал офицер?

– Да в том-то и дело.

– Какова была его реакция?

– Мне пришлось признаться, – заявил агент.

Ивон почувствовал, как капли холодного пота выступили на спине, но он сдержал возникшую было панику и холодным тоном переспросил:

– Что ты сделал?

– Сказал, что это я случайно задел кучку конвертов и они рассыпались по стеллажу, вот я и сгреб их все подряд.

Ивон закашлялся от волнения и уточнил:

– Поверили?

– Вроде бы.

– Значит так, Джонсон. На всякий случай встречи пока прерываем, надо оценить ситуацию. Мы проверим еще по своим каналам, понаблюдаем.

– Надолго? – уточнил Джонсон.

– Минимум на две недели. Теперь в условные дни будешь смотреть: если я не появился на точке встречи, значит, пока рано. Когда мы убедимся, что тебе ничего не угрожает, я выйду на встречу. Если ситуация покажется нам опасной, то на дороге из бункера на месте встречи будет запаркован автомобиль Феликса и рядом с багажником будет стоять красная канистра. Тогда ты мчишься к кладбищу и там пересаживаешься в мою машину.

– Так за мной наверняка будет «хвост», – засомневался американец.

– Мы сделаем так, что его не будет, – твердо заявил Ивон.

– А что с Ядвигой?

– Вывезем и ее, не сомневайся. Но это вариант на крайний случай. Будем надеяться, что все обойдется. Пока ведешь себя как обычно.

После того как они расстались, обеспокоенный Ирек вызвал на экстренную встречу Феликса и рассказал ему о сложившейся ситуации с агентом. Иванов незамедлительно отправился с этим сообщением к резиденту для принятия соответствующих мер, а Ирек возвратился в офис. Ему надо было как следует обдумать сложившуюся ситуацию с Джонсоном. В конторе никого не было, но через час туда заявился Клод. В глаза сразу бросился его хмурый вид.

– У нас проблемы, – с порога заявил он.

«И ты туда же», – мысленно вздохнул Икар.

– У нас сменился начальник, с этим человеком у меня отвратительные отношения. Он точно не захочет работать с «Армейским текстилем». Боюсь, он приставит ко мне майора.

– Так ты же сам хотел?

– И тогда меня задвинут из штаба в войска. Ладно если в глубинку, так ведь могут и в Алжир послать.

– Выйдешь в отставку, будешь у нас на предприятии третьим директором. Связей у тебя много, как обойти нового начальника, решим. Тылы у нас крепкие, директор грамотный. Правда, что-то ее сегодня нет. Не знаю, по какой причине.

– Вот с этим у нас, по-моему, назревает еще одна проблема, – мрачно заявил капитан, пристально глядя в глаза Ивону. – Луиза беременна, и мне как брату очень хочется знать от кого. Ты не знаешь?

Трудно сказать, какой из сегодняшних ударов был ошеломительнее. Иреку вспомнилось любимое умозаключение особиста Бабина: «Жизнь состоит из череды черных и белых полос, а у зебры чем ближе к заду, тем толще становятся именно черные полосы. Научный факт…»