«Она была для меня всем… я жил только для нее… она была лучшим, что у меня есть… впрочем, она всегда такая… без нее у меня словно не стало воздуха, больше ничего… она была намного больше, чем я… С ней у меня было все… встреча очистила меня… она была такой чистой…»

Все это излагается тоном абсолютного обожания, граничащего с идолопоклонством, что всегда вызывает изумление, особенно если учесть, что объект такого поклонения был убит выстрелом в упор или изрешечен ножевыми ранениями. Если бы не трагический финал этих «любовных историй», мы могли бы быть почти очарованы тем романтическим ореолом, который окружает воспоминания таких субъектов о любимом человеке, заставляя окружающих называть их «идеалистами».

Обостренная защитная функция, поддерживающая идеализацию даже за порогом смерти, обеспечивает постоянную власть над другим: «Я все еще люблю ее… навсегда».

Роберт убил Энни выстрелом из пистолета, купленного для самоубийства. Он неустанно повторяет, что продолжает любить ее, что именно благодаря ей «он держится» и снова обретает вкус к борьбе, ведь она не вынесла бы его поражения. Он даже добавляет, что она не хотела бы, чтобы он отказывался от новых любовных отношений.

Лора выстрелила в Пьера, а затем направила пистолет на себя. Она выжила, но осталась с парализованными ногами. Теперь, находясь в неврологическом реабилитационном центре, она регулярно заказывает цветы на могилу своего жениха.

Иногда меня охватывало леденящее чувство при виде таких наглядных картин связи, застывшей навечно, при столкновении с ощущением неясного триумфа над угрозой утраты. Словно преступлением «заплачено» за это, какой бы дорогой ни была цена – смерть любимого человека и долгие годы тюрьмы. Воображаемая связь поддерживается, и теперь можно не опасаться, что она окажется под угрозой. «Я убил ее, чтобы ее сохранить», – пел Джонни Холлидей.

Расставание касается только живых. Снова воцаряется порядок: восстановлена идеализация любимого человека, защитная функция которого потерпела крах только во время преступления. Если жертва выживает, она сообщает, что у нее было такое ощущение, будто ее «воздвигли на пьедестал», чтобы она сыграла все роли сразу – роль жены, матери, доверенного лица: «Я была для него всем».

Часто встречаются невротики, которые увеличивают количество любовных свиданий, поскольку через некоторое время те начинают их разочаровывать. Эти субъекты страдают от этого. Они не понимают, почему для них невыносим переход от состояния влюбленности с его полным слиянием и общей с партнером иллюзией полного и глубочайшего взаимопонимания к простой «крейсерской скорости» любви. Малейшее облачко предвещает надвигающуюся грозу, которую следует предусмотреть, спровоцировав разрыв.

В случаях, о которых сейчас идет речь, нет ничего подобного. Второй человек идеализируется раз и навсегда. Его функция – обеспечивать нарциссизм субъекта. Преклонение перед другим – это способ поддерживать свою самооценку или сохранять ее иллюзию.

Но было бы наивно думать, что они вечные влюбленные, каждый день дарящие своей Дульсинее букет цветов. Согласно свидетельствам очевидцев, реальная жизнь таких пар часто оказывается совсем иной – например, отмеченной периодическим насилием или погруженной в скуку и рутину.

Они поддерживают важнейшую для себя фиктивную картину абсолютной любви, застывшей в принудительной идеализации – защитном механизме, который выталкивает любимого человека из мира живых, чтобы сделать его объектом идолопоклонства. Такие субъекты любят не другого, а самих себя, они пытаются спастись через другого, которого «назначают на должность» лучшего, что у него есть.