Повторение одних и тех же утверждений, идентичных систем защиты и психических расстановок позволяет составить своего рода типичную позицию нацистского преступника перед лицом правосудия. Ее не следует путать с одноаспектным профилем личности. Это не единственный факт системы защиты от судебного преследования. Можно утверждать, что это «созвездие» ближе к набору характеристик адаптации к действиям геноцида. Иными словами, для совершения преступлений геноцида необходимы определенные психические состояния. Вот почему такие разные личности проявляют себя одинаково. Они просто подчинялись. Они были всего лишь винтиками в этой машине. Их совесть спокойна. Если их сон и нарушен, то не по этой причине. Они осуществляли контроль в соответствии с приказами, но на их руках нет крови. Они следили за тем, чтобы выполнение приказов происходило по правилам, без излишней жестокости. Когда могли, они щадили человеческие жизни. Настоящими виновниками были те, кто отдавал приказы, – Гитлер и Гиммлер, которые покончили жизнь самоубийством. Это вполне логично, поэтому они выражают негодование по поводу того, что их сбили с толку и подтолкнули к злу, но без угрызений совести. Они различают тех, кто задумал геноцид, и тех, кто его осуществил. Они не являются ни тем, ни другим. Они являлись только передаточным звеном. За редкими исключениями – туманными намеками на робкие критические отзывы – эти субъекты демонстрируют эмоциональную полнейшую пустоту.

Опрашиваемый исчезает за коллективным импульсом нацистов, отданными приказами. Он ссылается на идеализм национал-социализма, порывом которого он был унесен. Оказывается, он не способен говорить от первого лица, отвечать на простые вопросы, которые кажутся ему абсурдными, неуместными, если не сказать непристойными, поскольку они прямо противоречат собственному пониманию или воздействию, под которым он находится. Самое большее, он протестует против страданий, вызванных такими настойчивыми вопросами. У него исключительная неспособность рассматривать себя как несущего персональную ответственность. С ним это произошло. Такова была историческая обстановка. Это свидетельствует о коренной неспособности поставить себя на место другого, который не мыслил бы так же, как он сам. Все связи между теми мужчинами, женщинами и детьми, о которых идет речь, отрезаны от их личной и семейной жизни.