«Слова, которые шепчут нам вслед, всегда запоминаются лучше, чем имена», – размышляла Меган Фостер в одиночестве на борту «Падшего дома». Ее мысли занимали не отрубленная рука и не выколотый глаз; изменив ход событий в особняке Стилтона, Эмили вернула их на место, и Меган уже и не помнила, как получила увечья. Она думала не о чести или власти: имя – вот что она потеряла. Имя Билли Лерк, преданное забвению в день, когда она предала Дауда. Теперь, когда Эмили снова сидела на троне, а Билли во всем призналась юной императрице, капитан «Падшего дома», похоже, больше не способна была бесконечно прощаться с Даудом – она отправилась на поиски бывшего наставника.

По его следам она добралась до подпольного боксерского клуба на Карнаке, который раньше был банным комплексом. Клуб принадлежал Безглазым. Мастера-ассасина держали в бассейне, заглушив способности. С виду Дауд как будто постарел, но, как только бывшая помощница сняла с него оковы, к ассасину вернулась былая прыть. Он рассказал, что долго размышлял над своим прошлым и решил, что истинным виновником всех преступлений «Китобоев» и ведьм был не кто иной, как Чужой – тот, кто намеренно даровал им свою силу. Дауд вознамерился убить бога, чтобы очистить мир от его влияния, но в этом деле ему нужна была помощь Билли.

У Безглазых больше тайн, чем ты думаешь.

Планы Чужого неисповедимы, понять их нелегко. Зачем он в ту же ночь пришел в каюту к Билли и вновь лишил ее глаза и руки, а после заполнил раны древнейшими могущественными реликвиями Бездны? Силы, которые девушка черпала из каменной руки и красного глаза, отличались от способностей, которыми когда-то делился с ней Дауд. Наставник говорил, что его силы и, наверное, силы других носителей Знака стали постепенно угасать после того, как Далила изменила Бездну ради побега. Если сверхспособности, которые давал Чужой, исчезнут, только Билли сможет его убить.

Время поджимало: чтобы убить бога, нужно было найти Двудольный нож. Выкрав оружие у коллекционера Максимилиана Норкросса, Безглазые спрятали его в хорошо охраняемом хранилище банка Майклс в самом сердце квартала Кирия. Владелица банка, Долорес Майклс, была также одной из их предводителей. Двое других – отчаявшийся оперный певец и городской администратор Карнаки – хранили по одному уникальному ключу, которыми открывался заветный сейф. Билли выкрала ключи и тем же вечером проникла в банк.

Она уклонялась от часовых солдат и других элементов системы безопасности, пока не добралась до офиса главы банка, откуда открыла доступ в хранилище. В тайнике она нашла сообщение на имя Долорес Майклс, где говорилось о краже некой «сребрографии»[99] с информацией о секретном проходе в Бездну. Перед тем как Билли покинула банк, к ней явился Чужой.

– Время бесконечно повторяется. Четыре тысячи лет назад этот нож отрезал мое имя, забытое навсегда. Ты знаешь, что такое потерять свое имя и жить под другим. То, что у нас отнято, меняет нас.

– Я видела людей, которых извратила твоя ядовитая магия. Ты знаешь, чего я хочу. Я приду за тобой.

– Я знаю больше, чем другие. Я знаю, что вокруг тебя время утекает само в себя. Ты почувствовала это и теперь ищешь места, где мир повредила Бездна. Я знаю, что Дауд умер на корабле, где ты его оставила, и что ты возьмешь этот нож, чтобы сразиться со мной в черном сердце мира.

Вернувшись на «Падший дом», Билли узнала, что Чужой не солгал. Отныне миссия Дауда лежала только на ее плечах. Перед тем как отправиться в Королевскую кунсткамеру, она проводила в последний путь человека, когда-то подобравшего ее с улиц: положила тело на палубу корабля и подожгла судно. Окончательное прощание с Даудом состоялось в пламени.

Когда Брианне Эшворт пришел конец, кунсткамеру захватили смотрители. Они мучили оставшихся Бригморских ведьм и уничтожали все следы их еретических обрядов. Билли украла у них сребрографию и увидела, что на ней изображен пик Шиндейри, самая высокая гора Серконоса. Там в глубинах рудника находилось Око Мертвого бога, существа, которое жило в Бездне до Чужого. Внушительных размеров реликвия стала местом паломничества верующих, пытающихся снискать расположение божества, а для посвященных в тайну Безглазых – входом в Бездну. Пройдя через него, Билли столкнулась с чудовищами, о существовании которых и не подозревала. Именно они, провидцы, когда-то создали Чужого и на протяжении уже четырех тысяч лет бродили по Бездне, пытаясь разгадать ее секреты. За столетия в чужом измерении они постепенно окаменели и превратились в особо опасных стражей ее тайн.

Мальхиоди – бывший ученый, обернувшийся последователем Безглазых, – однажды дерзнул посягнуть на величайший запрет культа и приблизился к Ритуальной твердыне. Из его дневника Билли узнала, что метка Чужого – это имя мальчика, которого провидцы принесли в жертву, чтобы породить бога. Оно написано на языке, на котором могут читать только мертвые. Когда Билли подошла к телу Чужого, окаменевшему в самом сердце Бездны, рядом внезапно появился призрак Дауда, чтобы лично увидеть последние минуты жизни черноглазого бога. Но Билли отказалась его убивать: для нее Чужой – всего лишь очередная жертва, тысячелетний пленник навязанной судьбы. Согласно записям Мальхиоди, если прошептать прежнее имя Чужого ему на ухо, можно вернуть тому человечность, убив все божественное в нем. Однако Дауд отказался поступать снисходительно: он слишком много страдал из-за Чужого.

Они были нужны друг другу для достижения цели: воспользоваться Двудольным ножом могла только Билли, а прочитать метку мог только Дауд. Билли напомнила бывшему наставнику о милосердии, которое он проявил к ней когда-то, о чувстве вины, что терзало его после убийства Джессамины, о том, как он ценил жизнь и как она уважала его за это. В итоге Дауд решил довериться ей. Освободив Чужого от оков, он также освободил себя от мук, что мешали ему обрести покой, и исчез. Впервые за четыре тысячи лет Чужой вырвался из бесконечного сна, и его глаза наконец открылись по-настоящему.

Я не могу исправить то, что с тобой сделали. И то, что сделали со мной. Но теперь у тебя есть шанс начать сначала. Стать лучше. […] Я все еще сомневаюсь, но кое в чем я уверена. Чужого больше нет, и теперь мир изменится. Как именно – никто не знает. Но Бездна не исчезла, она за гранью видимого…