Себастьен Миттон вернулся к роли арт-директора Dishonored 2, и вместе с ним к проекту присоединились два иллюстратора. Сергей Колесов (художник Silent Hill: Downpour) написал несколько портретов персонажей и новые полотна антагониста, Далилы. Петр Яблонски (работал над Destiny, Magic: The Gathering) создал ряд фантастических пейзажей, украшающих внутриигровые интерьеры, включая внушительное «Чудовище древнего моря», и он же отвечал за освещение и окружение. Виктор Антонов, ныне креативный консультант Bethesda, на этот раз остался в стороне[54].

Миттон захотел отправить игроков Dishonored 2 в путешествие по новому региону Империи. После небольшого вступления в Дануолле действие игры разворачивается в Карнаке, столице Серконоса, самого южного острова государства. Серконос по всем признакам напоминает остров Черепа из «Кинг-Конга»: зелен, опасен, кишит монстрами[55] – здесь игрок никогда не будет чувствовать себя в безопасности.

От лондонской атмосферы Дануолла Карнаку резко отличают средиземноморские пейзажи, вдохновленные, в частности, видами Барселоны: Себастьен Миттон ездил туда, чтобы понять особенности местной архитектуры, рельефа и образа жизни. Топонимика подчеркивает связь с Южной Европой: Серконос назван в честь греческого острова Миконос, а Карнака – в честь города Ларнака на Кипре. Кварталы тоже носят названия в португальском и итальянском стиле: Кампо Сета, Батиста, Авента… Стоит отметить, что средиземноморский характер Серконоса стал частью лора еще с первой Dishonored. Сам Корво Аттано родился в Карнаке.

На образ Серконоса повлияли и другие источники. Чтобы представить, как колонисты Империи поселились на Серконосе и приспособились к его тропическому климату, художники обратились к эпохе колонизации, отголоски которой все еще встречаются во внешнем облике Гаваны и бывших британских колоний в Индии и Южной Африке. Они также использовали в создании мира буквально все, что видели вокруг: например, узкие лионские трабули[56] и главный офис Arkane в здании бывшего сахарного склада на берегу реки Соны. Освещение в Карнаке подражает огням Лос-Анджелеса, куда Себастьен Миттон ездил по совету Виктора Антонова: тот изучал там промышленный дизайн.

В течение года команда шаг за шагом выстраивала город и его предысторию, прорабатывая расположение жилых домов, предприятий, особенности культуры. Во имя достоверности прорабатывался каждый элемент. Раз на Серконосе есть серебряные рудники, то игроку обязательно должны попадаться серебряные украшения. Поскольку Карнака расположена на краю джунглей, обработка древесины экзотических пород играет ключевую роль в архитектуре, столярном деле и других ремеслах. Каменных зданий немного – развитию города мешают рельеф и угроза затопления: на стенах отпечатались следы наводнений, а назначение самих зданий постоянно меняется (так, например, Аддермир из солярия превратился в исследовательский центр). Над серконским народом тоже поработали тщательно: жителей в разы больше, чем в первой Dishonored, а игрока окружают вывески с вымышленными брендами товаров для по- вседневной жизни – есть даже ополаскиватель для рта! Что до их правителя, зловещего герцога Абеля, то он явно желает держаться как можно дальше от народа и от эпидемии, в которой сам повинен. Это заметно по модернистскому стилю Большого дворца, совершенно чуждому городу и эпохе.

Хотя игрока и окружает тропический рай, отдых ему даже не снится. Никаких каникул под пальмами. Взгляду открывается множество прекрасных серконских пейзажей: город, раскинувшийся вдоль прибрежной полосы, зелень садов Кирии, уходящая вверх железная дорога в Авенте. Однако все они служат определенной цели: создают, как выражается Бакаба, «резкий контраст». По словам Миттона, Карнака – это «город увядающий, своего рода край света, где безумие – часть повседневной жизни». Совсем как в попавшихся разработчикам документальных фильмах о нищете на Кубе или катастрофе на Фукусиме, в Dishonored 2 бок о бок сосуществуют великолепие и разруха, величественность и болезнь. Если жители Карнаки и привыкли к такому положению дел давным-давно, то для игрока – и для Эмили, которая не видела ничего кроме стен Дануолла, – все совсем иначе.